Глава 14. Паста с ракуго не слишком-то вяжется, да?
Перед особняком Шенкеров сновало несравнимо больше народу, чем в обычные дни.
В тот день отмечали Праздник благодарения, в который воздают хвалу богу солнца.
Это древнее торжество составляет пару осеннему Празднику урожая, когда благодарят бога луны.
Мой господин, господин Савади, решил устроить перед родительским домом представление с уличным лотком, так что в последнее время мы вовсю готовились.
Сперва показать сценку прямо за прилавком, а в перерыве торговать с него едой — продуманно и ничего лишнего.
Сразу видно, что хозяин родом из купеческой семьи: в каждой его задумке есть свой расчёт.
Меня обучали лишь как рабыню для утех, поэтому многое мне было невдомёк, но в делах нашего хозяина уж точно не могло быть ошибки.
Сам господин Савади отправился на школьный фестиваль, а здесь мы должны были управляться сами, поэтому репетировали на совесть.
Из-за этого я в последние дни валилась с ног, зато уж в готовке пеперончино мне теперь, наверное, не было равных во всём мире.
— Это чего такое?
— Блюдо из пшеничной лапши, называется пеперончино.
— Ого-о, ну раз девчушка такая миленькая, давай-ка и я одну п-порцию возьму?
Я протянула какому-то неопрятному дядьке из Людского рода деревянную тарелку с пеперончино и деревянную вилку, а взамен приняла 9 медных крупинок.
Дороговато, конечно, но то ли из-за праздника, то ли оттого, что пахло отменно, то ли всем просто было в диковинку — раскупали только так.
Впрочем, моя внешность и кулинарное мастерство, небось, тоже чуток помогали.
— Хм, время пришло!
— Эге-гей! Заждались!
Когда госпожа Менчи, с копьём в одной руке неотрывно следившая за стрелкой часов, подала голос, толпа зевак вокруг радостно зашумела.
Госпожа Менчи очень дорожила серебряными карманными часами, которые недавно подарил ей хозяин, и никому вокруг не давала к ним даже прикоснуться.
Надо же было пожаловать рабыне такую дорогущую вещь — то ли хозяин у нас такой щедрый, то ли просто беззаботный, а может, всё-таки ещё совсем ребёнок?
— Сиили, начинаем.
— Поняла-а.
В тот день на нас лежали 2 задачи: торговать с лотка пеперончино и разыгрывать за этим же прилавком пьесу, которую сочинил хозяин.
Даже смышлёная Хант, умевшая наизусть читать стихи, призналась, что ни за что не смогла бы написать пьесу — всё-таки у тех, кто становится магами, голова устроена совсем иначе.
— Э-э, прошу тишины. Сейчас мы начнём праздничное представление, поэтому, пожалуйста, соблюдайте тишину. С этой минуты продажа еды временно прекращается, просим отнестись с пониманием.
— Чего эта девка там лопочет?
— Велит помалкивать.
— А-а, вон оно что.
— …Кхм. Сейчас перед вами развернётся история о 2 лотках, торгующих ночью пеперончино, и о 2 покупателях. Представление называется «Время пеперончино».
— Ого-го!
— Давайте, жгите!
— Сестрица Роус! Мы за тебя болеем!
Едва Хант объявила начало, зрители тут же оживились.
Некоторые стояли тут ещё с прошлого представления — ох и волнительно же.
Мы развернули лоток боком к улице, госпожа Менчи принесла стул и уселась передо мной — спектакль начался.
— Эй, хозяюшка, плесни-ка мне 1 тарелку пеперончино.
— Добро пожаловать, сию минуту подам.
— Ух, ну и холодища сегодня, а?
— Да уж, в последнее время знатно подморозило.
— Чешуйчатому народу такое тяжко даётся, окоченею ведь — беды не оберёшься.
— Хе-хе, ваша правда.
— Ну а как торговля-то идёт? Небось, не особо бойко? Ничего, скоро наладится, недаром ведь дело торговое от слова «торчать»
— знай себе торчи за прилавком да рук не опускай.
— Благодарю на добром слове, ловко вы это подметили.
— Слышь, а вон на той вывеске стрела прямо в яблочко угодила — как лавка-то зовётся?
Госпожа Менчи указала на тканевую вывеску, подвешенную с краю лотка.
— «В яблочко» и зовётся, хе-хе.
— «В яблочко», значит? Это ж к большой удаче! Я ведь и в кости перекинуться люблю, так что буду к тебе заглядывать.
— Хе-хе, премного благодарна.
Я выложила заранее приготовленное пеперончино на расписную тарелку, одолженную у хозяина, и подала на прилавок.
— О, уже готово? Народ в Торкиибе нетерпеливый, так что уважила, спасибо.
— На здоровье, хе-хе.
— А посуда-то у тебя хороша. Не зря говорят, что еду сперва глазами с тарелки едят — любо-дорого глядеть.
