Глава 23. Всеобщий протест придворных, повышение под видом понижения
Стоит начаться войне, как простой народ неизбежно погружается в пучину бедствий.
Пусть Лю Мубай и был отъявленным казнокрадом, он всё же не желал, чтобы жители Династии Великая Чжоу страдали от военных невзгод.
И точно, в срочном донесении с границы говорилось о нападении царства Цян, расположенного к югу от Династии Великая Чжоу.
Царство Цян населяли кочевники: племена цянов славились искусством верховой езды и стрельбы из лука, обитая у самых южных рубежей империи.
Из-за стихийных бедствий урожай у цянов выдался скудным, и им ничего не оставалось, кроме как отправиться грабить приграничные земли Династии Великая Чжоу.
Узнав об этом, императрица пришла в ярость.
Какое-то мелкое кочевое царство Цян посмело бросить вызов грозному величию Династии Великая Чжоу! Они что, решили воспользоваться её молодостью и неопытностью?
Вскоре императрица созвала всех сановников на совет.
Военная фракция Династии Великая Чжоу, разумеется, ратовала за войну: нужно непременно выступить в поход, разбить врага и укрепить ратную славу империи.
Однако консервативная партия во главе с гражданскими чинами настаивала на том, чтобы сперва подвести к границе огромное войско, устрашить неприятеля, а затем пойти с ним на мировую.
Довод у них был один: государственная казна пуста, ни провианта, ни жалованья для солдат нет, так с чем же идти в южный поход против царства Цян?
Две группировки сцепились в яростном споре, решая, воевать или мириться.
Каждая сторона гнула свою линию и приводила собственные резоны, так что никто не мог переубедить оппонентов.
Даже у самой императрицы У Цинъин разболелась голова: если война и впрямь начнётся, тех жалких остатков серебра, что лежат в казне, попросту не хватит на военные расходы.
Но нехватка серебра была ещё не самым страшным. Куда хуже то, что последние два года Династию Великая Чжоу одно за другим сотрясали бедствия, народ голодал и скитался без крова — откуда уж тут взяться лишнему фуражу и провианту, чтобы обеспечить армии победу в этой кампании?
Впрочем, воевать или нет, а показать характер требовалось в любом случае — войско необходимо было двинуть к южным рубежам.
Теперь императрицу У Цинъин мучил вопрос: где собрать провиант и деньги на жалованье для отправки на границу?
У Цинъин прекрасно понимала: дело вовсе не в том, что в Династии Великая Чжоу нет денег, а в том, что все богатства прибрали к рукам знатные роды, воротилы и продажные чиновники.
Взять хоть столичные кланы — они буквально купались в роскоши, но ни за что не дали бы и ломаного гроша, чтобы поддержать державу в этой войне.
Более того, вместо помощи они наверняка используют войну, чтобы ещё туже набить собственные карманы.
— Эх, если бы все были такими, как дорогой Лю, насколько стало бы легче! Тогда нам не пришлось бы так убиваться, — императрица У Цинъин потёрла виски. Ей хотелось следовать примеру мудрых правителей древности и неустанно трудиться на благо государства, но эти лихоимцы и казнокрады мало того что не поддерживали её, так ещё и всячески вставляли палки в колёса.
— Ваше Величество, царство Цян вторглось в пределы нашей Династии Великая Чжоу, и нам следует отправить войска, чтобы разгромить врага. Весьма вероятно, что за этим стоит воля свыше — кто-то вознамерился сместить нашу династию и занять её место, — с тревогой на лице произнесла старшая принцесса.
Императорский род Великой Чжоу, безусловно, обладал высочайшим статусом, однако перед небожителями, обитающими за облаками, вся их августейшая семья была слаба и ничтожна, словно муравьи.
Нынешнее вторжение царства Цян явно означало, что кто-то задумал свергнуть Династию Великая Чжоу.
Положение империи сейчас можно было назвать крайне опасным.
Поистине, смута внутри и враги снаружи.
— Разве мы сами этого не понимаем!
— у императрицы У Цинъин от всего этого нестерпимо ломило виски.
— Ваше Величество, а что если схватить партию продажных чиновников да казнить их? Вот и деньги найдутся, — немного подумав, предложила старшая принцесса.
Императрица была излишне милосердна. В Династии Великая Чжоу расплодилось великое множество взяточников; раз денег нет, достаточно схватить и обезглавить нескольких — и казна мигом пополнится.
Заодно это припугнёт остальных придворных казнокрадов, чтобы не вздумали высовываться и мутить воду в столь решающий час.
Поистине прекрасный план, позволяющий одним камнем убить сразу нескольких птиц.
Основа Тёмной сети уже была выстроена, поэтому старшая принцесса отлично знала, сколько именно лихоимцев насчитывается в Династии Великая Чжоу.
Чрезвычайные времена требуют чрезвычайных мер.
Поскольку казна оказалась пуста, левый товарищ министра финансов господин Юань был снят с должности, взят под стражу и передан для дознания в Верховный суд.
