Глава 62. Тень под фонарём
Пятеро вернулись в гостевой двор в подавленном настроении.
— Ворчать — ворчим, но и главу Ли жалко, — сказала Цзи Сингэ.
— Столько лет стережёт гроб наставницы, ждёт той единственной надежды. Эх, окажись я на его месте, тоже не решилась бы избавиться от отца.
Лин Буфэй поддел её:
— Ни с того ни с сего вообразила, будто твой отец впал в демонизм. Вот уж поистине почтительная дочь!
— Это метафора! Ты что, человеческой речи не понимаешь?
— рассердилась Цзи Сингэ.
Они перекинулись ещё парой колкостей, и атмосфера разрядилась.
— Молодой господин не ранен?
— спросил Байли Сюй.
— В каменной комнате только что была такая густая демоническая ци. Никому не стало дурно?
Про Бай Мэнцзинь и говорить было нечего: чем больше демонической ци, тем ей вольготнее. У Лин Буфэя совершенствование было высоко, так что и у него проблем не возникло. Остальные трое, пробыв в такой обстановке долго, так или иначе ощущали недомогание, и Байли Сюй захлопотал насчёт отвара.
Не успели они договорить, как пришёл ученик.
— Достопочтенные гости, наставник велел передать вам пилюли изгнания демонов.
— Глава Ли поистине заботлив, — растрогался Ин Шаогуан.
— Поблагодарите его от нас.
Ученик почтительно ответил:
— Если бы не ваша помощь, достопочтенные гости, ещё неизвестно, стояла бы сейчас наша Долина Царя лекарств. Несколько пилюль — это меньшее, что мы должны сделать, и благодарности тут никакой быть не может.
Прежде Долина Царя лекарств выказывала им учтивость лишь из гостеприимства, теперь же это была неподдельная признательность и восхищение. Пятерых приняли как родных, и настроение у них заметно улучшилось.
Когда ученики ушли, Цзи Сингэ сказала:
— Вообще-то глава Ли прав. Почтенный Царь лекарств спас несчётное множество людей. Теперь беда стряслась с ней самой — разве не должны мы сделать всё, чтобы её спасти? По-моему, нравы в Долине Царя лекарств честные, и она стоит того, чтобы её выручить.
Ин Шаогуан согласился:
— По-моему, глава Ли человек достойный, ни в коем случае нельзя дать ему впасть в демонизм.
Байли Сюй кивнул следом:
— Если он впадёт в демонизм, пострадает не только Долина Царя лекарств, но и все окрестные жители.
Лин Буфэй промолчал и лишь посмотрел на Бай Мэнцзинь.
Под четырьмя взглядами Бай Мэнцзинь сказала:
— Сначала отдохнём! Зал Царя лекарств ещё нужно привести в порядок, поговорим завтра.
Все рассудили, что так и есть: что бы ни делать дальше, придётся дождаться, пока Ли Яньшэн управится с Залом Царя лекарств.
---
Глубокой ночью, когда всё стихло, Бай Мэнцзинь закончила совершенствование. Она посидела немного, но сон не шёл, и она распахнула окно.
Вопреки ожиданиям, прямо напротив окна, под галереей, кто-то сидел.
Лин Буфэй услышал движение, обернулся и встретился с ней взглядом. Он слегка смутился:
— Я… я не мог уснуть, вот и вышел прогуляться.
Глядя на его порозовевшие уши, Бай Мэнцзинь вдруг вспомнила их первую встречу — в дупле того платана. Тогдашний Лин Буфэй был таким же: стоило ей взглянуть на него, и он не мог сдержать румянца.
«Может, он многое забыл, но остался тем же младшим главой Лин».
И голос Бай Мэнцзинь смягчился:
— Что, что-то на душе?
— Да, а…
— Лин Буфэй растерялся от неожиданной милости.
