Глава 70. Ты, тупица, даже казнокрадством заняться не можешь?
— Успокойся, в конце концов, господин Лю дал 100 тысяч лянов. Когда власти объявляли награду раньше, то давали от силы 10 тысяч или несколько тысяч лянов. На этот раз он отсыпал довольно щедро, — произнесла госпожа Хань, уже всё раскусившая.
Этот Лю Мубай ненасытен в своей жадности. Вот если бы он действительно выложил миллион лянов, тогда точно жди беды.
— И то верно. Этот продажный чинуша не забрал себе тушу волка-оборотня. Упрись он рогом и оставь её себе — мы бы и вовсе ушли несолоно хлебавши, только силы зря потратили, — при мысли об этом Те Сюн немного остыл.
В этот раз, избавившись от чудовища, каждая из их двух сторон могла выручить по 150 тысяч лянов. Тоже неплохой куш.
Главное, что грозная слава, которую Лю Мубай снискал себе ранее, слишком глубоко врезалась в память и наводила ужас на банду Железной Ладони и врата Студёной Реки. Если бы не тот случай со штрафом, то сейчас, вздумай он удержать девяносто процентов подоходного налога, они бы непременно разнесли в щепки всю уездную управу Шанхэ.
Теперь же на душе у них было так гадко, словно они проглотили дохлую муху.
— Господин, только что приходил управляющий из поместья хоу-усмирителя севера, желает вас видеть, — едва Лю Мубай переступил порог управы, к нему тут же подошла первая куртизанка Тан Сайэр.
— О, люди из поместья хоу-усмирителя севера подоспели довольно споро, — усмехнулся Лю Мубай.
— Господин Лю, — управляющий поместья хоу-усмирителя севера держался ниже травы, тише воды. Ни следа былой спеси или строптивости.
— Серебро принёс?
— Лю Мубай не стал тратить время на пустые любезности. Раз явился — пусть выкладывает выкуп по заведённым здесь правилам.
— Господин, я бы хотел сперва взглянуть на нашего третьего молодого господина, — с улыбкой попросил управляющий поместья хоу-усмирителя севера.
— Без проблем. Сходи в темницу и приведи сюда молодого хоу Гу Фэя, — распорядился Лю Мубай, обращаясь к А-Да.
Вскоре во внутренний зал управы привели вконец оборванного и взъерошенного человека.
Управляющий поместья хоу-усмирителя севера долго вглядывался, прежде чем сумел признать в этом оборванце третьего молодого господина своего поместья.
— Молодой господин, старый слуга запоздал, вы так настрадались!
— управляющий поместья хоу-усмирителя севера с глухим стуком рухнул на колени.
— Дядюшка Фу, спасите меня, спасите, вытащите меня отсюда поскорее! Я здесь и мгновения лишнего оставаться не желаю!
— взмолился Гу Фэй, с опаской косясь на Лю Мубая.
Видя, что их молодой господин хлебнул немало лиха, управляющий Ван А-Фу тут же принялся отчитывать Лю Мубая:
— Господин чжуанъюань, новоиспечённый учёный муж, вы так истязаете нашего молодого хоу! Вы что, бунт затеяли? Вы обязаны дать ответ нашему поместью хоу-усмирителя севера!
— Влепи ему пощёчину, — Лю Мубай лишь закатил глаза. Этот старый хрыч, видать, ещё не понял, с кем связался.
Не успел управляющий Ван А-Фу высвободить мощь ступени великого грандмастера боевых искусств, как раб меча Лю Юань звонкой оплеухой сбил его с ног.
Миг — и старый хрыч, зажимая пылающую щёку, уже подскочил к Лю Мубаю, рассыпаясь в бесконечных извинениях. Не обладая силой врождённой ступени, лезть на рожон перед Лю Мубаем значило лишь напрашиваться на позор.
— Проваливайте. Живо выкладывайте серебро и катитесь отсюда, — Лю Мубаю было лень даже смотреть в его сторону. Если бы он не рассчитывал и дальше доить поместье хоу-усмирителя севера, то попросту прихлопнул бы старика на месте.
Лю Мубай глубоко вздохнул. Стоит ли марать руки об этих букашек? Всю эту кашу он заварил исключительно ради денег.
Он мог повздорить с кем угодно, но только не с деньгами.
Дающего руку не бьют. Всякий, кто несёт ему серебро, становится его добрым другом.
Управляющий поместья хоу-усмирителя севера отсчитал 500 тысяч лянов золотыми ассигнациями, и Лю Мубай отпустил Гу Фэя на все четыре стороны.