Ведомство финансов отвечало за казну и провиант, а теперь, когда на пороге стояла война, там вдруг заявили, что ни денег, ни зерна нет — это ещё что за новости?
Вот почему левый товарищ министра финансов лишился своего места, а сам министр финансов заметался, словно муравей на раскалённой сковороде.
Раз уж пострадал левый товарищ министра финансов, разве сможет он, глава ведомства финансов, выйти сухим из воды?
В Зале Золотых Колокольчиков разгневанная императрица сместила левого товарища министра финансов и велела начать расследование.
Следующим шагом были опись имущества и сбор улик. Военная верхушка с нетерпением вытягивала шеи: достанься им столь лакомое поручение, они бы сумели вдоволь погреть на нём руки.
Однако никто из них и подумать не мог, что это хлебное дельце уйдёт не в ведомство наказаний и не в Военное министерство — императрица вдруг лично назвала имя новоиспечённого чжуанъюаня Лю Мубая.
— Призвать учёного-лектора Академии Ханьлинь Лю Мубая в зал для выслушивания указа!
Вскоре евнух явился в Академию Ханьлинь, чтобы огласить волю государыни.
— Э-э, да я, выходит, заделался заправским мастером по конфискации имущества, — услышав эту новость, Лю Мубай усмехнулся.
У этой императрицы не все дома, или она и впрямь так высоко его ценит?
Левого товарища министра финансов сместили и отдали под следствие — вообще-то этим полагалось заниматься ведомству наказаний или Верховному суду, но теперь во дворец почему-то вызвали его, что невольно наводило на самые радужные мысли.
Если ему действительно поручат расследовать дело левого товарища министра финансов, разве он не сможет прикарманить ещё один солидный куш?
Едва Лю Мубай переступил порог Зала Золотых Колокольчиков, как под сводами раздался голос императрицы У Цинъин:
— Наш дорогой Лю, в бытность свою левым товарищем министра финансов Юань Дзгуй погряз во взяточничестве и беззаконии. Ныне, когда над страной нависла беда, у нашей Династии Великая Чжоу не оказалось запасов зерна. Посему мы назначаем нашего дорогого Лю временным цензором-надзирателем, дабы он провёл обыск и опись имущества в доме левого товарища министра финансов, а также совместно с управой Шуньтяньфу занялся расследованием дела о казнокрадстве и злоупотреблениях Юань Дзгуя.
— Слуга повинуется указу, — поспешно поклонился Лю Мубай, принимая повеление.
Меж тем гражданские и военные чины в зале подняли невероятный шум, и тут же нашлись те, кто выскочил вперёд с возражениями.
— Ваше Величество, сие неразумно! Новоиспечённый чжуанъюань Лю Мубай, господин Лю, прослужил составителем в Академии Ханьлинь меньше месяца, и сразу назначать его цензором-надзирателем крайне опрометчиво. Прошу Ваше Величество отменить это назначение!
— первым вперёд выступил сам канцлер.
В этот миг канцлер господин Фан просто не мог не вмешаться, чтобы помешать императрице сделать Лю Мубая цензором-надзирателем.
По правде говоря, и в Династии Великая Чжоу, и во все прежние времена должность цензора-надзирателя считалась невысокой — всего лишь основной седьмой ранг.
Однако полномочия у цензора-надзирателя были поистине огромными: он имел право надзирать за всеми чиновниками, подавать на них обвинительные доклады и даже казнить виновных до доклада трону.
Как только вскрылось дело о казнокрадстве левого товарища министра финансов, стало ясно, что императрица непременно устроит тщательную проверку.
Вести такое следствие полагалось ведомству наказаний, да и поручить его канцлеру или великому наставнику — сановникам первого ранга — было бы вполне уместно.
Но сейчас должность цензора-надзирателя вдруг отдали новоиспечённому чжуанъюаню Лю Мубаю!
Даже временное назначение здесь никуда не годилось!
Каков из себя этот новоиспечённый чжуанъюань Лю Мубай?
Уж им ли этого не знать!
Они и против того, чтобы он описывал имущество левого товарища министра финансов, возражали всеми силами, а тут ему ещё и должность цензора-надзирателя справляют.
Разве это не попытка насолить им всем? Дать Лю Мубаю такую огромную власть — значит позволить ему строчить доносы на любого, кто придётся ему не по нраву!
А у кого из нынешних гражданских и военных сановников при дворе не имелось за душой грешков?
Попадись они на зуб такому матёрому хапуге, как Лю Мубай, — живыми не уйдут, а коли выживут, то шкуру с них точно спустят.
Вернее сказать, с репутацией Лю Мубая, прозванного Живодёром Лю, разве ждёт попавших под обвинение чиновников хоть что-то хорошее?
Поэтому против выступил не только канцлер Фан Шилинь — даже великий наставник и прочие влиятельные вельможи разом бросились отговаривать государыню.
