Глава 1
## ◎ Мужчина-цзяожэнь тоже может рожать? ◎
— Цзян Сяньюй!
За дверью послышался голос. Юноша на кровати перевернулся на другой бок, натянул тонкое одеяло на голову, не желая обращать внимания на этот звук.
— Господин Жун, мой господин сейчас дуется, — сказал слуга, стоявший у двери, подошедшему человеку.
— Кто его рассердил? — спросил Жун Янь.
— Как же иначе, как не господин Лу. Говорят, он недавно раздобыл говорящего попугая и сегодня пригласил нашего господина посмотреть на него. Неизвестно, что там стряслось, но нашего господина у входа встретили с препятствием: он заставил нашего господина назвать его «братцем», прежде чем впустить.
Если бы на месте Цзян Сяньюя оказался кто-то другой, он, возможно, отшутился бы и не придал этому значения. Но Цзян Сяньюй был простодушен, и, столкнувшись с таким унижением от господина Лу, просто развернулся и ушёл.
— Этот Лу Чэнсюнь вечно любит задирать Сяоюя, — сказал Жун Янь, махнув рукой слуге.
— Не волнуйся, увидев меня, твой господин точно перестанет сердиться.
С этими словами он толкнул дверь и прямо вошёл в комнату. Слуга, зная об их близких отношениях, не стал его удерживать и, видя, что его господин ничего не говорит, благоразумно остался стоять на страже у двери.
— Дуться и спать — не боишься, что злость в болезнь перерастёт?
Жун Янь бесцеремонно подошёл к кровати, сел и, протянув руку, приоткрыл край тонкого одеяла, открывая изящный профиль Цзян Сяньюя.
— Как думаешь, Лу Чэнсюнь специально ко мне придирается?
— Цзян Сяньюй сел и сердито сказал: — Он сам прислал приглашение, а когда я пришёл к воротам, он не впустил меня!
— Ты же его знаешь. Он просто любит тебя дразнить.
— А почему он не дразнит других?
Жун Янь приподнял бровь, прекрасно понимая причину. Среди сыновей знати в столице Цзян Сяньюй хоть и не был самым младшим по возрасту, но был худощав, простодушен и к тому же красив, поэтому находилось несколько повес, которые любили его дразнить.
— Не злись. У меня есть способ помочь тебе отомстить, — сказал Жун Янь.
Глаза Цзян Сяньюя засияли, и он спросил:
— Какой? Неужели ты тоже сможешь раздобыть для меня говорящего попугая? Тогда я тоже позову всех посмотреть, а этого Лу не пущу на порог, пусть злится до смерти.
Жун Янь с таинственным видом сказал:
— Я знаю кое-что, что гораздо реже, чем говорящий попугай. Не то что Лу Чэнсюнь — во всей столице вряд ли найдётся несколько человек, кто это видел. Хочешь пойти взглянуть на диковинку?
— Что?
— Цзяожэня.
— Цзяожэня?
— Цзян Сяньюй выглядел крайне недоверчиво.
— Разве цзяожэни не живут в море? Неужели они есть и в столице?
— Я только что узнал, что среди вещей, которые сегодня вечером выставит на продажу Хоучжай, есть цзяожэнь, — сказал Жун Янь, доставая из кошелька две медные бирки и протягивая одну из них Цзян Сяньюю.
— Я с большим трудом раздобыл медные бирки для входа в Хоучжай. Сегодня вечером пойдём вместе.
Цзян Сяньюй взял медную бирку, и его уныние как рукой сняло.
— У Лу Чэнсюня нет медной бирки, правда? — спросил он.
— Не волнуйся, эта компания точно не сможет раздобыть такую вещь.
Услышав это, Цзян Сяньюй расплылся в улыбке.
В тот же день на закате они вдвоём покинули особняк Цзяна. Карета проехала по оживлённым улицам столицы и остановилась у входа в Хоучжай.
