Глава 17. Каванакадзима
Вторая година Эйроку (1559), конец восьмой луны, деревня Ясуикава, уезд Такасима, провинция Оми, замок Симидзуяма, Кицуки Танэцуна
— Господин Мимбу-сёсукэ, господин Такэвакамару, давно не виделись. И вновь вы берёте на себя заботы о нас.
Нагао Кагэтора из Этиго учтиво склонил голову. Когда он впервые прибыл в столицу, ему едва минуло двадцать с небольшим, но с тех пор прошло шесть лет. Ныне, приближаясь к тридцати, к врождённой суровости его прибавилась степенность. Внушительная осанка.
— Искренне рад приветствовать вас, господин сёсё. Вы, верно, утомлены с дороги. Прошу, проходите внутрь. И спутники ваши пусть войдут вместе с вами.
Конец восьмой луны — остаточная жара ещё люта. Обменявшись приветствиями у стен замка, Такэвакамару предложил войти внутрь. Войско Нагао насчитывало всего тысячу пятьсот человек, и почти все они остановились на постой в гостиницах под стенами замка. В замок вошли, помимо самого Кагэторы, пятеро его приближённых.
Войдя в замок, гостей прежде всего приняли в большом зале. Служанки поставили перед ними охлаждённые полотенца и большие чаши со студёной колодезной водой. Когда Такэвакамару предложил вытереть пот, господин сёсё провёл полотенцем от шеи до груди. Вид у него был довольный, и вассалы последовали его примеру. Затем он взял чашу, отпил воды — глоток, другой — и с радостью промолвил: «Словно амброзия». Приближённые тоже принялись пить воду с явным удовольствием. Все они, видать, изрядно измучились жаждой.
— Прошу прощения за опоздание, но от всего сердца поздравляю вас. Слышал, что вы получили от господина кубо дозволение занять должность коноэ-сёсё, а равно и пост канто-канрэя.
Когда Такэвакамару произнёс «поздравляю», люди Кицуки хором подхватили. На лице господина сёсё отразилось недоумение. Хм…
— Нет-нет, слышать такие поздравления от господина Такэвакамару — мне прямо совестно. Ваша верность императорскому двору, господин Такэвакамару, и примирение дома сёгуна с Миёси. Воистину блистательные деяния, самоотверженность. Мне до вас далеко.
— Ничего подобного. То, что господин Ямаути-Уэсуги положился на вас, господин сёсё, — ведь это оттого, что он верит в вашу силу и ваши достоинства.
Некоторое время текла ничего не значащая беседа. Господин сёсё с удовольствием рассказывал о столице, об Этиго, о том, как поживает господин кубо, о том, как его принимал император, — а Такэвакамару мягко поддакивал. Господин сёсё, говорят, получил от господина кубо меч. Но когда выяснилось, что этот меч выковал кузнец Кицуки по имени Мунэёси, все люди Кицуки изумились.
Сказывали, что ныне в столице мечи, выкованные кузнецами Кицуки, весьма в почёте. Торгуются за них дорого. Господин кубо долго жил в Кицуки, потому владеет несколькими клинками тамошней ковки. Окружающие, похоже, изрядно ему завидуют. Услышав это, Такэвакамару с радостью рассмеялся.
Ну что ж, мой внук, похоже, больше радуется тому, что мечи хорошо продаются, чем новостям о господине кубо. Впрочем, не будь этого — Кицуки и вправду не процветал бы так. Когда Такэвакамару сказал, что и здесь, в замке Симидзуяма, есть мечи, что покажет их позже и пусть гость возьмёт сколько угодно и какие угодно, теперь уже господин сёсё с радостью рассмеялся. Такэвакамару, верно, уже прикидывает, что из Этиго потянутся купцы за мечами. …Постепенно и я начинаю понимать мысли Такэвакамару.
Я уж думал, не показать ли гостю вид с замковых стен, как вдруг господин сёсё приказал своим вассалам: «Вы, на время покиньте зал». Вассалы удалились из большого зала. Такэвакамару тоже велел вассалам Кицуки выйти. Я приподнялся, полагая, что и мне следует уйти, но господин сёсё молвил: «Останьтесь». Такэвакамару кивнул. Я ещё не прошёл обряд совершеннолетия — не желая, чтобы это сочли тайным сговором, он оставил меня?.. Когда все ушли, господин сёсё, дотоле пребывавший в прекрасном расположении духа, сделался серьёзен.
