Глава 6. Правда раскрыта
Выражение лица Чу Сюаня тоже было напряжённым. Когда фея Минь закончила говорить, он спросил:
— Ну как? Данные у меня неплохие, да?
— Даже лучше — ты гений! Супергений, какой рождается раз в несколько сотен лет.
Лицо феи Минь раскраснелось от возбуждения, она едва не бросилась обнимать стоявшего перед ней юношу и целовать его.
— Этот старик Юань — ничтожество, что он мог разглядеть? Он только и сумел, что определить у тебя предрасположенность к культивации; наверняка заключил, что у тебя «добротные кости», и, пожалуй, замышлял обвести меня вокруг пальца.
— Познай он твою истинную ценность — не стал бы зацикливаться на детёныше демонического зверя: схватил бы тебя и бросился бежать, чтобы продать тому, кто больше заплатит.
Фея Минь крепко сжала руку Чу Сюаня:
— Твоё тело, конечности, кости, меридианы и все жилы словно сотворены самим небом для культивации — без единого изъяна.
— Более того, у тебя будто врождённое сродство с Дао. Подозреваю, это легендарное особое телосложение — Врождённое тело Дао. Правда, подтвердить не могу: нужно отвезти тебя в секту и проверить.
Сердце Чу Сюаня забилось чаще. Неужели ему и впрямь так повезло?
Если честно, возможно, из-за того, что в прошлой жизни он прочитал слишком много романов, он всё время переживал, что ему достанется бесполезное телосложение, неспособное к культивации.
Хотя Чу Сюань по-прежнему верил, что у него есть какой-нибудь читерский дар переселенца — вроде системы культивации или симулятора вознесения, — просто его ещё не доставили.
Но пока этого не случилось, всё оставалось лишь благим пожеланием. Если не сможет культивировать, да ещё и без чита — значит, жизнь кончена.
Теперь слова феи Минь подействовали на Чу Сюаня как сильный стимулятор. И в каком-то смысле, разве это не своего рода «чит»?
Убедившись в его данных, фея Минь посмотрела на Чу Сюаня с заметным жаром. Такой превосходный талант к культивации было бы расточительством использовать лишь как сосуд для совместной культивации.
Если она взрастит из него дао-партнёра и сделает так, чтобы он был предан ей безраздельно и не отходил ни на шаг, — тогда у неё появится могущественный защитник.
В крайнем случае стоит сделать его сосудом высшей пробы, содержать в холе и неге, чтобы он бесперебойно поставлял ей отборный изначальный ян.
Конечно, такой выдающийся талант, необработанный нефрит, вряд ли остался бы с ней: вернувшись в секту, его, возможно, пришлось бы уступить секте в обмен на очки вклада. Но помечтать-то можно...
Оттого фея Минь стала к Чу Сюаню ещё сердечнее, совсем убрав прежнюю снисходительно-игривую манеру.
— Как тебя зовут?
— Чу Сюань.
Фея Минь улыбнулась и кивнула:
— Меня зовут Минь Синьлань, запомни хорошенько. Впредь можешь звать меня сестрой, а ещё лучше — сестра Минь.
— Хорошо, сестра Минь.
Чу Сюань сделал невинное лицо, но в душе уже строил планы побега.
Такая секта, где людей повсюду похищают, чтобы сделать сосудами для совместной культивации, — нехорошее место. Даже обладай он выдающимся талантом, войти в такое тигриное логово — всё равно что ягнёнку на бойню.
Минь Синьлань убрала свой белошёлковый магический артефакт, подняла с земли связанную белую норку и спросила Чу Сюаня, откуда у него этот зверь.
Чу Сюань, разумеется, сказал правду: он ничего не знал, просто случайно наткнулся на неё.
Минь Синьлань на мгновение задумалась, а затем мягко проговорила Чу Сюаню:
— Я временно верну её тебе, но ты должен быть послушным, понял?
Это был способ завоевать его сердце. «Смотри: драгоценность, которой старый призрак Юань так дорожил, я готова отдать тебе. Разве не видно, как я тебя ценю?»
Чу Сюань закивал, притворяясь очень благодарным.
Но Минь Синьлань не была дурой. Пусть снежная норка сейчас и вялая, она всё равно, прежде чем вернуть её Чу Сюаню, силком скормила зверьку какой-то неизвестный порошок.