Хотя Хоучжай был довольно известен, снаружи он выглядел совершенно заурядно. Двухэтажное здание терялось среди столичной роскоши, и любой прохожий вряд ли удостоил бы его и взглядом. Только те, кто здесь уже бывал, знали, что стоит войти в двери Хоучжая, как внутри открывается совсем другой мир.
— Господа, прошу внутрь, — сказал охранник у входа, проверив их медные бирки, и пропустил их.
Они последовали за провожатым, прошли через длинный коридор и свернули в неприметный угол, где обнаружилась тёмная лестница, ведущая в подвал. Цзян Сяньюй немного боялся темноты, и, оказавшись в темноте, инстинктивно схватил Жун Яня за руку. Жун Янь, заметив это, зажёг трутницу и протянул ему.
Когда тёмная лестница закончилась, они оказались под землёй, но и там место было не слишком просторным. Их водили кругами, и только спустя довольно долгое время они оказались в отдельном кабинете. Кабинет был специально спроектирован: одна из стен представляла собой прозрачное стеклянное окно.
Всё помещение было слегка изогнутым; несколько десятков кабинетов, соединённых вместе, образовывали форму кольца. В центре кольца находилась пустая площадка, на которой возвышалась сцена, медленно вращавшаяся, словно приводимая в движение каким-то механизмом.
Прозрачное стеклянное окно как раз выходило на вращающуюся сцену, так что, что бы на ней ни находилось, все гости в кабинетах могли это хорошо рассмотреть. Перед столом в кабинете свисала верёвка; если гость видел что-то, что ему приглянулось, он мог дёрнуть за верёвку, чтобы позвонить в золотой колокольчик наверху.
— Что за запах? — спросил Цзян Сяньюй, принюхиваясь.
— Запах рыбы, — сказал Жун Янь.
— Это морской запах. Я слышал, что сегодня вечером будут продавать только морские диковинки.
Цзян Сяньюй с любопытством прильнул к стеклянному окну, не переставая вглядываться в сцену.
Вскоре начали приносить фрукты, чай и закуски. Когда дверь кабинета закрылась, центральная сцена вдруг ярко осветилась. Цзян Сяньюй понял, что сегодняшний аукцион вот-вот начнётся.
Первым предметом, выставленным на вращающейся сцене, был коралл. В отличие от тех кораллов, которые они видели раньше и которые были превращены в украшения, этот коралл был помещён в стеклянный аквариум и выглядел так, будто был живым.
— Я слышал, что морская вода солёная. Ему там не будет слишком солоно? — спросил Цзян Сяньюй, не отрывая взгляда от стеклянного аквариума и забыв моргнуть.
— Если он целыми днями плавает в воде, откуда ему знать, какая она на вкус?
— Логично.
Вскоре вокруг послышался звон колокольчиков — это означало, что коралл в стеклянном аквариуме кто-то купил. Свет на сцене погас и снова зажёгся, предмет на ней сменился. На этот раз это была огромная светящаяся жемчужина.
Цзян Сяньюй не проявил к ней особого интереса и спросил:
— Когда покажут цзяожэня?
— Такая редкость наверняка появится не сразу, нужно подождать, — сказал Жун Янь.
Услышав это, Цзян Сяньюй подошёл к столу, сел и, взяв со стола пирожное, откусил кусочек. В ожидании появления цзяожэня он проявил редкое терпение и, лишь время от времени поднимая глаза, чтобы взглянуть на сменяющиеся сокровища на сцене, почти не торопил события.
Зато Жун Янь сидел как на иголках: то чай попьёт, то встанет и подойдёт к стеклянному окну посмотреть. Вскоре, выпив слишком много чая, он поспешно встал и отправился в уборную.
В кабинете остался только Цзян Сяньюй. Он сидел там, скучая, и в его голове рисовался образ цзяожэня. Он помнил, что когда-то видел альбом с рисунками, на которых цзяожэни выглядели очень красиво: верхняя часть тела была прекрасной и стройной женщиной, а нижняя — переливающимся всеми цветами радуги рыбьим хвостом.
