Глава 6. Похоже, я ввела её в заблуждение
Светлые золотистые волосы и синие глаза, чистые, словно ясное небо.
Отец и Мюриэль и вправду были очень похожи внешне.
Единственное отличие, пожалуй, крылось в выражении глаз.
У Мюриэль уголки век были слегка опущены, и смотрела она на собеседника с капризной нежностью, тогда как отец, будучи главой герцогского дома, подавлял окружающих пронзительным, суровым взором.
Вот и сейчас он не жалел для меня этого тяжёлого взгляда.
— Кристина, отвечай. Как это понимать?
В герцогском доме О’Флахерти слово отца было законом.
— Молчишь? Ну надо же, в этом ты вылитая Альбанина. Нахальная девчонка, хоть и совсем ребёнок.
Альбанина — так звали нашу с братом мать. Когда мне было шесть лет, она скончалась в совсем ещё молодом тридцатилетнем возрасте.
То ли из-за того, что их брак был политическим и в нём не было чувств, то ли по иной причине, но отец никогда не поминал мать добрым словом.
Поэтому в нас с братом её имя всегда пробуждало горькие чувства.
Я должна быть хорошей девочкой.
Ради мамы.
Ради герцогского дома.
Ради бедняжки Мюриэль.
Такие мысли невольно приходили в голову.
По крайней мере, до «прошлого раза».
— Простите за дерзость, отец.
Но повторять прежние ошибки я больше не могла.
— Я уже не ребёнок. В следующий день рождения мне исполнится пятнадцать.
Я поднялась с места и встала лицом к лицу с отцом.
— Хм, я-то думал, что ты скажешь, а ты говоришь очевидные вещи, — недовольно буркнул он и продолжил: — Вот именно, и на приёме в честь этого дня рождения ты Мюриэль…
— Вот поэтому!
Впервые в жизни я перебила отца.
— Чт…?!
Пользуясь его замешательством, я заговорила дальше:
— Пусть вы и мой отец, прошу вас воздержаться от того, чтобы открывать дверь без стука.
Губы отца задрожали от гнева.
— Ты вздумала мне указывать?
— …Я лишь высказываю просьбу.
— Да кем ты себя возомнила?! Я твой отец! И хозяин этого дома!
— Разумеется, отец. Но взгляните.
Я перевела взгляд на суповую тарелку на столе.
— Хорошо ещё, что сейчас я просто обедала, но приди вы чуть позже — я бы переодевалась. Прошу вас, впредь обязательно стучите.
Выпрямив спину, я с достоинством посмотрела на отца.
В моих словах не было ничего особенного. Это элементарные правила приличия, которые разумеются сами собой в любом благородном доме.
Я совершенно права.
И всё же, как ни жалко это признавать…
Мои руки неудержимо дрожали.
Чтобы скрыть дрожь, я изо всех сил сжала кулаки.
В наэлектризованном воздухе мне едва удавалось сделать вдох.
Что же делать, что делать, что делать.
Если отец сейчас на меня накричит, я, возможно, сама сорвусь на крик. Что же делать.
Когда нарастающее напряжение уже готово было раздавить меня, на помощь пришла Люсин:
— Простите мою дерзость, господин, позволите сказать слово? — произнесла она, склонившись перед отцом в поклоне.
— Что такое, Люсин?
Люсин редко вмешивалась в разговор с отцом.
Однако сейчас она заговорила уверенно и с достоинством:
— В последнее время госпожа Кристина особенно усердно учится манерам, подобающим невесте второго принца. Не могли бы вы уступить ей в этом вопросе, сочтя это признаком того, что госпожа Кристина повзрослела?
Отец некоторое время сверлил взглядом то меня, то Люсин, но в конце концов произнёс:
— Хм, ну ладно. Пожалуй, только что я и впрямь повёл себя неделикатно.
Он признал мою правоту.
Я смогла возразить отцу!
Ноги едва не подкосились от облегчения, но я поспешно поклонилась со словами благодарности. Люсин последовала моему примеру.
— Однако, — отец ещё не закончил, — я не могу пропустить мимо ушей то, что ты отказалась считать Мюриэль членом семьи!
— Что касается этого, отец…
Благодаря Люсин ко мне вернулось самообладание, и я, намеренно изобразив на лице растерянность, произнесла:
— Похоже, я невольно ввела Мюриэль в заблуждение.
— В заблуждение?
— Да. Мюриэль сказала, что хочет сшить платье того же цвета, чтобы тоже чувствовать себя частью семьи.
Отец понимающе кивнул.
— Всё верно. А ты ей отказала, да ещё и отрезала, что она нам не семья. Она так плакала, говорила, как ей горько. Какой бы способной ты ни была, это просто жалко — не уметь проявить доброту к младшей сестре.
Мне хотелось возразить на это тысячей разных способов, но пока я сдержалась.
— Ах, так я и знала… Наверное, я просто неудачно выразилась.
Я состроила не менее печальное личико, чем у неё.
— Отец, я ведь хотела сказать совсем другое… Что Мюриэль — часть нашей семьи, даже если мы не носим платья одного цвета.
— Вот как?
— Я думала, что объяснила это, но раз она меня не поняла, то это целиком моя вина. Позже я обязательно извинюсь перед Мюриэль как следует.
Кажется, эти слова убедили отца.
— Ясно. Возможно, Мюриэль и впрямь неправильно всё поняла. Но как быть с цветом платья? Раз уж вышло недоразумение, разве нельзя позволить ей выбрать тот же цвет?
«Какой же он настойчивый», — подумала я про себя, продолжая сохранять озадаченный вид.
— Видите ли… Цвет моего нынешнего платья подобран в тон драгоценному камню, который мне подарил господин Ирил. И если Мюриэль наденет платье такого же цвета, мне будет неловко перед господином Ирилом.
— Разве это так важно? Но ведь…
— Точно! Отец! Мне в голову пришла чудесная идея!
Я радостно воскликнула, словно меня и вправду осенило.
— Ч-что такое?
Отец никогда прежде не видел меня такой, а потому явно растерялся. Я решила ковать железо, пока горячо.
— Раз уж без одинакового цвета нельзя почувствовать себя семьёй, то почему бы вам, отец, не подобрать камзол в тон платью Мюриэль? Как насчёт розового? Он так идёт Мюриэль!
— То есть мне тоже прикажешь нарядиться в розовое?!
— Да. Ведь тогда Мюриэль точно не будет чувствовать себя одиноко, правда? Вы с Мюриэль ведь тоже семья.
Представив себе господина герцога в розовом камзоле, я едва удержалась от смеха.
Отец внезапно сбавил тон.
— Гм… Что ж, пожалуй, будет лучше, если Мюриэль поймёт, что семья остаётся семьёй даже в одежде разных цветов.
— Прошу вас, обдумайте моё предложение в положительном ключе.
— Ты ведь обедала? Продолжай.
И с этими словами он торопливо вышел из комнаты.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…