У Лю Мубая не было ни малейшего желания плести с ними интриги и строить козни. Ему требовались лишь звонкие монеты.
В темнице оставалось ещё четверо. Через несколько дней Врата Единого Меча непременно пришлют своих мастеров. Как только удастся вытрясти серебро из Врат Единого Меча, Лю Мубай сможет приструнить и прочих бродяг из цзянху, а его собственное мастерство совершит очередной стремительный скачок.
Все эти дни Лю Мубай проводил во внутреннем саду управы, упражняясь в кулачном бою и забавляясь с красавицами.
Любопытно, что Лю Мубай мог совершенствоваться, принимая целебные пилюли.
Однако он обнаружил, что даже с ними его развитие продвигалось до смешного медленно.
Вероятно, всё упиралось в природные задатки.
Не имея таланта к боевым искусствам, глотать подобные снадобья значило попросту переводить добро.
Взять, к примеру, Пилюлю возвращения к истоку, которую Лю Мубай получил в награду от системы. Это снадобье предназначалось для мастеров врождённой ступени. Он проглотил её — и хоть бы что, никакого толку. Зато когда он отдал такую же первой куртизанке Тан Сайэр, та разом шагнула с начального этапа ступени великого мастера боевых искусств на средний.
А для самого Лю Мубая от неё не было ни малейшего проку. Поэтому он раздал все пилюли своим подручным, чтобы те крепили свою силу.
Особенно хорош был раб меча Лю Юань — с его-то природной костью меча он оказался настоящим самородком для совершенствования. С помощью пилюль его мастерство росло не по дням, а по часам, словно он преодолевал по тысяче ли за сутки.
Сам же Лю Мубай и вовсе махнул рукой на тренировки и забросил всякие упражнения. Раз уж можно становиться сильнее за счёт казнокрадства и взяток, какой смысл истязать себя практикой?
Потому он целиком сосредоточился на делах уезда Шанхэ.
Здешний люд жил впроголодь. Даже пожелай он обложить их податями, много с них не сострижёшь.
Но если уезд Шанхэ разбогатеет, разве управа не сможет собирать куда больше налогов?
Тогда львиная доля этих сборов потечёт прямиком в его карман.
А пока уезд Шанхэ гол как сокол, с него и подати-то брать совестно.
К тому же Лю Мубай рассчитывал неуклонно расти в чинах, а для этого требовались свершения на благо державы. Их за серебро не купишь — тут нужно предъявить настоящее, зримое дело.
— Хочешь разбогатеть — сперва проложи дорогу. Появится тракт — пойдёт и торговля, да и ездить станет сподручнее, — рассудил Лю Мубай, придумав, как поднять уезд Шанхэ с колен: вложить деньги в дорожное строительство.
Он выделит средства на прокладку дорог и наймёт на работы местных жителей. Людям — заработок, а ему — почёт и заслуги перед троном.
— А ведь есть ещё и подоходный налог. Ха-ха, да я просто гений!
— Лю Мубаю пришёл в голову ещё один блестящий способ запустить руку в казну: назначить работникам щедрую плату, а затем удерживать свою долю, подправляя учётные книги. Так он и простому люду подсобит, и собственный карман набьёт.
Для такой затеи Лю Мубаю требовался посредник. И выбор пал на уездного начальника Ду.
Тот возглавит работы и станет выдавать жалованье работникам. Лю Мубай выделит казпу, Ду обдерёт людей как липку, а после вернёт удержанное серебро обратно Лю Мубаю.
Таким хитроумным путём Лю Мубай пускал в оборот наворованные и полученные в качестве взяток деньги, благодетельствовал тех, кого требовалось, и по дороге снова обирал их.
Потраченное серебро оборачивалось службой на благо государства, а затем вновь превращалось во взятки и присвоенные средства, которые можно было со спокойной душой скормить системе.
Способ, конечно, выходил довольно хлопотным, но ничего лучше Лю Мубай пока не придумал.
— Ваше превосходительство, как вы сказали? Платить серебро этим смердам, что будут мостить дорогу? Да то, что вы, ваше превосходительство, жалуете средства на постройку тракта — уже величайшая милость! А вы им ещё и жалованье платить вздумали? С какой стати?
— выслушав замысел Лю Мубая, уездный начальник Ду буквально остолбенел.
Лю Мубай собирается угрохать миллион лянов на дороги для голодранцев уезда Шанхэ, да ещё и платить им за труды? У него что, серебро ляжку жжёт? Если денег куры не клюют, лучше бы отдал ему! Он ведь сам до сих пор по уши в долгах перед господином Лю.
Впрочем, сказать такое вслух уездный начальник Ду, разумеется, не посмел.
