Глава 1. Пролог
Предательство невозможно простить.
Особенно если предал человек, которому ты верила и которого любила.
Поэтому...
— Господин Алексис, в будущем вы измените мне с другой женщиной и бросите меня, поэтому, пожалуйста, давайте расстанемся прямо сейчас.
Кларис Брантом вызвала своего жениха Алексиса Леверье под предлогом важного разговора и прямо в лицо заявила ему это.
Позже, остыв, она поняла, что о расставании стоило сообщить иначе, но в тот момент Кларис была далеко не спокойна.
Можно сказать, она пребывала в смятении или даже обезумела от ярости.
А можно было назвать это отчаянием или полным оцепенением.
Словом, в её груди бушевал водоворот самых разных мрачных чувств, а хладнокровие осталось где-то бесконечно далеко.
Впрочем, иначе и быть не могло.
Ведь всего день назад Кларис лишилась жизни от руки убийцы, подосланного любовницей Алексиса.
Нет, так говорить было не совсем верно.
Всего день назад Кларис вернулась в настоящее из будущего на два года вперёд, где её убил наёмник, отправленный пассией Алексиса.
Скажи она такое вслух — никто бы не поверил, но всё обстояло именно так.
На самом краю гибели, когда огонёк её жизни почти угас, она вдруг очнулась и поняла, что время отмоталось на два года назад. Ей снова было семнадцать лет — она вернулась в пору до свадьбы с Алексисом.
Честно говоря, даже спустя сутки она так и не поняла, что с ней произошло.
Ясно было лишь одно: её предали и убили, а внутри теперь клокотали неудержимый гнев и отчаяние, с которыми она ничего не могла поделать.
Целый день промучившись над несвязными мыслями во власти этих тяжёлых эмоций, Кларис пришла к выводу: нужно порвать отношения с Алексисом — корнем всех зол — прежде, чем её снова убьют.
«А ведь я так сильно его любила...»
Перед ней сейчас сидел не тот двадцатиоднолетний Алексис, который предал её через два года, а девятнадцатилетний юноша.
Светлые волосы, изумрудно-зелёные глаза. Высокий, статный, с тонкими, словно сошедшими с картины чертами лица. Пятый сын Дома маркиза Леверье, он тогда состоял в рыцарском ордене, а в будущем должен был жениться на Кларис, единственной дочери Дома графа Брантома, и унаследовать её род.
Их помолвку заключили, когда Кларис было десять лет, а Алексису — двенадцать.
Добрый, приветливый, прямодушный и серьёзный Алексис мгновенно покорил сердце Кларис.
Она так верила, что выйдет за него замуж и они построят счастливую семью, но...
«Не прощу. Ни за что не прощу. А ведь в день свадьбы он клялся мне в вечной любви...»
Клятву в вечной любви давал не нынешний Алексис, сидевший перед ней, а тот, из будущего, который её и предал, но теперь это уже не имело никакого значения. В будущем этот мужчина изменит ей. Одного этого факта было вполне достаточно.
Выслушав серьёзное заявление Кларис, Алексис на какое-то время ошеломлённо застыл.
Он не шевелился, словно время остановилось, а приглядевшись, можно было заметить, что он даже не моргал.
Заподозрив, что он перестал и дышать, Кларис осторожно окликнула его:
— Вы меня слышите?
И тут Алексис внезапно рассмеялся.
— А, ха-ха...
Это был сухой, безжизненный смех.
— Ха, ха-ха, ха-ха, ха-ха... К-Кларис, э-эта шутка сейчас была, да, весьма, да... впечатляющей. Ха, ха-ха, ха-ха...
Голосом он отчаянно пытался выдавить смех, но его лицо оставалось совершенно серьёзным. Более того, оно побледнело, и Алексис дрожащей рукой схватился за стоявшую перед ним чайную чашку.
Раздалось сухое дребезжание фарфора о блюдце, и звук этот становился всё громче, отчего Кларис невольно забеспокоилась, как бы чашка не треснула.
Однако сейчас были дела поважнее посуды. Она ни за что не позволила бы свести всё к шутке.
— Это не шутка. Пожалуйста, расторгните нашу помолвку.
— ...
Деланный смех Алексиса оборвался.
От его и без того бледного лица отлила последняя кровь, а глаза стали как у мёртвой рыбы.
— Ч-что ты...
— Я говорю, давайте расста...
— Да понял я!
Грубо оборвав Кларис, которая собиралась повторить просьбу о расставании, Алексис запустил пальцы в волосы и яростно взъерошил их.
— Подожди, я не понимаю, о чём ты. Измена в будущем? Что ты такое несёшь? Тебя что, обманул какой-то сомнительный гадатель?.. Кларис, просто успокойся!
— Я спокойна.
— Какое там спокойна?!
Но спокойствие потеряла вовсе не Кларис, а сам Алексис.
Выкрикнув это, он закрыл лицо руками.