Чу Сюань догадался, что это, скорее всего, средство усмирения на случай, если посреди пути норка вдруг выдохнет на неё свою Предельную ледяную ци — такого натиска она не вынесет.
…
Дальше, естественно, была дорога обратно в секту.
К счастью, Минь Синьлань опасалась неожиданностей и потому мчалась днём и ночью, думая лишь о том, чтобы доставить Чу Сюаня обратно, благодаря чему ему удалось временно сохранить свою «чистоту».
Хотя Чу Сюань и был юн, он не сомневался: такие злодейки-культиваторши способны на что угодно, а совратить юнца для них — сущий пустяк.
В пути Чу Сюань подумывал устроить переполох, но Минь Синьлань была слишком бдительна: она исправно, раз в день, поила норку снадобьем, так что та сонно лежала у него на руках, не в силах проказничать.
Итак, шесть дней спустя Чу Сюань всё же был приведён феей Минь обратно в секту и стоял перед вратами Секты Наслаждения.
«Секта Наслаждения».
Прочитав три древних печатных знака на воротах, Чу Сюань помрачнел — выражение его лица было сложным.
Ему отчаянно хотелось возмутиться: почему Секта Наслаждения есть и здесь? Суперсекта, раскинувшаяся по всем небесам и мирам?!
Добравшись до места, Минь Синьлань с облегчением перевела дух, улыбнулась Чу Сюаню и сказала:
— Пойдём. Переступишь эти врата — и будешь моим.
Чу Сюань ощутил укол отчаяния. Похоже, его судьба вступить в Секту Наслаждения не изменится, и с этого момента остаётся лишь идти шаг за шагом в грандиозной многосерийной истории «Проданный в Секту Наслаждения: я перевернул игру, покорил красавиц и в конце концов стал главой секты»!
Но едва Минь Синьлань собралась вести Чу Сюаня в ворота, как вдруг с неба донёсся чистый, звонкий женский голос:
— Ты... Ну ты и заставила меня поискать тебя по всему свету.
Они оба вздрогнули, поспешно подняли головы и разом затаили дыхание.
На облаке парила красавица, бесплотная, словно ледяная фея.
Её захватывающая дух внешность была окутана облаками; облик — далёкий и бесстрастный, кожа — бела, как снег, стать — призрачно-лёгкая; белые одежды, облачные заколки в волосах, яшмовый пояс, узорчатые туфельки и струящийся, словно дымка, подол.
Во всём облике — изысканность и прозрачность, красота не от мира сего, словно она сошла с небес на землю.
При виде её в голове Чу Сюаня проносились лишь строки: «Питается ветром и росой, не вкушает пяти злаков; сердце её — глубокий родник, облик — невинная дева»
— или: «Я на солнечном склоне горы У, за высокими пиками; утром я — утреннее облако, вечером — вечерний дождь; утро и вечер — под террасой».
Эта нежданная встреча в точности соответствовала всем его фантазиям о том, какова должна быть «Небесная дева».
В отличие от заворожённого Чу Сюаня, Минь Синьлань была охвачена ужасом. Кто это такая?!
Хотя гостья и не выказывала ни мощи, ни ауры намеренно, достаточно было одного ощущения, чтобы уловить её устрашающее присутствие — глубокое, как бездна, необъятное, как океан.
Более того, спокойно стоя на облаке, она излучала ауру Единства Неба и Человека — ступень, доступную лишь тем, кто достиг высот в культивации.
Вдобавок её недавние слова вроде бы были обращены к Чу Сюаню, и взгляд её тоже устремился к юноше... нет, точнее — к снежной норке у него на руках.
Чу Сюань быстро всё понял и смутился. Выходит, он принял желаемое за действительное: она пришла вовсе не за ним.
Завидев ледяную красавицу, дремавшая до того снежная норка тотчас радостно запищала: «Я-я-я!» Таинственная женщина взмахнула рукой — и норка прямо-таки перелетела к ней в объятия.
При этом от снежной норки поднялся лёгкий белый дымок — будто из её тела изгонялось действие какого-то снадобья.
И тут правда вышла наружу. Снежной норки Ледяного Духа, которую нашёл Чу Сюань, вообще не должно было быть в окрестностях Горы Облаков — на самом деле она была потерявшимся питомцем таинственной женщины.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…