— Господин Такэвакамару, есть у меня ныне одна забота. Хотел бы услышать ваш совет.
— Мой совет — куда уж мне…
Когда Такэвакамару горько усмехнулся, господин сёсё покачал головой.
— Скромность здесь ни к чему. Все признают ваши способности как военного стратега, господин Такэвакамару. Прошу вас.
— …
На лице Такэвакамару отразилось замешательство, но господин сёсё, не обращая на то внимания, заговорил.
— Забота моя — ни что иное, как Северная Синано. Война с Такэдой идёт не так, как хотелось бы. Победили мы или проиграли — пока не разберёшь, а Такэда меж тем мало-помалу набирает силу, и это факт. Ныне, когда есть ещё и дела в Канто, я желал бы покончить с войной против Такэды, но как это сделать — мысли не соберу воедино.
Господин сёсё покачал головой. Вот оно что: Северная Синано и Канто, то есть Такэда и Ходзё. Естественно, но он хочет избежать войны на два фронта. Тем паче что оба противника отнюдь не слабы… И всё же — надо же, господин сёсё просит совета у Такэвакамару… В груди потеплело.
— Нет ли у вас доброй мысли? Будь вы на моём месте, господин Такэвакамару, как бы вы поступили?
— …Я о Северной Синано не знаю ни земель, ни людей. К тому же я лишь недавно завершил своё первое сражение — не думаю, что способен дать вам совет в ратных делах.
— …
Такэвакамару покачал головой. На лице господина сёсё появилась тень разочарования, плечи поникли.
— …Но есть у меня одна мысль. Быть может, она пустячная — коли так вам покажется, пропустите мимо ушей.
— Непременно хочу услышать.
Господин сёсё выпрямился.
— Итак: нет жизни и смерти — в смерти рождается жизнь.
— …Нет жизни и смерти — в смерти рождается жизнь.
Когда господин сёсё повторил, Такэвакамару кивнул.
— В жизни человеческой нет предопределения. Потому, даже оказавшись в отчаянном положении, важно изо всех сил искать путь к спасению. Оттуда и рождается выход.
Господин сёсё кивнул.
— Скрестив клинки, под лезвием — ад; но шагни вперёд — и далее рай.
— Это о чём?
— Когда сходишься с противником и отнимаете друг у друга жизнь, малейшая оплошность ведёт к смерти. Этот страх — сущий ад. Но преодолей страх, приблизься к врагу — и перед тобой его тело. Взмахнёшь мечом — и достанешь его. Нет времени страшиться — вот тебе и рай.
— …Вот оно что.
Господин сёсё снова кивнул.
— Не знаю, пригодилось ли…
— Нет, премного благодарен. И вправду, коли подумать, с Такэдой мы ни разу не сходились вплотную. Я полагал, что раз враг не идёт на сближение, делать нечего… Нет, хорошо, что посоветовался. И у меня решимость окрепла.
Господин сёсё с просветлённым лицом рассмеялся.
— Нет жизни и смерти — в смерти рождается жизнь. Воистину добрые слова, изречение мудреца.
Вторая година Эйроку (1559), конец восьмой луны, деревня Ясуикава, уезд Такасима, провинция Оми, замок Симидзуяма, Такэвакамару
Кагэтора вернулся в Этиго. Всё та же опасная тётка с недобрым взглядом. И всё же — надо же, думал, приехал выпить, а это, оказывается, за советом. Военный бог Уэсуги Кэнсин пришёл за советом — что за шутки? Я хотел было сказать «не знаю» и отказаться, но уж больно явно он сник. Слова сами сорвались с языка. Я слаб, когда мне делают такое лицо. С Ёситэру из-за этого же наговорил лишнего и оплошал. Ну, на сей раз, поди, обойдётся. Всё равно ведь в Каванакадзиме будет заваруха. Он и сам сказал, что решимость окрепла, так что проблем быть не должно.
Такэда Харунобу и Нагао Кагэтора — не сойдутся они, ох не сойдутся. И причина тому, по-моему, не в характерах Харунобу и Кагэторы. Думаю, их отношения зашли так далеко из-за разницы между их владениями — Каи и Этиго, — а равно и из-за того, что оба недостаточно понимали чужую землю. Так сказать, причина в разном воспитании.
