Глава 16. Часть 1. Юношеский задор, не потраченные впустую лучшие годы, что потрясут Поднебесную!
— Я стал Истинным владыкой ступени Проникновения в Сокровенное!
Цинь Цзыцзюнь открыл глаза в комнате для уединённой медитации, ощущая перемены в плоти и потоках ци.
Его тело, закалённое грозовой карой, полностью обновилось, и каждый вершок плоти и крови стал чистым и прозрачным, словно нефрит.
Кости Будды отливали лёгким золотистым блеском, двенадцать главных меридианов тянулись подобно звёздным рекам, и даже внутренние органы звучали в унисон с небом и землёй.
Божественная душа тоже претерпела качественное изменение: духовное сознание хлынуло во все стороны подобно приливу, в одно мгновение накрыв весь дворец и даже саму столицу государства Янь.
Далёкие горные хребты, травы и деревья, жизненная сила мириадов сущих ясно отражались в его восприятии — стоило лишь нацелить ци, и убить врага за тысячу ли не составило бы труда.
В глазах Цинь Цзыцзюня сверкнул яркий луч, в котором струилась едва заметная аура законов Великого Дао.
Повинуясь его мысленному велению, эта тонкая нить ауры закона обвилась вокруг кончика пальца.
Стоило ему пожелать и провести пальцем по воздуху — он мог бы разорвать пустоту с мощью, способной обрушить небеса и расколоть землю, отнимая жизненную силу у всего сущего.
А когда этот закон струился между глазами и божественной душой, Цинь Цзыцзюнь обретал способность прозревать любую сокровенную тайну и угадывать любой замысел наперёд.
Таков был Истинный владыка ступени Проникновения в Сокровенное — первой из трёх высших ступеней!
— С моей нынешней силой, доведись мне снова встретиться с практиком ступени Внешнего Пейзажа, я расправлюсь с ним в один-два приёма. Более того, даосские искусства и божественные способности ниже ступени Проникновения в Сокровенное против меня бессильны. Я способен постигать сокровенную суть мириадов законов неба и земли. Вот каковы практики трёх высших ступеней — поистине ужасающая мощь!
Прежде Ци Синъянь был лишь жалованным практиком ступени Внешнего Пейзажа, да ещё и находился за пределами государства Ци, отчего был на треть слабее обычного.
Но даже так, когда Цинь Цзыцзюнь сражался с ним, опираясь на свои врождённые кости Будды, ему понадобилось несколько сшибок, чтобы убить противника.
Разумеется, сказалась и нехватка боевого опыта у самого Цинь Цзыцзюня.
Однако теперь, предстань перед ним хоть полноценный практик ступени Внешнего Пейзажа на самом её пике, Цинь Цзыцзюнь мог просто стоять на месте: одного его взгляда хватило бы, чтобы разрушить любые божественные способности и чары врага, а одного движения пальца — чтобы сокрушить любую область дао в Поднебесной.
Чем выше ступень совершенствования, тем огромнее пропасть между ними. Так называемое убийство врагов через ступень или попытки задавить числом перед лицом истинной разницы в уровнях совершенно бесполезны.
Если бы толпа что-то решала, зачем тогда вообще постигать дао и изучать законы?
Цинь Цзыцзюнь молча смотрел на тонкую нить ауры закона на кончике пальца.
Эта нить была самым главным даром перехода на ступень Проникновения в Сокровенное — соприкосновением с истинным Великим Дао.
Если взрастить эту крошечную нить ауры закона до предела, соединить её с небом и землёй и слиться с ними воедино, можно достичь восьмой ступени — ступени Дао-владыки, или, как её ещё называют, ступени Владыки Будды.
На этой ступени практик по-настоящему овладевает одним из законов неба и земли, и под мощью Великого Дао всё живое обращается в прах.
Жаль только, что у Цинь Цзыцзюня эта нить ауры закона была слишком слабой — словно недоношенный младенец с врождённым изъяном.
