Глава 7. Детство. Лето восьми лет
По хронологии осенью прошлого года мне исполнилось восемь, этим летом мне всё ещё восемь, а девять стукнет только в начале следующей осени, поэтому может возникнуть небольшая путаница, но в заголовке ошибки нет.
С того самого момента, как я устроил перед родителями декламацию жеманным тоном трансвестита — грандиозный провал, над которым будут подшучивать до самой моей смерти, — прошло некоторое время. Когда визит старшего брата Хайнца к управляющему кое-как благополучно завершился, а весенний сев прошёл без сучка и задоринки, я стоял на окраине деревни.
— Йо, мелюзга, похвально, что явились.
На ничем не примечательном пустыре собралось несколько человек — таких же, как я, крестьянских сыновей, начиная с третьих по старшинству и заканчивая самыми младшими, — а также несколько ребят постарше.
А перед нами, выстроенными в одну шеренгу, стоял зрелый мужчина. Высокий, с могучим натренированным телом, облачённый в лёгкий доспех из дублёной кожи и держащий в руке затупленный длинный меч, — это был Ламберт. Коротко стриженные волосы с пробивающейся сединой, квадратное лицо и суровые глубоко посаженные глаза — перед нами стоял командир ополчения нашего поместья Кёнигсштуль.
— Добро пожаловать на первую тренировку ополчения.
Причина, по которой мы здесь собрались, была проста: принять участие в отборочной тренировке ополчения.
Итак, насколько мне рассказала Маргит, административная система Тройственной Рейнской империи устроена довольно современно и систематизированно.
То, что во главе каждого княжества стоят влиятельные дворяне, а подчинёнными им административными округами управляют мелкие дворяне и рыцарские роды, вполне в духе этого мира, но если переложить на современные реалии, это почти то же самое, как если бы должности губернаторов префектур, городских депутатов, сельских старост и вплоть до обычных госслужащих передавались по наследству.
При этом наше поместье Кёнигсштуль находится под юрисдикцией имперского рыцарского рода Тюринген, несущего службу в крепости Кёнигсштуль, однако и внутри самого поместья выстроена система самоуправления.
Верхушкой поместья является лорд Тюринген, выступающий управляющим от лица феодала, но поскольку он в основном сидит в замке и руководит сразу несколькими поместьями, то физически не может уследить за всем, да и его подчинённых — всадников и пехотинцев — недостаточно, чтобы полноценно защитить каждое владение.
Содержание регулярной армии обходится слишком дорого. Это настолько прожорливая структура, что поддерживать её стало возможным лишь с развитием современных национальных государств.
Разумеется, кавалерийский отряд из всадников и оруженосцев лорда Тюрингена, а также пехота, собранная в рамках трудовой повинности, отвечают за поддержание порядка, но хоть они и являются органами правопорядка, на местах постоянно не дежурят — они сидят в основном в крепости и выступают в поход лишь при необходимости.
Иными словами, пока они не подоспеют на помощь, поместье должно своими силами обеспечивать минимальную самооборону и охрану.
Именно для этой цели внутри поместья и формируется ополчение.
Эта организация официально одобрена управляющим, и её члены представляют собой полурегулярных солдат, которым выделяют казённое жильё и караульное помещение, а также платят жалованье от управляющего.
Кроме того, для сыновей начиная со второго по старшинству это одно из немногих мест внутри поместья, куда можно устроиться на работу.
— Я Ламберт. Командир ополчения. Ну, мы не раз пересекались на деревенских сходах и праздниках, так что представляться вроде как и ни к чему, но раз уж сегодня первый день — надо соблюсти приличия. Издавна заведено, что в таких делах формальности превыше всего.
Когда мужчина хищно оскалился в усмешке, дети, которые хоть и восхищались мечами, но были робкого десятка и даже не задумывались о том, что могут получить травму или тем более умереть, задрожали от страха. Настолько мощная аура исходила от этого здоровяка.
Да и неудивительно. Господин Ламберт был бывшим наёмником с громким именем, которого при выходе в отставку лично пригласил управляющий, сделав командиром поместного ополчения. Судя по рассказам о былых подвигах, которые он травил на праздниках, это был закалённый в боях ветеран: за его плечами насчитывалось 20 военных кампаний, 12 раз он получал благодарственные грамоты и денежные награды, а число добытых им «шлемоносных голов»
— то есть голов противников, чей статус позволял носить добротные доспехи, — достигало 25.
