Глава 3. Ассасин постигает семейную заповедь и путь аристократов-убийц
Кто-то обтёр моё тело и бережно укутал его мягкой тканью.
…Кстати говоря, богиня заметила, что в новой жизни моя прежняя чопорная манера речи совсем не подойдёт.
А раз так, пожалуй, стоит избавиться от привычки выражаться столь официально.
Решено, сменю тон на более простой. Начну перестраивать сами мысли.
Я попытался пошевелиться, но тело совсем не слушалось, в нём не было сил.
Когда я открыл глаза, всё вокруг плыло как в тумане.
Постепенно зрение сфокусировалось.
Передо мной возникло лицо прекрасной женщины с серебристыми волосами — она держала меня на руках.
Раз я переродился, сейчас я, должно быть, совсем младенец.
Женщина уже некоторое время ощутимо похлопывала меня по спине, явно переживая, что я до сих пор не заплакал.
В груди защекотало. Поддавшись этому порыву, я громко разрыдался.
Тогда женщина крепко прижала меня к себе.
— Мой милый Луг.
Хм, похоже, меня зовут Луг.
Шея ещё не держала голову, поэтому оглядеться я не мог, но по цветущему виду женщины, которая явно приходилась мне матерью, качеству ткани и попадавшей в поле зрения мебели нетрудно было догадаться, что я родился в зажиточной семье.
Неужели я понимал язык благодаря тем базовым знаниям, что даровала мне богиня?
Как нельзя кстати в голове раздался её голос:
«Это особая услуга только на сегодня, чтобы ты мог оценить обстановку. Уж постарайся выучить язык как следует».
Похоже, богиня та ещё скряга.
Послышались шаги.
В комнату вошли несколько человек.
— Роды прошли благополучно, Эсри?
— Да, Киан. Здоровый мальчик… Послушай, Киан, неужели ты и этого ребёнка сделаешь одним из Туахаде?
— Таково моё намерение. Этой стране нужны Туахаде. Есть злокачественные опухоли, которые можно удалить лишь путём убийства.
— …Я против. Мне страшно потерять и этого малыша, как мы потеряли Луфа.
— Я воспитаю его сильным, чтобы подобного не случилось. Я не повторю прежней ошибки. Я и сам не желаю терять своего ребёнка во второй раз.
Суровый, неумолимый голос.
Однако за этими словами скрывалось едва уловимое тепло.
Судя по всему, Луф — мой старший брат или сестра, погибший из-за ремесла Туахаде.
В том, чтобы родиться в семье, занимающейся столь опасным делом, имелись и свои плюсы.
Мои навыки и знания ассасина из прошлой жизни годились лишь для устранения людей, чьи физические возможности не выходили за человеческие рамки и которые не обладали магической силой.
Но у аристократов-убийц Туахаде наверняка есть секреты того, как убивать подобных противников, а это именно то, чего я жаждал больше всего.
К тому же в богатой дворянской семье куда проще обеспечить нужные условия и время для тренировок.
— Я подчинюсь тебе, Киан. Но если мы потеряем и этого ребёнка, я больше не останусь в этом доме…
— Обещаю. Я не позволю Лугу умереть.
Держа меня на руках, матушка прямо передо мной поцеловала отца.
После этого они оба поцеловали меня в щёки.
…Услышав, что мне предстоит родиться в семье каких-то там аристократов-убийц, я и не рассчитывал на родительскую ласку, но никак не ожидал, что они окажутся настолько нормальными людьми.
Сколько я себя помнил, меня растила организация, и для меня привязанность всегда оставалась лишь спектаклем, инструментом для манипуляций.
Но почему-то любовь, которую родители проявляли друг к другу и ко мне, вызывала странное, щекочущее чувство в груди… Мне подумалось, что это и есть бесценная, настоящая любовь.
Быть может, здесь я смогу научиться тому, что называют любовью.