Через несколько мгновений после его крика в дверь сдержанно постучали. Должно быть, горничная или дворецкий встревожились из-за повышенного тона Алексиса и пришли проверить, всё ли в порядке.
Кларис вызвала Алексиса в столичный особняк Дома графа Брантома и пожелала остаться с ним наедине, поэтому слуги наверняка волновались и прислушивались под дверью. Более того, они явно заметили, что со вчерашнего дня Кларис сама не своя, а потому переживали за неё сильнее обычного.
— Госпожа...
Поскольку ни Кларис, ни Алексис не дали разрешения войти, из-за закрытой двери раздался осторожный, прощупывающий почву голос. Это была горничная Эллен.
— Всё в порядке, Эллен.
Если бы сейчас сюда ворвались слуги, разговор так ничем и не закончился бы. Кларис ответила стоявшей за дверью Эллен как можно более мягким голосом:
— Если что-то понадобится, я позвоню в колокольчик. Можешь идти, всё хорошо.
— Поняла...
Не имея возможности убедиться, что происходит внутри, Эллен ответила встревоженно. Послышались тихие шаги — видимо, она всё же отошла от комнаты.
Вмешательство Эллен помогло Алексису немного взять себя в руки. Впрочем, выражение его лица оставалось суровым, а кожа — мертвенно-бледной.
— Кларис, объясни мне.
В его голосе слышалась отчаянная попытка подавить эмоции.
«Просит объяснить, но ведь всё именно так, как я сказала...»
Объяснять тут было больше нечего. Если бы она заявила, что вернулась из будущего, он ни за что бы не поверил. Скажи она такое — он лишь заподозрил бы, что она ударилась головой, и тогда разговор о расторжении помолвки просто замяли бы.
— И вообще, откуда тебе знать, что я изменю в будущем? К твоему сведению, я не то что никогда ни с кем не изменял — я даже за руку ни одну женщину, кроме тебя, не держал.
Ох, а вот этого она не знала. Услышав, что он даже не держал за руку других женщин, Кларис почувствовала, как осколки ещё теплившейся в её сердце любви к нему слегка дрогнули.
Она понимала, что должна выбросить эти чувства прочь, но избавиться от них оказалось не так-то просто, и это сильно мешало. Настолько сильно он ей нравился. Настолько крепко она его любила.
— Это...
— Если бы я прежде давал тебе поводы усомниться в моей верности, такие слова ещё можно было бы понять. Но я всегда старался быть честным с тобой. Откуда тебе знать, что в будущем меня потянет на сторону?
Тут Кларис пожалела, что не продумала свои слова заранее, прежде чем заводить разговор о разрыве. Но было уже поздно. Поддавшись чувствам, она выпалила всё не подумав.
«Но отступать уже нельзя».
С неё хватило и одного предательства, и одной смерти. Она не желала снова прийти к такому же финалу в будущем.
— В любом случае, пожалуйста, давайте расстанемся!
Из-за собственной недальновидности Кларис оставалось лишь одно — гнуть свою линию напролом.
Однако Алексис, разумеется, и не думал соглашаться.
— Уж не полюбила ли ты другого мужчину?
— А? Что вы такое говорите? Как такое вообще возможно?!
Не хвастовства ради, но и в прошлом, и в будущем Кларис любила только одного Алексиса. Только его одного. Именно поэтому предательство причинило ей такую боль.
— Но просить о расставании вот так ни с того ни с сего — разве это не странно?!
— Ничуть не странно! Я точно знаю, что в будущем вы, господин Алексис, мне измените!
— Это уже ни в какие ворота не лезет!
Бах!
Алексис с силой ударил ладонью по низкому столику перед диваном.
От громкого звука Кларис вздрогнула, но, решив ни за что не давать слабину, впилась в Алексиса пристальным взглядом своих синих глаз.
Алексис ответил ей таким же тяжёлым взглядом изумрудных глаз.
Синева скрестилась с изумрудом; несколько секунд они молча сверлили друг друга взглядами.
Услышав грохот от удара по столу, слуги снова заспешили к двери. На этот раз там была не одна Эллен — шагов слышалось несколько.
Если бы так пошло и дальше, слуги просто ворвались бы внутрь силой.
Кларис занервничала, понимая, что нужно поскорее заканчивать разговор, но тут Алексис произнёс голосом, полным глухой ярости:
— Хватит валять дурака. Запомни: я ни за что с тобой не расстанусь. И никуда тебя не отпущу. А вздумаешь сбежать от меня — я достану тебя даже на самом дне ада!!
Кларис невольно ахнула, у неё перехватило дыхание, и она лишилась дара речи.
Разве в прошлом или в будущем Алексис когда-нибудь проявлял столь яростную одержимость?
В этот миг Кларис пробудила в Алексисе нечто дремавшее в глубине его души — то, чего будить ни в коем случае не следовало, однако осознала она это ещё очень и очень нескоро.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…