Именно поэтому набор в ополчение и обучение новобранцев целиком и полностью доверили ему одному.
— Стоило кинуть клич, как набежала целая орава... Ну, по крайней мере, руки-ноги вроде у всех на месте и растут откуда надо. Правда, без понятия, на что вообще способна кучка тощей мелюзги.
Вполне в духе инструктора, он презрительно хмыкнул, глядя на нас сверху вниз, словно на пустое место. Надо же, муштра в стиле морской пехоты существовала и в этом мире.
— Забавное зрелище: сборище болванов, мечтающих стать крутыми мечниками, выстроилось с тупыми рожами.
Позвольте мне тут немного оправдаться: лично я пришёл сюда вовсе не по собственной воле. Просто мой старший брат Ганс, третий сын в семье, побоялся идти один и силой притащил меня за собой, оторвав от подработки — вырезания фигурок для настольных игр.
Впрочем, врать не буду: размышляя о том, как в будущем зарабатывать себе на кусок хлеба, я и сам подумывал, что неплохо бы для начала научиться обращаться с оружием — всё-таки чтобы выжить в этом мире, куда зимой в поисках пропитания и крыши над головой порой заявляются шайки наёмников, такой навык лишним не будет.
— Вот только работёнка эта ни хрена не весёлая. Это дерьмовая работа, где пальцы отлетают как сухие ветки, а кишки вытягивают наружу словно пеньковые верёвки. К счастью, за последние два года никто не подох, но вы ведь в курсе, что Люкке загремел в приют для увечных воинов?
Закинув меч на плечо и неспешно расхаживая перед нами из стороны в сторону, господин Ламберт заговорил угрожающим тоном. Ополчение не могло похвастаться богатым бюджетом, поэтому к отбору постоянного состава подходили очень тщательно — видимо, он пытался сразу отсеять трусов.
По слухам, почти всех кандидатов в итоге отбраковывали. Даже если удавалось выдержать тренировки, из-за ограниченного бюджета тебя в лучшем случае зачисляли в резерв ополчения, который созывали только по необходимости. Ну, даже пребывание в резерве давало небольшую скидку на подушный налог, так как резервисты считались боевой силой на случай чрезвычайных ситуаций и качественным ресурсом при призыве, так что внакладе всё равно не останешься.
— Тяжко приходится, когда слетевший с катушек гоблин с корнем выдирает тебе руку. То, что он не сдох, — чистой воды везение. Каким бы мастером ты ни был, когда приходит час помирать — всё происходит проще пареной репы.
От столь жуткого описания кто-то из ребят, пришедших сюда в мечтах о блистательной славе мечников из героических саг, тонко вскрикнул. Сдавленный звук походил на неудачную попытку судорожно вдохнуть воздух.
— Короче говоря, сейчас я преподам вам урок реальности.
В следующее мгновение господин Ламберт опустил меч таким естественным движением, словно собирался просто погладить по голове. Раздался неописуемый глухой звук удара металла о плоть, и я понял, что досталось тому самому мальчишке, который только что вскрикнул. Судя по тому, как он, схватившись за голову, с воплями катался по земле из стороны в сторону, его приложили обухом меча прямо по макушке.
— Разбегайтесь кто куда. Это единственное, на что вы сейчас годны.
И вместе с его хищной ухмылкой сама боль обрела плоть и обрушилась на нас...
【Подсказка】 Поступление на государственную службу даёт немало преимуществ.
Глядя сверху вниз на ползающих от боли и страха детей, командир ополчения Ламберт коротко фыркнул, подумав про себя, что зрелище это малоприятное.
Само собой разумеется, эта картина была создана вовсе не ради его личного удовольствия, а исключительно из соображений эффективности и заботы о самих детях.
Ведь всё то мрачное и жестокое, что он рассказал о службе в ополчении, было чистой правдой.
Ремесло наёмника полно ужасов, но и ополчение занимается тем же самым, так что разницы никакой нет. Если поблизости от деревни обоснуется обезумевший представитель магического рода, приходится идти на зачистку, а если появятся стаи волков или гигантские волки, с которыми не справиться одним лишь охотникам, нужно брать копьё и выступать против них.