Для убийств она не нужна. Но чтобы жить как человек, а не просто как инструмент, она необходима.
◇
С момента моего перерождения прошло уже пять лет.
В теле младенца освоение устной речи и письменности давалось с трудом, и потребовалось целых два года, прежде чем я смог нормально учиться.
И всё же, по сравнению с обычными детьми, я развивался слишком быстро.
Из-за этого и родители, и прислуга наперебой твердили, что я вундеркинд. Поначалу я пытался сдерживать темпы своего развития, чтобы не казаться пугающим, но окружающие так искренне радовались моей смышлёности не по годам, что я бросил это дело.
Впрочем, в манере речи и жестах я продолжал вести себя по-детски.
Отчасти затем, чтобы поддерживать комфортную обстановку, играя роль идеального ребёнка, о котором мечтали родители… но также и потому, что, к собственному удивлению, я успел привязаться к ним.
Мне исполнилось пять, и я мог делать куда больше, чем раньше.
Огромную роль в этом сыграло «Сверхвосстановление».
Детское тело ужасно быстро устаёт, но поскольку утомление снималось практически мгновенно, я мог бодрствовать и двигаться гораздо дольше. Мышцы тоже восстанавливались стремительно, отчего тренировки приносили мгновенный результат — по силе я был несравним со сверстниками.
Сейчас я находился в библиотеке.
Среди прочих дворян Туахаде особенно тщательно вели записи и вдобавок собирали книги со всего мира, поэтому в их библиотеке хранилось немало заманчивой информации.
— Туахаде скрывают во тьме куда больше, чем я себе представлял.
Прозванный аристократами-убийцами Дом Туахаде носил титул баронов королевства Альван — одной из четырёх великих держав континента.
В дворянской иерархии бароны стоят почти на самой низшей ступени, и обширными землями наш род не владел.
Тем не менее Туахаде были весьма богаты.
Помимо налогов с поместья, имелся ещё один крупный источник дохода.
На виду это была лучшая в королевстве Альван династия целителей: по запросам королевской семьи и высшей знати они разъезжали по всей стране, исцеляя больных с помощью выдающихся техник, за что получали огромные вознаграждения и обзаводились полезными должниками.
А в тени они промышляли заказными убийствами, действуя исключительно по поручению королевской семьи и одного герцогского рода, что тоже приносило немалую прибыль.
Элементы, угрожающие благу государства, устранялись путём убийства.
Искусство убийства Туахаде использовалось исключительно ради этой страны.
Туахаде властвовали над жизнью и смертью. Держа в руках и то и другое, они, будучи всего лишь баронами, обладали весомым правом голоса и огромным состоянием.
— …Хоть это и мой собственный род, но предки из поколения в поколение были выше всяких похвал. Не дать выжать себя досуха и продолжать ремесло убийц на протяжении семи поколений — это надо уметь.
В отличие от меня, которого в прошлой жизни безжалостно пустили в расход, Туахаде занимались тайными убийствами как минимум семь поколений подряд.
А это значило, что если изнанка рода всплывёт наружу, одних только хранимых ими тайн хватит, чтобы перевернуть всю страну с ног на голову.
Не будет ничего удивительного, если в любой момент государство решит избавиться от нас ради сохранения секретности. Потребуются контрмеры.
— Что ж, на сегодня, пожалуй, хватит.
Стоило мне захлопнуть книгу, как в дверь постучали.
— Господин Луг, вас зовёт хозяин.
Надо же, уже пора.
В Доме Туахаде с самого раннего детства проводили обучение для стимуляции мозга, регулярно оценивали физические показатели, подбирая соответствующие нагрузки, учили обращаться с магической силой — словом, подход к воспитанию был предельно рациональным.
Но когда мне исполнилось пять, начались настоящие тренировки, и планка разом взлетела вверх. Сегодня я снова подсмотрю отцовские приёмы. У него было чему поучиться.