— Спасибочки, хе-хе.
Госпожа Менчи с залихватским прихлёбыванием втянула пеперончино.
Помнится, этот звук у неё долго не получался, и на репетициях она то и дело давилась и кашляла.
— М-м, ты что же, в соус перцу сыпанула? Вот это роскошь, знатно вышло.
— Так, самую малость, для тайного вкуса.
Хотя на самом деле никакого перца там не было.
— Гляди-ка, и копчёного мяса от души настругала, не разоришься?
Госпожа Менчи палочками для еды, обращаться с которыми её научил господин Савади, ловко подцепила и показала зрителям полоску копчёного мяса.
— На том и стоим, особый подход.
— Ну просто душа радуется, хозяюшка! Решено, отныне перед каждой игрой буду заглядывать к тебе на порцию.
— Буду ждать с нетерпением.
— Слышь, я тут расплатиться хочу, да у меня одна мелочь, подставь-ка ладошку.
— Пожалуйста.
Я протянула руку, и над ней показалась левая ладонь госпожи Менчи, покрытая отраставшей заново чешуёй.
Госпожа Менчи принялась по одной ронять медные крупинки мне в горсть, громко отсчитывая вслух:
— Раз, два, три, четыре, пять, шесть — а который сейчас час?
— Семь пробило.
— Восемь, девять — вот и славно, спасибо за угощение.
— Приходите ещё-о!
Фух, вроде бы отыграла без единой запинки.
Хант снова вышла вперёд и представила госпожу Роус, вынырнувшую из тени у ворот особняка Шенкеров.
— А вот на сцене появляется женщина, которая всё это время исподтишка наблюдала за их разговором из укрытия.
Рыжеволосая госпожа Роус из Рыбьего народа вразвалочку вышла вперёд, чуть ссутулившись, скрестила руки на груди и заговорила зычным голосом:
— Ха, ну и ящерица длинноязыкая!
Надо же было из-за какой-то жалкой миски пеперончино столько бочек арестантов наговорить.
Холодно ей, видите ли!
Весной по ночам всегда дубак, это и малец сопливый знает.
И чего она там ещё плела? Радовалась, что стрела в мишень попала?
Да стреле в яблочке только наш брат авантюрист и порадуется!
А дальше что?
Хвалила, мол, подали шустро!
Тебя забыли спросить, дубина стоеросовая, вот что я скажу!
Потом ещё тарелку нахваливала?
Ишь, оценщица из ломбарда выискалась, важничает тут.
Ах да, перец для тайного вкуса?
Да с какого перепугу ему там быть, это ж просто лесть для такой дурёхи, как ты, обычная лавочная лесть!
И чего там напоследок — копчёное мясо толсто нарезано?
Да в такой мелкоте поди разбери, толсто там или тонко, смех один.
…Фух.
Надо же, как я всё слово в слово запомнила!
Зрители дружно прыснули со смеху.
— Но чуднее всего она под конец удумала: у меня, мол, мелочь, подставь ладошку… И давай считать: раз, два, три, четыре, пять, шесть — а тут бац, и время спрашивает!
А ну как со счёта собьётся?
Ась?
Раз, два, три, четыре, пять, шесть — который час?
Семь.
Восемь, девять… Погоди-ка.
…Да нет, вроде всё чисто.
Ан нет, постой, нечисто!
Раз, два, три, четыре, пять, шесть — который час?
Семь.
Восемь, девять…
Хе… хе-хе-хе…
Точно вам говорю, она ж 1 медную крупинку зажилила!
Тут Роус звонко хлопнула в ладоши.
— Ха-а, ну и башковитые же пройдохи попадаются!
Так вот оно что, вот чего она перед торговкой соловьём заливалась.
…Дай-ка и я так попробую!
Пока Хант снова вышла вперёд и произносила вступительную речь, я сменила вывеску на лотке и уступила место кентавру Пиклс.
— И вот эта женщина! Видать, так ей не терпелось провернуть дельце, что на следующий день она специально разменяла деньги на мелочь и, не дожидаясь глубокой ночи, отправилась на промысел.
Под эти слова госпожа Роус подошла к лотку Пиклс.
— Эй, навали-ка порцию.
— Сию минуту.
— Ух и зуб на зуб не попадает сегодня, а?
— Да ну? Ветру-то нет, наоборот, духотища стоит.
Озадаченная госпожа Роус схватилась за шиворот и растерянно огляделась по сторонам.
По рядам зрителей пробежали смешки.
— А, да нет, это я просто простыла малость.
— Ох, несладко тебе, видать, приходится.
— Ну а торговля как, идёт?
— Твоими молитвами, грех жаловаться, отбоя нет.
Снова сбитая с толку госпожа Роус отвернулась и скорчила кислую мину.