— Уездный начальник Ду, эти средства пожалованы самой императрицей, а вовсе не мной. Следи за языком, — сурово осадил его Лю Мубай.
— Ах, да-да, верно, это серебро её величества. Но, ваше превосходительство, на дороги в уезде Шанхэ и 100 тысяч лянов будет с лихвой. Выделите десяток-другой тысяч для отвода глаз, да и будет с них, — уездный начальник Ду явно истолковал слова Лю Мубая по-своему.
Эти деньги в руках самого Лю Мубая. Скажет, что потратил 100 тысяч лянов — значит, 100 тысяч. Напишет 10 тысяч — значит, 10 тысяч. Остальное можно преспокойно прикарманить, даже не ставя его, Ду, в известность и не спрашивая совета!
То, что Лю Мубай вообще удостоил его беседы об этом, заставило уездного начальника Ду почувствовать себя невероятно польщённым.
— Уездный начальник Ду, ты что, совсем тупой? До тебя так и не дошло, о чём я толкую?
— Лю Мубай уже начинал терять терпение. Этот болван никак не желал соображать. Так и подмывало отвесить ему затрещину.
Судя по тому, как ловко он прежде обирал народ рука об руку с поместьем хоу-усмирителя севера, котелок у него должен был варить исправно. С чего же он вдруг так отупел?
На самом деле уездный начальник Ду вовсе не был глуп — он просто до смерти боялся Лю Мубая. Покуситься на серебро самого Лю Мубая? Да это всё равно что самому сунуть голову в петлю!
— Уездный начальник Ду, ну ты и болван! Неужто мне нужно всё тебе разжевать и в рот положить?
— Лю Мубай в сердцах занёс руку для оплеухи, но в последний миг сдержался и опустил ладонь.
— Эти деньги я отдаю тебе. Ты обеспечишь мне заслуги по службе, а само серебро найдёшь способ вернуть обратно в мои руки, — процедил Лю Мубай сквозь зубы.
Он ведь просто хотел немного поворовать. Неужели это так сложно?
Тут до уездного начальника Ду наконец дошло. Стало быть, эти деньги императрица выделила на благие дела, а Лю Мубай действует от её лица. Чтобы отвести подозрения, серебро сперва нужно передать в уездную казну.
А его, Ду, задача — пропустить эти средства через книги уездной управы Шанхэ, прикарманить большую часть и преподнести уворованное Лю Мубаю под видом взятки.
Осознав всю витиеватость этой многоходовки, уездный начальник Ду мысленно восхитился.
Что и говорить, у новоиспечённого чжуанъюаня голова работает как надо. Недаром он взял высшую степень на столичных экзаменах и пошёл в гору, тогда как самому Ду на роду было написано прозябать в мелких уездных начальниках.
— Раз уяснил, обстряпай всё чисто. Чтобы комар носа не подточил. Справишься как следует — и сам внакладе не останешься, — улыбнулся Лю Мубай.
В тот же день уездный начальник Ду созвал в управу всех ключевых чинов уезда Шанхэ, а также деревенских старост и глав общин.
Суть сводилась к одному: её величество императрица весьма печётся о процветании уезда Шанхэ и лично пожаловала казну на постройку дорог. Более того, всякий, кто выйдет на работы, получит честную плату за свой труд.
Едва эта весть разнеслась по округе, весь уезд Шанхэ загудел как растревоженный улей. Вот уж поистине царская милость! Простой люд на все лады славил императрицу У Цинъин, величая её мудрейшей государыней, которая, едва взойдя на престол, уже осыпает народ благодеяниями.
Крестьяне ликовали, но не меньше радовались и городские толстосумы да именитые семейства.
Если удастся подмазаться к уездному начальнику Ду, разве не выйдет погреть руки на казённых подрядах?
Ведь поживиться казённым серебром — дело самое милое и нехитрое.
Потому в тот же вечер и Лю Мубай, и уездный начальник Ду получили приглашения от местных богатеев, наперебой звавших их на званый ужин.
По правде говоря, с тех пор как Лю Мубай прибыл в уезд Шанхэ, здешние купцы не особо рвались водить с ним знакомство. Вернее, не то чтобы не хотели — просто трусили.
Слава о Лю Мубае как о ненасытном лихоимце гремела повсюду.
Сунься они к нему с поклонами — сколько же серебра пришлось бы отвалить за одно лишь знакомство?
Богатые купцы и дельцы шли на поклон к властям только ради барыша. А коли выгоды не предвидится, какой резон перед ним заискивать?
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Как перевод?
Оцените качество перевода этой новеллы.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…