Глава 1. «Ты жалок, Ноа»
Надо было догадаться.
В тот момент, когда Лила написала мне встретиться в той модной кафешке, которая ей так нравилась, где всё было крошечным, дорогим и пахло деньгами, я должен был понять, что что-то не так. Но нет. Я глупо вошёл с улыбкой, полный надежды, даже думал спросить её о дне рождения. Я был таким идиотом.
Я даже присесть толком не успел, как она меня огорошила.
— Я с тобой расстаюсь.
Я моргнул.
— Что?
Она даже не дрогнула, глаза острые, как кинжал, нацеленный мне в грудь.
— Я с тобой расстаюсь, Ноа. Мне повторить по громкой связи?
Сначала я засмеялся. Я реально подумал, что она шутит. Ну серьёзно, у нас же всё было нормально, правда? Мы даже утром разговаривали. Никаких знаков, никаких предупреждений, ничего.
— Подожди, серьёзно? Почему? Я что-то не так сделал?
Она склонила голову, будто пыталась быть нежной.
— Потому что, Ноа... ты жалок. И я больше не могу притворяться. То есть я пыталась, но это, если честно, выматывает.
Улыбка застыла у меня на лице.
— Прости?
Она откинулась на спинку стула, вся спокойная и невозмутимая, пока мой мозг уже съезжал с катушек.
— Хочешь, буду честной?
— Нет, — сказал я слишком быстро.
— Вообще-то да. Подожди, что за хрень ты вообще несёшь?
— Ты без денег, — сказала она без колебаний.
— Работаешь на тупиковой работе без намёка на повышение. Одеваешься так, будто махнул на жизнь рукой, практически сливаешься с фоном. Тебе не хватает амбиций, драйва, остроты, опасности, вообще чего-нибудь захватывающего.
— Ладно, ладно, я понял, но...
— И ещё, — продолжила она, потягивая свой напиток, будто это был обычный четверговый разговор, — секс с тобой — это как пить тёплое миндальное молоко с Библией у кровати. Твоё представление о жёсткости — выключить свет и один раз прошептать «да, детка».
Уши горели, чувство похуже смущения накрывало меня.
— Лила, какого чёрта?
— Я имею в виду, я пыталась тащить эти отношения, — сказала она, будто заслуживала медаль.
— Но я устала, Ноа. Ты как... фоновый шум. Твои объятия — будто меня заворачивают в тёплое влажное бельё, которое пахнет тоской.
Меня понесло.
— Ладно, ладно, послушай, я могу измениться. Я буду работать усерднее. Буду более напористым. Буду лучше одеваться, буду увереннее, буду тренироваться, буду, блин, даже вторую работу найду, если ты этого хочешь.
— Дыхание сбилось, тяжёлое и отчаянное, как и мои мольбы.
— Я сделаю всё, что ты захочешь, в постели, вне постели, я буду читать книги, смотреть видео, да хоть коучинг пройду! Прошу, Лила, не делай этого. Я люблю тебя.
— Ноа, — сказала она, глядя на меня с жалостью, которая почему-то была хуже всех оскорблений, что я уже получил.
— Нет смысла.
Я уставился на неё, желудок скрутило узлом.
— Почему? Почему нет?
Она улыбнулась.
— Потому что я уже трахаюсь с другим. Разве не очевидно?
Время остановилось.
Кажется, моя душа покинула тело и уплыла к потолку смотреть на остаток разговора с попкорном.
— Ты... что?!
— Он потрясающий. У меня бабочки в животе от одного взгляда на него. Он богат. Пахнет грехом. Когда я вижу его, я мгновенно мокну.
— Её улыбка стала слаще, взгляд ушёл куда-то в потолок, к невидимому образу, руки сложены, будто она говорит о Господе нашем и Спасителе.
— Ты?
— Её взгляд вернулся ко мне, улыбка растворилась в бесстрастном выражении.
— Ты меня сушишь, Ноа. Как Сахара. Кактус в засуху. Даже миражом не пахнет. Продолжать?
Я проссто смотрел на неё, ошарашенный, будто она только что пнула меня в душу, а потом попросила поблагодарить.
Я моргнул.
— ...Я собирался сделать тебе предложение.
— О.
— Она снова отхлебнула латте.
— Как неловко.
Я засмеялся. Горько и пусто.
— Это вообще было для тебя реальным?
Она склонила голову.
— Не особо. Я встречалась с тобой из жалости. Но теперь даже этого недостаточно.
Меня чуть не вырвало.
Она встала, грациозная как всегда, и достала из кошелька двадцатку.
— Я правда очень старалась полюбить тебя, Ноа, но...
— она осеклась, будто до этого не вонзала в меня безжалостно свои слова.
— Удачи в следующих попытках встречаться. Может, в следующий раз цели пониже.
Она бросила купюру на стол, будто давала чаевые официанту, и вышла. Вот так проссто. Цок, цок, цок — её дурацкие дизайнерские каблуки.
А я остался сидеть. Один. Тепло здания насмехалось надо мной. Кафе гудело вокруг: люди болтали, печатали, потягивали напитки, жили.
А я сидел неподвижно, чувствуя, будто земля разверзлась подо мной и проглотила меня целиком. Женщина, которую я любил два года, едва меня терпела.
Я просидел там, пока кофе не остыл и не стал горьким, как и всё остальное. Было бы несправедливо по отношению к себе, если бы я шагнул под встречный грузовик?
Потом я встал и поплёлся домой, прокручивая каждое слово Лилы, как смертный приговор на повторе, неся с собой лишь стыд, разбитое сердце и призрак обручального кольца в кармане.
Я добрался до дома, и тишина ударила, как кирпичом по лицу.
Моя студия выглядела ровно так, как я себя чувствовал: удручающе, тесно и тускло освещено. Такое место, которое говорит: «Привет, я сдался, пожалуйста, игнорируйте умирающее растение в углу». Я даже свет включать не стал. Просто скинул ботинки, рухнул лицом в кровать и позволил пустоте поглотить меня.
Она правда это сделала. Она бросила меня. Любовь всей моей жизни. Я чувствовал, как тупая боль разливается по всему телу, будто меня заново пропитали её словами.
Я лежал там какое-то время, глядя в потолок, пытаясь не думать. Но, конечо, у моего телефона были другие планы.
Пинг.
Уведомление из Твиттера.
Я схватил его, надеясь, боже, я даже не знаю, на что я надеялся. Может, она передумала? Может, она твитнула что-то вроде «Я уже скучаю по тебе»? Что-то глупое и наивное. Потому что бог знает, я бы простил и мгновенно взял её обратно.
Но нет.
Это было фото. Гребаное фото.
Лила. На вечеринке. Одетая сногсшибательно, как всегда. Сидит на коленях у какого-то парня и целует его в щёку.
Дыхание перехватило.
Мужчина, которого она целовала, выглядел нереально. Высокий. Острый подбородок. Одет во что-то, что стоило, наверное, больше моей аренды или вообще моего существования. Он выглядел таким невозмутимым, как бог среди смертных, в то время как я выглядел как грустный эпизодический персонаж ситкома, которого вырезали при монтаже.
Лила подписала: «Малыш» с одним красным сердечком-эмодзи.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…