Тем более, если нагрянут изголодавшиеся разбойники или сбившиеся в шайку наёмники в поисках места для зимовки, приходится поднимать всех деревенских мужиков и выставлять стену копий. О какой воспетой в балладах романтике тут вообще могла идти речь?
А итог отчаянных схваток, как и на прошлогодней охоте на гоблинов, всегда был один — сплошная боль и кровь. Тому же Люкке, попавшему в приют для увечных воинов, ещё крупно повезло. Пусть последние десять лет и выдались мирными, но жителей поместья, павших от клинка, было отнюдь не мало.
Сражение не имеет ничего общего с красотой и благородством из сказок. Это лишь холодная реальность, где либо ты убьёшь, либо убьют тебя, да вонючая кровь и набитые дерьмом потроха, разбросанные по земле.
Именно поэтому раз в несколько лет приходилось отвешивать невинным детям тумаков, показывая суровую реальность, чтобы выбить из них дурь и наставить на путь нормальных крестьян, а не головорезов. Он делал это из добрых побуждений: чтобы они потом не сбегали из дома и не губили свои жизни, подавшись в наёмники или авантюристы.
Но если кто-то после такого всё равно поднимется на ноги — милое дело. Ламберт верил, что мужчина, у которого хватит духу в трудный час ради семьи и родного поместья взять в руки копьё или тесак и встать грудью перед отморозками, имеет полное право держать оружие. Ведь в конечном счёте, когда к горлу подступает клинок, дать отпор можешь только ты сам.
И если найдётся парень с таким стержнем, Ламберт только рад будет лично его натаскать.
Однако этот год, похоже, выдался неурожайным. Он ведь с ювелирной точностью рассчитал силу ударов, чтобы было лишь больно до слёз и воплей, и сдерживался так, чтобы все смогли уйти домой на своих двоих, — и вот результат. Пускать сопли и мочить штаны — это пожалуйста, но при этом нужно иметь хотя бы капельку злости, чтобы волком посмотреть на обидчика, мол: «Ты какого хрена творишь, ублюдок?».
Потому что в настоящем бою решающую роль играет именно настрой «я прикончу этого ублюдка».
Только он собрался тяжело вздохнуть, решив, что в этот раз не видать им ни резервистов, ни пополнения в штат, как краем глаза заметил, что один из мальчишек поднимается на ноги.
Ламберт покопался в памяти: кажется, это был девятилетний пацан из семьи Йоханнеса. Припоминалось, о нём хорошо отзывались соседи — он даже пожертвовал в общинный дом добротный набор фигурок для настольной игры.
Глядя на перемазанную в грязи фигурку, поднявшуюся с земли, он принялся оценивать мальца: пусть пока и тощий заморыш, но, быть может, не совсем безнадёжный?
Если оставить за скобками мягкие черты лица, доставшиеся от матери, то плечи у него хоть и были узкими, но костяк на вид казался крепким, да и мясо нарастало так, что в будущем парень явно должен был хорошо вытянуться и раздаться. В том, как он вытер кровь с разбитых губ и твёрдо встал на ноги, глядя прямо перед собой, не чувствовалось бунтарского нрава, зато от него исходила аура человека, который без лишних слов доведёт начатое дело до конца.
Подумав про себя, что такой больше подойдёт во всадники или оруженосцы под начало рыцаря, нежели в деревенское ополчение, Ламберт оскалил клыки в ухмылке, постаравшись выглядеть как можно страшнее в его глазах.
— Ого? Неужто среди вас нашёлся кто-то с характером?
【Подсказка】 Умение правильно группироваться при падении поглощает значительную часть урона.
«А страховка при падении — великая вещь», — подумал я, вытирая кровь и поднимаясь на ноги.
То ли благодаря тому, что мой показатель выносливости дорос до ранга «Превосходный», то ли из-за нескольких вспомогательных навыков группировки, но мне удалось рассеять большую часть урона от удара мечом, призванного сбить меня с ног и заставить покатиться по земле.
Иначе я бы сейчас, как и все остальные, катался в пыли, пуская слёзы и скуля: «Ай, больно-о-о».
Потому что даже со смягчением удара мне всё равно было чертовски больно.
— Ого? Неужто среди вас нашёлся кто-то с характером?
