Глава 2. 1 Проснулась — а мне десять лет
— …Ха!
Дикая боль и холодный пот. Погружённый во тьму мир внезапно залило светом. Селеста не сразу поняла, где находится.
Сквозь кружевные занавески пробивалось солнце, отбрасывая блики на пол из розового дерева. Это была её комната в особняке маркиза Голдинга.
— Я не умерла?..
Но если так, почему она оказалась в особняке маркиза Голдинга — в доме Мюриэль, которая пыталась её убить? Руки, что должны были быть связаны, оставались свободны. Селеста поспешно поднялась с кровати и направилась к двери.
В этот самый момент со стороны коридора раздался стук, и на пороге появилась горничная.
— Ваша еда.
На подносе стояли тарелки с хлебом, сыром и фруктами. Поставив всё это на стол, горничная смерила Селесту холодным взглядом.
— Госпожа велела передать… Сегодня приём по случаю десятого дня рождения госпожи Мюриэль. Проследите, чтобы ни в коем случае не доставлять хлопот обитателям особняка… На этом всё.
— Д-да… я поняла…
Сбитая с толку пугающе знакомым разговором, Селеста ответила чисто машинально.
Горничная сухо поклонилась и вышла из комнаты.
— …Десятого?
Если Мюриэль исполнилось десять, то и Селесте, с которой у них три месяца разницы, тоже было десять лет.
Селеста, словно влекомая неведомой силой, нетвёрдым шагом подошла к ростовому зеркалу.
— Что… это… почему?
Небесно-голубые глаза и длинные серебристые волосы остались прежними. Вот только сама она стала ниже, а руки и ноги — меньше.
В зеркале отражалась Селеста в обличье ребёнка.
— А Спика?..
Селеста приблизила лицо вплотную к стеклу и вгляделась в собственные зрачки, ища метку укротителя Звёздных зверей, которая проступала под определённым углом света. Но даже сосредоточив Силу Звёздного бога, она не смогла ощутить присутствия Спики.
— Десять лет? Значит, это до нашей встречи со Спикой?..
Когда аристократам этой страны исполняется одиннадцать лет и их Сила Звёздного бога стабилизируется, они проходят церемонию, определяющую, суждено ли им стать хозяевами Звёздного зверя. В Зале Звёзд при замке спят Звёздные звери, не имеющие хозяев, и когда приходит достойный человек, они откликаются на его зов.
Если ей и правда десять, то со Спикой она ещё не встретилась.
Приём в честь дня рождения Мюриэль и её собственное уменьшившееся тело — Селеста окончательно перестала что-либо понимать и снова забралась под одеяло.
Прошёл целый час. Как она ни старалась уснуть, ничего не выходило, и вернуться в знакомую реальность тоже не получалось.
По ощущениям Селесты, весь тот ужас с Мюриэль произошёл буквально только что, поэтому выходить из комнаты было страшно. Однако она понимала и то, что, заперевшись в спальне, проблему не решишь.
— Десять лет… день рождения Мюриэль… Кажется, тогда случилось что-то важное…
Ей чудилось, что в то время произошло какое-то крупное событие, но поскольку для самой Селесты с тех пор минуло уже восемь лет, вспомнить сразу не удавалось.
Пока она предавалась раздумьям, к ней кое-кто пожаловал.
— Сестрица Селеста, до каких пор вы собираетесь спать?
Постучав лишь для виду и без спросу распахнув дверь, в комнату вошла Мюриэль.
Но это была не та девушка, что подчинила себе Спику и пыталась убить Селесту, а десятилетняя девочка.
— Мюриэль…
Сжатые в кулаки ладони мгновенно вспотели, и, несмотря на голод, к горлу подступила такая тошнота, что свело желудок.
Селесту охватил порыв прямо сейчас наброситься на сводную сестру и вытрясти из неё всю правду.
— Вы даже не переоделись, какая неряшливость.
Однако нынешнее поведение Мюриэль точь-в-точь повторяло то, какой она была восемь лет назад. При таком раскладе обвинять её в чём-либо было просто невозможно.
— Прости… Мне немного нездоровится.
Мюриэль, разумеется, и знать не могла, что творится в душе у Селесты. Она говорила и делала ровно то же самое, что сохранилось в памяти Селесты с прошлого раза.
Её отбросило в прошлое — глядя на сводную сестру, Селеста уже не находила происходящему иного объяснения.
— Вот как. Впрочем, неважно, лучше посмотрите сюда. На это платье. Правда ведь, чудесное?
На Мюриэль было платье цвета молодой листвы. Оттенок казался немного взрослым, но прекрасно гармонировал с её чёрными волосами.
У Мюриэль были блестящие чёрные локоны и зелёные, словно перидот, глаза. Черты её лица отличались некоторой резкостью, но она обладала природным обаянием и к восемнадцати годам расцвела в настоящую красавицу.
— Сестрица ведь наказана за нерадивость в учёбе и не сможет прийти на сегодняшний приём, верно? Вот я и подумала хотя бы показать вам красивое платье.