◇
Похоже, сегодня нам предстояло заниматься в подземном комплексе. Прежде входить сюда мне запрещалось.
— Луг, сейчас я открою тебе секреты выдающегося врачебного искусства и техник убийства нашего рода Туахаде. Но перед этим назови мне семейную заповедь Туахаде.
— Искусство Туахаде служит лишь процветанию королевства Альван.
— Тогда скажи, почему врачевание Туахаде идёт на благо страны?
— Потому что оно продлевает жизни выдающихся людей.
— Верно. Сами мы не способны созидать. Но если мы сохраним жизнь достойному человеку, спасённый сделает эту страну лучше. А для чего тогда существует искусство убийства Туахаде?
— Чтобы искоренять недуги страны. Заблаговременное отсечение тех, кто становится болезнью, позволяет свести ущерб к минимуму.
Я без запинки озвучил кредо Туахаде, которое не раз слышал от отца.
Оставлять в живых тех, кто полезен стране, и убивать тех, кто приносит ей вред.
Управлять жизнью и смертью, ведя государство к процветанию.
— Именно так. Если обезумевший от алчности аристократ поднимет мятеж, даже его подавление оставит глубокие шрамы. Ведь это обернётся братоубийственной бойней среди жителей нашей страны. Но мы способны предотвратить подобное ещё в зародыше… Каким бы хитрым лисом ни был преступник, недосягаемый для закона, от клинка убийцы ему не уйти.
Клинок Туахаде был направлен главным образом против знати собственной страны.
Здесь дворяне обладали огромной властью.
Пользуясь ею, они ускользали от правосудия и мастерски пеклись о собственной шкуре, так что даже королевская семья не могла просто так найти на них управу.
…Но даже им не спастись от клинка Туахаде. Если просто физически устранить человека, никакая власть ему не поможет.
И сейчас мне предстояло обрести силу, необходимую для этой работы.
— Луг, известно ли тебе, что любое боевое искусство, достигая своей вершины, неизбежно начинает подражать медицине?
— Полагаю, так и есть. Чтобы эффективно ломать людей, нужно знать устройство человеческого тела.
В конечном счёте боевые искусства — это всего лишь способ точно управлять собственным телом за счёт понимания его структуры и эффективно разрушать чужое, нанося удары по уязвимым местам.
— На мой взгляд, приёмы мастеров боевых искусств — не более чем детские забавы. Они слишком плохо знают анатомию. Но Туахаде — другое дело. Именно потому, что мы досконально понимаем устройство человеческого тела, мы убиваем лучше кого бы то ни было. Эффективнее всех в мире убивают врачи.
Мы спускались всё глубже под землю.
Там обнаружилась огромная темница, в которой томились узники.
Я знал, что время от времени из города в поместье привозили что-то в повозках, но, выходит, привозили именно их.
— Это приговорённые к смерти преступники, собранные из наших и чужих владений… А также учебный материал для нас, Туахаде.
— Вот как, люди, которых не возбраняется убивать. Более удобного учебного пособия и не придумаешь. Их можно использовать и как образцы для врачебной практики, и для отработки убийств.
В моих глазах род Туахаде поднялся ещё на одну ступень.
Теперь понятно, почему их медицина была так развита, а мастерство убийц столь высоко.
Право же, нет более эффективного способа научиться лечить и калечить людей, чем на практике препарировать, сшивать, ломать и убивать их.
Услышь об этом врачи из моего прошлого мира, они бы позеленели от зависти.
Им бы так хотелось испытывать новые лекарства и операции на людях, но из-за запретов приходилось довольствоваться морскими свинками.
Если бы земные медики могли сколько угодно использовать в качестве подопытных приговорённых к смерти людей, наука шагнула бы на сотни лет вперёд.
— …Ты ничуть не удивлён, Луг. Когда меня в пять лет привели сюда, я испытал ужас и принялся осуждать отца с точки зрения гуманности.