С этими словами господин Ламберт с усмешкой похвалил меня, и я подумал, какой же он всё-таки правильный и толковый взрослый. Ведь ценой одних лишь лёгких ушибов он на собственной шкуре давал прочувствовать, что детские восторженные мечты ведут прямиком к смерти.
Эту боль способен причинить только такой мастер, как он. Как бы сильно ни был затуплен клинок, тренировочный меч всё равно остаётся тяжёлой железной полосой. И лишь благодаря его филигранному контролю силы мы сейчас отделались стонами и валянием по земле, не получив ни единого перелома.
Нет, даже при всём при этом мне не то чтобы совсем не казалось, что он малость перегибает палку, понимаете? В конце концов, можно было просто попросить господина Люкке из приюта для увечных воинов прогуляться сюда и показать детям свои шрамы — этого было бы вполне достаточно...
Уф-ф.
Стоило мне расслабиться после похвалы, как прилетел ещё один удар. Боковой замах наотмашь пришёлся прямо по щеке и отправил меня в полёт, но я не стал сопротивляться импульсу, расслабил тело, уводя силу удара в сторону, и сгруппировался при приземлении, переложив остаток тяжести на матушку-землю.
Впрочем, поскольку меня огрели железной дубиной, больно было в любом случае. Зубы-то хоть целы? А то во рту стоял сильный привкус крови.
Ко второму разу я уже малость пообвыкся, так что теперь сумел использовать инерцию кувырка, чтобы сразу вскочить на ноги.
Правда, в первый раз я хотя бы понимал: «Ага, сейчас прилетит», отчего боль переносилась легче, а вот сейчас удар был внезапным, так что пробрало знатно. Да ещё и после кувырка голова шла кругом.
Вот оно что, значит, вот каково это — «сражаться».
Если подумать, в прошлой жизни мне крупно повезло. Когда растёшь в спокойной семье и нормальном окружении, редко доводится испытывать физическую боль, если не считать безобидных детских потасовок. Мне никогда не приходилось всерьёз сжимать кулаки, чтобы кого-то вырубить, равно как и самому быть избитым.
И лишь испытав это на собственной шкуре, начинаешь понимать. Понимать, почему в сценариях настольных ролевых игр встречается так много списанных со счетов неигровых персонажей, которые бросили ремесло авантюриста или солдата.
Если даже когда тебя бьют вполсилы, ощущения такие, то насколько же больно, когда убивают всерьёз?
Что, если сталь меча вонзится в живую плоть? Если наконечник стрелы перерубит сухожилия и кости? Если тяжёлая булава раздробит мясо и кость в кашу? Если тебя заживо поджарит магией?
От одних лишь мыслей об этом бросало в дрожь. Если от выверенного удара и импульса, погашенного перекатом, мне было так хреново, то насколько же глубоко настоящее намерение убить изранит разум и тело?
Даже просто представлять такое было страшно. Когда я вообразил, как всё это обрушивается на меня, разрушая моё тело, внутри всё похолодело от ужаса.
А уж подумать о том, какую боль испытают члены моей семьи, если это обрушится на них, я и вовсе был не в силах.
Понятно, так вот почему люди идут в полицию и становятся солдатами. Чтобы оградить свои семьи и ни в чём не повинных людей от подобной боли.
А раз так, то и мне не помешает хотя бы немного обучиться искусству боя. Ведь в этом мире никогда не знаешь, в какой момент на тебя обрушится слепая несправедливость.
Чтобы моя родная деревня не превратилась в одно из тех страдающих от набегов варваров и чудовищ поселений, которые я бесчисленное множество раз спасал в качестве игрока и до тошноты часто создавал сам, будучи мастером игры.
Придерживая ноющую щёку, я помотал головой из стороны в сторону, чтобы прояснить затуманенный рассудок, и тут краем глаза заметил всплывшее окно уведомления.
Гласило оно о том, что открылось множество категорий, связанных с ближним боем...
【Подсказка】 Некоторые навыки открываются не только за счёт опыта, но и исключительно благодаря твёрдой решимости.
Спасибо за отзывы. Впрочем, когда вместо «миленько» и тому подобного персонаж получает оценку «сильный», я радуюсь, понимая: ага, читатели всё правильно уловили.
2019/1/26 Исправление опечаток (благодаря уважаемому Каскадзу)
2019/2/15 Корректировка текста (благодаря уважаемому Абэ Хишо)
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…