Сияя ослепительной улыбкой, Мюриэль покружилась на месте, чтобы обновку было видно во всей красе.
«И что же я тогда ей ответила?..»
День рождения самой Селесты, разумеется, никто и никогда не праздновал. Она помнила, как ей было больно, пусть и твердила себе, что с этим ничего не поделаешь — хоть она и приёмная дочь, а всё же нахлебница.
В памяти всплыло, как тогда она не нашлась что ответить, и её тут же окрестили ужасной старшей сестрой, у которой нет ни малейшего желания поздравить сводную сестрёнку с днём рождения.
— …Спасибо, что специально зашла… показать. По-моему, оно просто чудесное.
Сейчас в душе Селесте было восемнадцать. И пусть десятилетний ребёнок пришёл похвастаться тем, как сильно его любят, её чувства это почти не задело.
Ей просто хотелось, чтобы Мюриэль поскорее ушла, а потому она выбрала самые нейтральные слова.
— Это ещё что такое? Что за бездушный тон… А я ведь специально пришла к вам в такую даль!
— Прости, но мне и правда нехорошо…
— Всё с вами ясно! Решили притвориться больной, чтобы привлечь всеобщее внимание и испортить мне праздник, да? Зря стараетесь, ведь сестрицу все ненавидят.
Мюриэль всегда хотела оставаться самой способной и самой милой принцессой.
Вероятно, в Селесте она видела угрозу своему положению, а потому не могла успокоиться, пока лишний раз её не унизит.
— Не волнуйся… сегодня я ничем не помешаю дому маркиза Голдинга.
В конечном счёте, как ни отвечай, Мюриэль всё равно осталась бы недовольна. Точнее говоря, её бы удовлетворили страдания Селесты, но сейчас самой Селесте подыгрывать в этом казалось совершенно бессмысленным занятием.
Поэтому она с головой укрылась одеялом, всем своим видом показывая, что продолжать разговор не намерена.
— Ну и пожалуйста! Право слово, от одного присутствия сестрицы во всём особняке становится мрачно.
Дверь с грохотом захлопнулась, и в комнату вернулась тишина.
— Продолжать жить в этом доме — настоящая пытка…
Неизвестно, какая сила тут замешана, но отмахнуться от воспоминаний за все эти восемь лет и забыть их как обычный сон Селеста просто не могла. И рёв Спики, и собственная смерть оставили в её душе слишком глубокую рану.
Если всё это произошло наяву, значит, время действительно повернулось вспять.
Раз уж ей выпал шанс начать сначала, нужно выяснить, каким образом Мюриэль сменила хозяина Звёздного зверя, и помешать этому. А затем наконец-то зажить свободно.
Если и дальше плыть по течению, серьёзно изменить будущее вряд ли удастся.
Маркиз Голдинг ни за что не отпускал от себя Селесту, ставшую укротительницей Звёздных зверей. Но найдётся ли у Селесты, не сумевшей освободиться даже из-под гнёта дома маркиза Голдинга, способ бороться с неведомой силой?
Ведь в событиях, которые развернутся через восемь лет, будет замешана королевская семья — сам наследный принц.
— Нужно во что бы то ни стало покинуть дом маркиза Голдинга до того, как я стану укротительницей Звёздных зверей… Вот только они ни за что не отрекутся от меня, ведь я считаюсь живым напоминанием о его рано ушедшем младшем брате, погибшем во время нашествия Магических зверей.
Отцом Селесты был граф Эйнсворт.
Прямой наследницей дома графа Эйнсворта являлась её мать, но поскольку в этой стране женщинам не дозволено наследовать титул, в семью усыновили отца, приходившегося им дальним родственником, и титул перешёл к нему.
Мать тяжело перенесла роды и скончалась, когда Селеста была ещё совсем маленькой. Отец же погиб в бою два года назад — когда Селесте было восемь, — пытаясь остановить нашествие Магических зверей в своих владениях.
После этого, за неимением наследников, титул вернули короне, а земли дома графа Эйнсворта перешли под прямое управление короля.
Маркиз Голдинг, приходившийся Селесте дядей, рассудил, что бросить на произвол судьбы несчастную племянницу, потерявшую всю семью, будет дурно выглядеть в глазах общества, и удочерил её.
Обитатели особняка маркиза считали Селесту лишь обузой. И всё же трудно было представить, что официально удочерённую племянницу выгонят из дома до наступления совершеннолетия.
— Неужели у меня ни разу не было возможности сбежать из дома маркиза Голдинга?.. Нет, неправда…
Дойдя до этой мысли, она вдруг осознала, что первый и последний такой шанс ждёт её буквально за углом.
— …Вспомнила. Дело не в сегодняшнем дне, а в завтрашнем… Ведь именно завтра зайдёт речь о моей помолвке с его превосходительством генералом Хейзелдайном, и его превосходительство ответит отказом!
Способом вырваться из-под власти дома маркиза Голдинга, который пришёл в голову Селесте, было замужество.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…