Каи объединил отец Харунобу — Нобутора. Этот Нобутора пользовался крайне дурной славой. Свирепый и жестокий, любитель войн, он мучил крестьян и истощал страну. Потому-де его и изгнали — так говорят. Но я полагаю, что дело обстояло несколько иначе. Нобутора — человек, объединивший раздробленное Каи. Он же и заложил основу военного дома Такэда, владетелей Каи. Разве мог бы человек, состоящий из одних пороков, объединить всю провинцию Каи и заложить основу дома Такэда?
Чтобы объединить страну, нужна сила, собирающая людей. Разве пошли бы люди за человеком из одних пороков? Быть того не может — по крайней мере, до объединения Каи Нобутора был незаурядной, скорее даже способной личностью. Так почему же Нобутора лишился места правителя и был изгнан из Каи? По-моему, Нобутора сломался.
Провинция Каи — край крайне бедный. Пахотной земли мало, доход — всего около двухсот тысяч коку. Вдобавок горная страна, и ущерб от засух, холодных лет и разливов рек чудовищен. Говорят, бедствия случались что ни год. Объединив Каи, Нобутора вряд ли мог радоваться. Стать правителем Каи — это, если сравнить, всё равно что устроиться в чудовищно чёрную контору. Засуха, холод, наводнение, неурожай, голод. Как правитель он нёс за это ответственность. При таком наборе бедствий кто угодно свихнётся.
Чтобы поправить положение, оставалось лишь выйти наружу и отнять земли, где родится рис. Но на юге — сильный Имагава с Токайдо, на востоке — сильный Ходзё из Канто. Поневоле взор обращается на север, в Синано. А Синано — край многих удельных князьков. Он, верно, думал разбить их поодиночке и расширить владения, но не вышло. Оттого и повредился умом, и все от него отвернулись. Вот как-то так, полагаю.
Нет, может, и не отвернулись. Вполне возможно, что правда — его отправили на лечение в курортные края, в Суругу. В Каи болезнь не отступит, а в Суруге дочь, внуки. Если приставить их к уходу — удобно… «Ты хорошо потрудился, но сил больше нет, дальше пусть сын, а ты, отец, отдохни»
— вот что это, может, было.
Унаследовавший ему Харунобу кое-как одолел Суву, с трудом изгнал Мураками и, превозмогая трудности, продвигал покорение Синано. Расширял влияние, теряя обоих главных вассалов — Итами Нобукату и Амари Тораясу, — и многих других военачальников и воинов. Для Такэды потери отнюдь не были малы. Но и тогда Такэда не отказался от похода на север.
Для Такэды поход на север был, думаю, не столько расширением владений, сколько выбором между «сидеть и голодать» и «идти на север и есть рис». Государственная политика Такэды тех времён — предельно проста. Не хочешь голодать — бей того, кто послабее, и по-быстрому добывай рис. Вот и всё. Никакой стратегии. Чем-то смахивает на армию эпохи Сёва. В телесериалах порой выдумывают, будто он метил на море Этиго, но у Харунобу такого, по-моему, не было. Целились в слабое Синано и в Западный Кодзукэ.
Другое дело — Этиго, которым правил Кагэтора: оно совсем не похоже на Каи. Благодатные равнины, урожай риса вполне надёжен. И море есть, и торговля. Был и доход от особого товара — ткани «этиго-дзёфу». Этиго был страной более чем достаточной. Кагэтора, думаю, не мог понять тягот — нет, печали — Харунобу, рождённого в земле Каи.
Когда Харунобу двинул войска в уезды Синагата, Хансина, Такаи и Минути, род Таканиси, державший там силу, запросил подмоги у Кагэторы. Это и положило начало пяти битвам при Каванакадзиме, растянувшимся на десять лет. Через эти битвы Кагэтору стали оценивать как «праведного полководца», и он стал канто-канрэем, — но я не считаю Кагэтору праведным полководцем. Кагэтора держался за Каванакадзиму не ради мелких владетелей Северного Синано. Я вижу там куда более насущную проблему.
Просьбу о помощи подал род Таканиси, но главой рода тогда был Таканиси Масаёри, а его мать происходила из рода Нагао. То есть с Кагэторой он состоял в кровном родстве. И если проследить связи между родом Таканиси и родом Нагао, замечаешь странность. Эти два рода множество раз заключали брачные союзы. Из Нагао в Таканиси, из Таканиси в Нагао — женщины выходили замуж. То есть в жилах Кагэторы течёт и кровь Таканиси.