Зрители рассмеялись ещё громче прежнего.
— Вот как, ну и славно, только ты особо-то нос не задирай, а то ведь в торговле…
— От слова «торчать», знаю-знаю.
Госпожа Роус кубарем слетела со стула.
Толпа покатилась со смеху, кто-то даже заливисто засвистел.
— Да что ж такое… ты и это знаешь… Слушай, а чего это у тебя на вывеске стрела… мимо мишени летит, а?
— Уважаемая, мы ж тут блюдо по рецепту самого господина мага стряпаем, нам вывеску под прицел мага подставлять — плохая примета.
— Ох, и то верно, кому ж охота превратиться в «Головешку»!
С этими словами госпожа Роус покосилась на госпожу Менчи, и зрители разразились хохотом и бурными аплодисментами.
Госпожу Менчи когда-то дочерна спалил Огненный дракон, а наш хозяин взял да и выходил её, и с тех пор среди авантюристов её так и прозвали — Менчи «Головешка».
Наша троица авантюристок в здешних краях вообще была нарасхват: горожане запросто звали их как почётных гостей то на свадьбы, то на пирушки — и это при том, что они рабыни.
— Ну да ладно, чем пеперончино хорошо, так это тем, что пока мы тут лясы точим, его раз — и уже подали…
— …
— …
— …
— …Да сколько ж можно ждать?! Небось, заснула там? Пеперончино ведь как делается: тяп-ляп сварганил, мигом подал и в два счёта проглотил!
— У нас тут особый подход, не хухры-мухры… А вот и оно, заждались небось! Прошу к столу!
— О! Наконец-то! Ну, копаешься ты, конечно, долго, зато посуда у тебя наверняка… Э-э, это ещё что за дичь?
— Так лист взрывной кукурузы же… Поел да выкинул…
— Ладно, шут с ним, от тарелки вкус всё одно не меняется…
Э-э, чегось?! А чего это лапша… какая-то клёклая… да расползается вся…
Ты что ж это, сушёную лапшу торгового дома Шенкеров не берёшь, что ли?!
— Так она ж кусается по цене-то… Мы сами дома тесто месим, режем да варим.
— Так вот почему ты там три года ковырялась?!
Ну уж нет, куда это годится! Без сушёной лапши от торгового дома Шенкеров ни тебе духу хлебного, ни упругости на зубах! Да и вообще, говорят, ежели сейчас заглянуть в торговый дом Шенкеров за их фирменной сушёной лапшой из 100% отборной пшеницы Торкиибы, так там впридачу научат не только пеперончино стряпать, но и всякие другие блюда из лапши готовить! Тут и думать нечего — надо бежать и брать! Уж от горяченькой лапшички от Шенкеров любой гулящий муженёк из дому ни ногой — так прилипнет, что сама не рада будешь! А прямо сейчас вон в том торговом доме Шенкеров пачку на 5 порций отдают всего за 1 медную монету! Да ещё и покажут, как на скорую руку сладости для нежданных гостей сварганить — выгоднее не придумаешь!
— Ого-о-о!!
— в один голос выдохнула толпа.
Госпоже Роус, выпалившей всю эту тираду на одном дыхании, зрители устроили настоящую овацию.
— Ха-а… фух… водички…
— Держи.
Осушив поданный Пиклс стакан воды, госпожа Роус вернулась к роли.
— Слышь, ладно уж лапша, но ты ведь мне и копчёного мяса недоложила! Какое ж это пеперончино без мясца — одно расстройство!
— Уважаемая, нешто можно так напраслину возводить, всё там честь по чести положено.
— Да где ж оно? Ась? Вот это, что ли?! Тю, а я-то думала, это прожилки на листе просвечивают!
Ну ты и тонко настругала — прямо ювелирная работа!
— Ой, ну будет вам, засмущаете.
Из толпы тут же понеслись возгласы:
— Пиклс, милашка-а!
— Да я ж не хвалю, чудище! Ладно, хватит с меня, рассчитай-ка подобру-поздорову.
— С вас 9 дилов.
— У меня только мелочь в кармане, так что подставляй ладонь.
— Извольте.
— Ну, поехали: раз, два, три, четыре, пять, шесть — который там час?
— Четыре пробило.
— Пять, шесть, семь, восемь…
От такой развязки зрители разразились самым громким за тот день хохотом и аплодисментами, а мы выстроились в ряд рядом с Пиклс и госпожой Роус и поклонились публике.
Грянула ещё одна волна рукоплесканий, и к Хант, сменившей меня у плиты, тут же выстроилась длинная очередь желающих отведать пеперончино.
Тем, кто не сразу уловил суть шутки со счётом, всё со смехом принялись объяснять соседи.
А ведь некоторые торчали тут с самого утра.
Весело, конечно, но отыгрывать такое каждый час, честно говоря, было тем ещё испытанием…
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…