— Внутреннее отторжение есть, но если рассуждать логически, я могу это принять.
— Всё-таки у тебя талант. В пять лет обладать таким умом и логическим мышлением… С нетерпением жду твоего будущего. Сегодня твой первый, памятный урок в подземелье, и посвящён он будет убийству. Тебе предстоит лишить жизни пятерых. Вот нож. Способ выбирай сам, убивай как пожелаешь. Они приняли миорелаксанты и не смогут сопротивляться. И вот тебе последний вопрос на сегодня: подумай, в чём смысл этого убийства.
Просто зарезать обездвиженного человека.
Поскольку в теории я уже изучил способы умерщвления, с ножом в руках с этим справился бы даже пятилетний ребёнок.
Разумеется, так можно было на практике усвоить эффективные приёмы, но одного этого объяснения не хватало.
— Чтобы привыкнуть к самому акту убийства? Убить как можно больше на тренировках, дабы не заколебаться во время настоящего дела.
— Правильный ответ. Человеку свойственно испытывать сильнейшее отторжение при необходимости отнять чужую жизнь. Оно настолько велико, что солдаты на поле боя, где вопрос стоит «ты или тебя», порой медлят перед тем, как добить врага. По словам моего знакомого из военных, в первом бою убить без колебаний способен лишь один из троих… И многие расстаются с жизнью именно из-за этой секундной заминки.
— Я понял. Чтобы не дрогнуть в настоящем бою, я начну привыкать к убийствам прямо сейчас.
Я тут же шагнул в комнату, куда провёл меня отец, и приблизился к неподвижно лежащему смертнику.
Если я расправлюсь с ним слишком уж профессионально, у отца возникнут подозрения.
Решено: буду использовать только те приёмы, которым меня учили, и разыграю всё так, словно от лёгкого волнения у меня дрогнула рука.
— Прежде чем я начну, можно задать вопрос?
— Позволяю.
— Почему вы воспитывали меня так, чтобы я колебался перед убийством? В книжках с картинками, которые читала мне матушка, говорилось, что жизнь бесценна. Вы, отец, тоже учили меня любви к ближнему… Но ведь эти чувства только мешают убивать.
В прошлой жизни организация растила детей именно с таким расчётом — нам внушали, что человеческая жизнь ничего не стоит. Поэтому я никогда не медлил перед ударом и не знал угрызений совести.
Однако Туахаде уделяли огромное внимание нравственному воспитанию.
Во мне старались взрастить здоровую, полноценную душу.
Это было то, чего меня лишили в прошлой жизни и что я обрёл в этом мире.
Благодаря этому я мало-помалу начинал понимать, что такое счастье.
Но в то же время мне казалось, что это притупляет внутренний клинок.
— Не разделяя ценностей обычных людей, ты не сможешь глубоко читать чужие сердца. Человечность — необходимое для ассасина оружие. И кроме того, мы люди, а не бездушные орудия. Мы не убиваем слепо по чужой указке, а сами рассуждаем, пойдёт ли это на благо страны, и отнимаем жизнь лишь тогда, когда сами в этом убеждены. Никогда об этом не забывай. Я воспитываю тебя как убийцу, который сохраняет сердце, но при этом делает то, что должно.
— Сейчас я понимаю это лишь наполовину… Поэтому я продолжу размышлять над вашими словами.
Стать сильным, сохранив в душе притупляющее клинок тепло.
Наверное, таким переменам стоило только порадоваться.
Ведь в отличие от первого раза, я собирался прожить эту жизнь как человек, а не как инструмент.
Что ж, пора за дело.
Впервые в жизни перед убийством я испытывал колебания и чувство вины.
Но я не собирался отступать.
Потому что это был необходимый ритуал, чтобы жить дальше как Луг Туахаде.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Как перевод?
Оцените качество перевода этой новеллы.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…