Тогда Цзян Сяньюй был ещё мал и не проявлял особого интереса к женщине, а лишь подумал про себя: если этот цзяожэнь упадёт в воду, он ведь не утонет, правда? Вот это да!
Он как раз думал об этом, когда свет на сцене померк — очередное сокровище было куплено. Вскоре свет снова зажёгся, и на сцене появился огромный стеклянный аквариум. Аквариум был размером примерно в один чжан, полностью прозрачный и наполненный водой. Внутри были разложены водоросли и кораллы, а среди кораллов смутно угадывался человеческий силуэт.
На этом человеке была полупрозрачная, словно тончайший шёлк, цзяосяо, из-под которой виднелся кончик «рыбьего хвоста».
Сердце Цзян Сяньюя бешено забилось. Он встал, подошёл к стеклянному окну и, прильнув к нему, попытался разглядеть этого человека. Он увидел, что тот прислонился к стенке аквариума, и из-за кораллов и водорослей его фигура была несколько размыта. Чёрные волосы свободно ниспадали, скрывая большую часть лица, но по высокой переносице и чётко очерченному подбородку можно было догадаться, что черты этого человека вряд ли были мягкими.
Цзяожэнь!
Вот он, цзяожэнь!
В тот миг Цзян Сяньюй от волнения даже сбил дыхание. В голове у него было пусто, он ни о чём не думал и, поспешно дёрнув за верёвку, позвонил в колокольчик.
Раздался звонкий звон. «Цзяожэнь» в стеклянном аквариуме, казалось, тоже его услышал и слегка повернул голову. Цзян Сяньюю почудилось, что на него внезапно устремился острый, пронизывающий взгляд, от которого он невольно втянул голову в плечи. Но когда он попытался разглядеть лицо цзяожэня, то увидел, что тот по-прежнему сидит с закрытыми глазами, словно тот взгляд был лишь плодом его воображения.
В этот момент дверь кабинета открылась, и поспешно вошёл Жун Янь.
— Уже показали?
— Жун Янь подошёл к стеклянному окну и взволнованно спросил: — Это правда цзяожэнь? Почему он не двигается? Неужели утонул?
— Цзяожэнь произошёл от рыбы, как он может утонуть? — возразил Цзян Сяньюй.
— Выглядит довольно крупным, даже жутковато, — сказал Жун Янь.
— Эта штука похожа на чудовище. Интересно, кто же его купит.
Не успел он договорить, как дверь кабинета снова открылась, и вошли двое слуг из Хоучжая, держа в руках серебряную бирку.
— Кто из господ звонил в золотой колокольчик? Вот ваша серебряная бирка. Поздравляем, этот цзяожэнь ваш.
— А?
— Жун Янь в изумлении уставился на Цзян Сяньюя.
— Ты… ты позвонил в колокольчик?
Цзян Сяньюй пришёл в себя и кивнул, спросив:
— Разве ты привёл меня не для того, чтобы купить цзяожэня?
— Ты…
— Жун Янь обхватил его за плечи и прошептал ему на ухо: — Я привёл тебя только ради того, чтобы ты посмотрел на диковинку. Кто тебе велел покупать? Такая огромная тварь, ни на человека, ни на рыбу не похожая, куда ты её денешь? Когда твоя старшая сестра узнает, она тебе ноги переломает?
Цзян Сяньюй позвонил в колокольчик сгоряча. Эта штука и впрямь была для него диковинкой, но если бы ему действительно пришлось купить её и держать у себя, он бы и правда растерялся. С тех пор как в пять-шесть лет у него сдохла золотая рыбка, он больше никогда не заводил домашних питомцев.
— Господин, по правилам Хоучжая, если позвонить в колокольчик, а потом отказаться от покупки, придётся выплатить половину стоимости.
— У нас нет недостатка в серебре, — поспешно сказал слуге Жун Янь.
— Тогда прошу господ пройти с нами и оплатить покупку, чтобы мы могли до окончания аукциона выставить этого цзяожэня на торги ещё раз.