Браки тех времён — браки политические. Один раз — куда ни шло, но раз за разом заключать союз — значит, была в том какая-то политика. Обычно вступают в родство с влиятельными внутри страны. Так дом Нагао расширял бы своё влияние и мощь внутри Этиго. Но Нагао продолжал родниться с Таканиси из Северного Синано. Значит, придавал связям с Таканиси особое значение — но почему?
В ту пору, когда брачные союзы только начались, Нагао были домом сюгодая Этиго, а не сюго. То есть союз с Таканиси заключался, надо полагать, с одобрения сюго Этиго — дома Уэсуги. Выходит, политика этого брака была полезна не только Нагао, но и Уэсуги, а в более широком смысле — и всему Этиго. Иначе говоря, этот брачный союз надо рассматривать как одну из составляющих государственной политики Этиго.
Если взглянуть на границу Синано и Этиго с этой точки зрения, кое-что замечаешь. Современный человек, может, и не заметит, но в ту эпоху центром Этиго был не Ниигата, нынешний административный центр, а Дзёэцу. Само собой, и замок Касугаяма стоит в Дзёэцу. А Дзёэцу соседствует с Ииямой в префектуре Нагано — в ту эпоху это уезд Минути провинции Синано. Что это значит? В Этиго много равнин, и стоит врагу войти — естественных преград почти нет. Дзёэцу вмиг может быть разорён неприятелем.
Иначе говоря, отдать Северное Синано — особенно уезды Синагата, Хансина, Такаи и Минути — враждебной силе было для тогдашнего Этиго огромной проблемой безопасности. Потому дом Нагао и продолжал родниться с влиятельным родом Таканиси тех краёв, и дом Уэсуги это одобрял — а может, и подталкивал. Этот брак был теснейше связан с вопросами безопасности Этиго.
Политика безопасности Этиго тех времён, если смотреть лишь на границу Синано и Этиго, была, думаю, такой:
Первое — не допускать возникновения в Северном Синано огромной силы, враждебной Этиго.
Второе — удерживать уезды Синагата, Хансина, Такаи и Минути под властью прокруга Этиго.
То есть граница безопасности для Этиго проходила, можно сказать, по Северному Синано, включая уезды Синагата, Хансина, Такаи и Минути. Земли там богатые, урожай риса высок. Естественно, Такэда туда и двинулся. И то, что Кагэтора чутко откликнулся на просьбу рода Таканиси, естественно. Вероятно, ещё с той поры, как Такэда начал двигаться на север, Кагэтора пристально следил за его действиями.
Даже без просьбы Таканиси Кагэтора, думаю, выступил бы. Это не война ради справедливости. Это безопасность — то есть для Этиго вопрос жизни и смерти. Потому воины Этиго и шли за Кагэторой. Иначе десять лет бесплодной войны они бы не выдержали.
Словом, война между Такэдой, который отчаянно бился, чтобы решить продовольственную проблему за счёт Северного Синано, и Нагао (Уэсуги), который изо всех сил рвался обеспечить безопасность, — вот в чём суть битв при Каванакадзиме. Обе стороны сражались, держа в руках вопрос жизни и смерти. Вдобавок вряд ли обе понимали положение друг друга. Затянуться было неизбежно.
Позже, говорят, Тоётоми Хидэёси оценил это как «войну, которая никуда не ведёт», — но понял ли Хидэёси суть, когда так говорил?.. Когда Ода воевал с Такэдой, тот уже был могуч. Хидэёси, верно, не думал, что Такэда стал могучим, убегая от голода.
Возможность остановить войну была. Вторая битва при Каванакадзиме: тогда у Такэды не хватило провианта, и при посредничестве Имагавы заключили мир. Такэда кое-что вернул из захваченных земель и позволил мелким владетелям Северного Синано вернуться. И обещал больше не вторгаться. Продовольственное положение Такэды, видать, было совсем скверным. Пришлось пойти на такие уступки.
Вернувшиеся в Северное Синано владетели, верно, подумали: Кагэтора надёжен, опора — Этиго. Прокруга Этиго удержала Северное Синано. На тот миг можно было сказать, что Кагэтора полностью обеспечил безопасность Этиго. Кагэторе, надо думать, казалось, что вопрос безопасности решён. По-хорошему, на том всё и должно было кончиться.