Можно сказать, что 60% всех придворных чиновников воспротивились назначению новоиспечённого чжуанъюаня Лю Мубая цензором-надзирателем.
— Господа сановники, неужели мы лишены даже права назначать людей на должности? Почему это наш дорогой Лю не может быть цензором-надзирателем?
— прекрасное лицо императрицы У Цинъин покрылось ледяным инеем, она была вне себя от гнева.
До чего же отвратительны эти старые хрычи при дворе!
— Лю Мубай предан государству, он неизменно трудится не покладая рук на благо страны и народа. За время службы в Академии Ханьлинь он навёл порядок в тамошних нравах, и плоды его трудов у всех вас перед глазами. Что же зазорного в том, что ныне мы назначаем нашего дорогого Лю цензором-надзирателем? Цензор-надзиратель — это всего лишь основной седьмой ранг, тогда как у нашего дорогого Лю — основной шестой. Почему же он не годится на эту должность?
— Ваше Величество, дело сие чрезвычайной важности, а полномочия цензора-надзирателя весьма специфичны. Умоляем Ваше Величество взять свой указ обратно!
— гражданским и военным чинам было плевать на любые доводы; суть сводилась к одному: нельзя допустить, чтобы Лю Мубай занял этот пост.
Пусть даже временно — всё равно нельзя!
— Господа сановники, потрудитесь же привести нам разумную причину! Почему господин Лю не подходит на скромную должность цензора-надзирателя седьмого ранга? И кто же тогда, по-вашему, достоин её занять?
— императрица У Цинъин не на шутку разгневалась.
Разве сама У Цинъин не ведала, сколь исключительной властью наделён цензор-надзиратель? Встречать его полагалось так, словно прибыла сама государыня; и пусть чин соответствовал лишь основному седьмому рангу, в особое время расследования его полномочия становились поистине безграничными.
Прежде в подобных чрезвычайных случаях, когда требовалось расследовать крупное дело о взяточничестве, надзор всегда поручали сановникам не ниже третьего ранга.
Но эта императрица вела себя до крайности безрассудно и недальновидно, продвигая исключительно своих любимчиков, чем вызывала горькое разочарование у всех гражданских и военных чинов двора.
Что за человек этот новоиспечённый чжуанъюань Лю Мубай?
Железный петух, с которого и пера не выщиплешь, Живодёр Лю, ненасытный хапуга!
Какими чудовищными последствиями обернётся назначение подобного типа цензором-надзирателем, придворные даже представить боялись.
Если указ вступит в силу, кое-кому точно несдобровать.
Особенно воспрянули духом те чиновники, что ранее успели подать Лю Мубаю визитные карточки с подарками: они первыми наладили отношения с новоиспечённым чжуанъюанем.
А вот тем, кто не позаботился вовремя подружиться с господином Лю, теперь оставалось лишь тихо ждать расправы.
Начни господин Лю придираться к ним по мелочам — они же кровью харкать будут!
— Неужто талантами и учёностью новоиспечённый чжуанъюань уступает вам, господа?
— видя яростное сопротивление придворных, холодно осведомилась императрица У Цинъин.
— Цензор-надзиратель — чиновник основного седьмого ранга. Назначение новоиспечённого чжуанъюаня на эту должность — видимое повышение, а на деле понижение в чине. Чего же вам ещё от нас надо? Или вы сами желаете занять это место?
От гневной отповеди императрицы У Цинъин перепуганные высшие сановники повалились на колени.
Эти слова государыни били не в бровь, а в глаз, обличая их тайные помыслы.
Вот только пускать новоиспечённого чжуанъюаня Лю Мубая на должность цензора-надзирателя и впрямь было никак нельзя!
— Ранее советник по увещеваниям дважды подавал обвинительные доклады на новоиспечённого чжуанъюаня. Мы и сами сочли, что он слишком уж быстро продвигается по службе, а потому ему следует начать с низов — вот пусть и послужит цензором-надзирателем основного седьмого ранга. Что же здесь предосудительного?
— видя, что старые упрямцы в страхе распростёрлись на полу, императрица смягчила тон и принялась объяснять своё решение.
Правда, объяснение это звучало уж слишком притянутым за уши.
Впрочем, если судить строго по табели о рангах, всё сходилось.
Новоиспечённого чжуанъюаня Лю Мубая переводили с должности учёного-лектора Академии Ханьлинь основного шестого ранга на пост цензора-надзирателя основного седьмого — как-никак понижение сразу на две ступени!
Однако тот, кто позволил бы ввести себя в заблуждение этими рангами, совершил бы жестокую ошибку.
Одна должность была тихой синекурой, а другая давала реальную и грозную власть — и что бы тут выбрал любой здравомыслящий человек?
За место цензора-надзирателя, пусть и основного седьмого ранга, при дворе готовы были перегрызть друг другу глотки бесчисленные чиновники, а в итоге оно досталось новоиспечённому чжуанъюаню Лю Мубаю.
Ну и как, скажите на милость, высшим сановникам двора смириться с таким поворотом?
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…