— Хорошо, — кивнул Цзян Сяньюй и снова спросил: — Можно мне ещё раз на него взглянуть?
— Конечно, прошу следовать за мной.
С этими словами слуга повёл их из кабинета.
Дороги в Хоучжае были извилистыми и запутанными, а из-за того, что всё находилось под землёй, без естественного освещения повсюду было темно. Цзян Сяньюй, следуя за слугой, всё время чувствовал страх. Хорошо, что рядом был Жун Янь, который придавал ему смелости, и он, собравшись с духом, не показывал своего страха.
Цзяожэня вместе с большим стеклянным аквариумом, в котором он находился, поставили у края бассейна. Слуга провёл их прямо к месту, находившемуся менее чем в одном чжане от аквариума. Они оба впервые оказались так близко к подобному зрелищу и чувствовали себя неловко, не решаясь подойти ближе.
— Не бойтесь, господа, цзяожэни очень кротки, — сказал слуга.
Услышав это, они потихоньку приблизились.
Теперь, когда они были рядом, Цзян Сяньюй наконец смог разглядеть цзяожэня в стеклянном аквариуме. Он увидел, что фигура того была крепкой и мускулистой, без намёка на ту хрупкость, которую он себе воображал. Мускулы, угадывавшиеся под цзяосяо, излучали дикую силу. Рыбий хвост, скрытый под полами цзяосяо, в свете фонарей отливал красивой чешуёй.
Жаль только, что «цзяожэнь» сидел неподвижно, повернув голову набок, и лицо его было почти полностью скрыто волосами, так что разглядеть его черты было невозможно.
— Он… мужчина? — разочарованно сказал Жун Янь.
— Кто сказал, что цзяожэнь обязательно должен быть женщиной? — со смехом ответил слуга.
— И у людей, и у рыб есть половые различия, так что и среди цзяожэней есть мужчины и женщины. Иначе как бы они продолжали свой род?
— А цзяожэни… цзяожэни тоже могут рожать? — тихо спросил Цзян Сяньюй.
— У мужчины-цзяожэня эта штука покрепче, чем у обычного мужчины, хе-хе, — сказал слуга с многозначительной улыбкой. Цзян Сяньюй при этих словах покосился на «цзяожэня» в стеклянном аквариуме и почувствовал некоторую неловкость.
— Какой смысл смотреть на мужчину-цзяожэня? Пошли, — сказал Жун Янь, потянув Цзян Сяньюя за собой.
Но слуга возразил:
— Вы, господин, видимо, не знаете. Редкость цзяожэня заключается не в его внешности или поле.
— А в чём же? — спросил Цзян Сяньюй.
— В книгах сказано: «Когда цзяожэнь плачет, из глаз его рождается жемчуг». Это значит, что стоит цзяожэню заплакать, как из его глаз выпадают жемчужины. К тому же у цзяожэней прекрасные голоса, они поют лучше самых лучших певиц нашего государства.
— Он ещё и петь умеет?
— Цзян Сяньюй был и удивлён, и обрадован.
— А ты можешь заставить его спеть для меня прямо сейчас?
— Вы, господин, не знаете. Цзяожэнь признаёт только своего хозяина. Только хозяин может обучить его всему этому. Как мы осмелимся делать это за хозяина?
С этими словами слуга задёрнул занавеску, скрывая стеклянный аквариум, и с сожалением в голосе добавил:
— Жаль, что вам, господин, не суждено его услышать. Интересно, какому счастливчику посчастливится услышать пение цзяожэня…
— Пошли, пошли. В наше время даже попугаи умеют петь, так что в умении петь цзяожэня нет ничего удивительного, — сказал Жун Янь.
Услышав, как он упомянул об этом, Цзян Сяньюй снова вспомнил о надоедливом Лу Чэнсюне и подумал про себя: если он заполучит этого цзяожэня и выдрессирует его, то наверняка сможет заткнуть за пояс попугая этого Лу.
Подумав так, он выпалил:
— Я не отказываюсь от покупки! Этот цзяожэнь мой!
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…