Но сразу после этого случилась беда. Кагэтора, устав от смут в собственных владениях, сбежал из дому. Для Кагэторы вопрос безопасности был решён. Кто-кто, а посредником в мире был Имагава. Нарушь Такэда мир — опозорит Имагаву. На такое он не пойдёт. Даже если я сбегу, беды не будет. Такая мысль у него, возможно, и была.
Но Харунобу увидел в том удобный случай. Вернее сказать, желание добыть рис было слишком сильно. Он тут же возобновил вторжение в Северное Синано. Кагэтора, верно, изумился, и владетели Этиго тоже. Кагэтора тотчас вернулся в Этиго, и владетели, кроме некоторых, собрались под его руку. И разразилась третья битва при Каванакадзиме. Для Харунобу это был, думаю, просчёт. Харунобу, верно, желал большего смятения в Этиго. Столь быстрый отклик Этиго, думаю, вызвал у Харунобу недоумение.
С тех, вероятно, пор Харунобу и начал размышлять, что же значит Северное Синано для Этиго. Для жителей Этиго границ с Синано две. Граница фактическая и граница безопасности — то есть оборонительная линия. И граница безопасности включает Северное Синано… Осознав это, Харунобу, верно, оторопел. Каи — горная страна, горы служат и естественной твердыней, и границей. Для Харунобу, привыкшего к тому, что граница равна оборонительной линии, мысль о том, что граница не равна оборонительной линии, — особенно о вынесении оборонительной линии за пределы страны, — возможно, была невообразима.
«Я, сам того не заметив, вторгся во владения Этиго, эта война затянется». Так, верно, подумал Харунобу. И, вероятно, счёл это скверным. Политика Такэды — бить слабых и добывать рис. С Кагэторой так не выходило. И Харунобу, думаю, заново решил выстроить границу между Синано и Этиго.
Мир был невозможен. Раз Такэда однажды нарушил мир, Кагэтора не стал бы ему верить. Коли переговоры невозможны, оставалось решать силой. Незадолго до четвёртой битвы при Каванакадзиме Такэда построил замок Кайдзу. Харунобу, думаю, намеревался сделать этот замок опорой границы Синано и Этиго. «К югу от этого замка — владения Такэды. Потому не входите». Вот что это означало.
С 1560 года установление границы Синано и Этиго стало для Такэды насущной задачей. Ибо битва при Окэхадзама ослабила Имагаву. Обнаружилось новое слабое мясо. В Северном Синано дальше на север уже не продвинуться. Надо как можно скорее закрепить границу и идти на юг — так, верно, он думал. Это стремление и сделало четвёртую битву при Каванакадзиме столь ожесточённой.
В четвёртой битве при Каванакадзиме Кагэтора разбил свой лагерь к югу от замка Кайдзу, на горе Сайдзё. Вероятно, он думал о решающем сражении с Харунобу, но Харунобу, верно, схватился за голову. Намеренно ли, нет ли, но Кагэтора оказался внутри той границы, что замыслил Харунобу. Коли Харунобу хотел закрепить границу, оставалось лишь выбить Кагэтору с горы Сайдзё. Только так можно было заставить Кагэтору — нет, Этиго — признать, что к югу от замка Кайдзу — владения Такэды.
Ради этого и была применена знаменитая тактика дятла. Изучая эту тактику дятла, замечаешь странность. У отдельного отряда сил больше, чем у главных сил Харунобу. Главные силы — восемь тысяч, отдельный отряд — двенадцать тысяч. В таком распределении, естественно, сильно отразилась воля Харунобу. Харунобу во что бы то ни стало хотел выбить Кагэтору с горы Сайдзё.
Четвёртая битва при Каванакадзиме завершилась огромными потерями с обеих сторон. У Такэды пало четыре тысячи, у Нагао (Уэсуги) — три тысячи. У обеих сторон воины — крестьяне. То есть утрачена была и соответствующая производительная сила. И Харунобу, и Кагэтора, верно, побледнели. «Больше в Северном Синано не воевать»
— так, верно, они подумали.
После этого состоялась пятая битва при Каванакадзиме, но обе стороны не стремились к прямому столкновению. По-моему, обе проверяли, есть ли у противника воля к бою. И обе убедились, что воли к бою нет. Тут наконец граница Синано и Этиго и утвердилась. Вот как-то так, полагаю. Огромные потери обеих сторон в четвёртой битве при Каванакадзиме в итоге и утвердили границу.
Через два года разразится четвёртая битва при Каванакадзиме…
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…