Как-никак Цинь Цзыцзюнь прорвался силой: пусть ему и сопутствовал успех, он лишился возможности продвигаться дальше в будущем.
В этой жизни его путь оборвётся на седьмой ступени — ступени Проникновения в Сокровенное.
— Ха, не стоит желать слишком многого. Пусть я прорвался на ступень Проникновения в Сокровенное с огромным трудом, это всё равно ступень Проникновения в Сокровенное, и теперь я способен тягаться с ровней. Государь государства Ци так алчно жаждет заполучить Даосское тело Небесной Судьбы Госпожи Цзян — видно, его собственное совершенствование упёрлось в преграду, вот он и пытается прорваться за счёт чужой силы. Хоть он и сильнее меня, но ненамного, к тому же этот человек слишком высокомерен, а жизнь его складывалась чересчур гладко. Опираясь на свои врождённые кости Будды, я вполне могу одолеть его!
Глаза Цинь Цзыцзюня блеснули решимостью.
— Говорят, если достичь Ступени Великой Чистоты — или ступени Татхагаты, как её зовут в буддизме, — одна капля сущностной крови обретает силу останавливать время. Подобную ступень поистине невозможно даже вообразить.
В глазах Цинь Цзыцзюня промелькнуло мечтательное выражение.
С помощью «Небесного свитка десяти тысяч перерождений» он собирался пройти через десять тысяч жизней ради вечной молодости и долголетия, чтобы стать истинным бессмертным.
В этой жизни у него, по правде говоря, был крошечный шанс достичь ступени Татхагаты, но он сам решил от него отказаться.
— Раз уж выбор сделан, к чему сожалеть. Другие ищут величия в одной жизни, я же смотрю на десять тысяч перерождений вперёд, так что мне незачем тревожиться о сиюминутных обретениях и потерях. Достигнув ступени Проникновения в Сокровенное в этой жизни, я уже перевыполнил задачу. В будущих перерождениях, стоит мне получить тело хоть с каким-то талантом к совершенствованию, я одним лишь упорством и временем снова доберусь до ступени Проникновения в Сокровенное.
В этом и заключалось главное отличие Цинь Цзыцзюня от остальных.
Всем прочим практикам приходилось достигать вершины за одну-единственную жизнь, иначе всё шло прахом.
Пусть у буддистов и даосов имелись техники перерождения, ни одна из них не позволяла преодолеть забвение утробы — в следующей жизни рождался, по сути, уже совсем другой человек.
Но с Цинь Цзыцзюнем всё было иначе: «Небесный свиток десяти тысяч перерождений» даровал истинное перерождение с сохранением памяти.
Почему на пути дао так важен природный дар тела?
Потому что все идут этим путём впервые, блуждая впотьмах, и, естественно, чем лучше дар, тем быстрее продвижение.
А такому, как Цинь Цзыцзюнь, проходящему путь заново, даже с весьма посредственными задатками не составит труда легко брать ступень за ступенью.
— Потом я потрачу ещё несколько жизней на неспешные изыскания и однажды непременно достигну ступени Дао-владыки. А если улыбнётся удача и в одном из воплощений мне достанется непревзойдённый дар, я смогу сразу шагнуть на Ступень Великой Чистоты. Даже если выдающегося таланта не попадётся, вода камень точит — рано или поздно я добьюсь своего.
Быть может, именно бесконечный запас попыток позволял Цинь Цзыцзюню всегда оставаться неторопливым и спокойным, невольно следуя закону естественности дао.
И благодаря этому он сумел успешно совершить нынешний прорыв в почти безнадёжной ситуации.
Ведь при таком насильственном прорыве девять попыток из десяти заканчиваются крахом.
Цинь Цзыцзюнь собрался с мыслями и духовным сознанием увидел, что правитель Янь со всей семьёй с тревогой ждёт снаружи.
Двор, в котором жил Цинь Цзыцзюнь, давно обратился в летучий пепел под ударами небесной кары.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…