Все эти дни Бай Мэнцзинь обходилась с ним неплохо, но держала дистанцию. От Байли Сюя он слышал о прошлом и невольно думал: если бы он не потерял память, как бы она к нему относилась?
Это чувство утраты неотступно мучило его: казалось, он что-то потерял, но он не знал, как вернуть.
В тот день Ин Шаогуан сказал, что важнее всего — чего хочет он сам, и всё это время Лин Буфэй размышлял. Пока он не пришёл к выводу, перед Бай Мэнцзинь им владела робость, не позволявшая переступить черту.
— Не тревожься, — сказала она.
— Разве глава Ли не говорил? Рана в твоей голове заживёт, если дать ей время.
— Угу…
Бай Мэнцзинь взглянула на небо:
— Поздно. Ложись спать! Кто знает, что завтра будет. Выспишься — будут силы.
— Хорошо.
Увидев, что она собирается закрыть окно, Лин Буфэй выпалил:
— Ты не считаешь меня бесполезным?
Бай Мэнцзинь замерла.
Лин Буфэй замялся:
— Я потерял память, и меч, которому учился эти годы, не до конца вернул. В делах я уступаю брату Ину, уступаю старшей госпоже Цзи, уступаю даже Байли…
— Погоди, — перебила его Бай Мэнцзинь.
— Ты считаешь Байли бесполезным?
Лин Буфэй открыл рот:
— А, я не это имел в виду… Байли, конечно, силён, я просто…
— сорвалось с языка.
— Вот и всё. Байли силён, старшая сестра Цзи сильна, а брат Ин и подавно. Все трое — лучшие среди нового поколения учеников, с ними обычным людям не тягаться. Ты потерял память — и если бы при этом был сильнее их, разве это не значило бы, что они бесполезны?
Лин Буфэй усмехнулся. Она говорила ровным тоном, но он странным образом успокоился.
«Наверное, всё, что она скажет, я приму за чистую монету».
— Ладно, иди отдыхай. Если не спится, попробуй погонять духовную ци. Твои меридианы только-только восстановились, побольше упражняйся — на пользу.
Лин Буфэй кивнул, и вдруг в голове мелькнула мысль. Он поспешил спросить, пока она не закрыла окно:
— А если я так и не вспомню — что тогда?
Бай Мэнцзинь подняла на него глаза.
— Я хочу сказать…
— он набрался смелости, — можем мы начать заново? Как будто только что познакомились.
Договорив, он впился в неё взглядом, глаза его блестели — совсем как в тот день в дупле, когда он заключил с ней помолвку.
Бай Мэнцзинь долго молчала. Фонарь под карнизом качался от ночного ветра, отбрасывая на её лицо тени.
Лин Буфэй уже решил, что не дождётся ответа, как вдруг услышал её тихий голос:
— Теперь я тебе не нужна. Зачем же начинать заново?
— Ч-что?
— он опешил.
Бай Мэнцзинь подняла глаза и спокойно посмотрела на него:
— Демоническая ци в твоём теле исчезла, ты пошёл путём телесного совершенствования — значит, прерванные меридианы излечены. Если продолжишь совершенствоваться, станешь настоящим культиватором стадии Зародыша души, а с поддержкой Котла подавления демонов непременно достигнешь вершины и унаследуешь место главы.
Она помолчала и продолжила:
— Такому тебе я больше не нужна — ни чтобы лечить прерванные меридианы, ни чтобы строить планы. Наша помолвка потеряла смысл. К чему же начинать заново?
Лин Буфэй встретил её взгляд: в нём будто ничего не было, а будто было многое. Он задумался:
— Так вот почему ты со мной холодна…
Бай Мэнцзинь не стала объяснять — пусть думает так.
Лин Буфэй снова поднял голову, и в голосе его зазвучала решимость:
— Но ведь ты сказала не всю правду, верно?
Он замялся:
— Хотя… я не помню того, что было, но я ни за что не продал бы себя ради выгоды…
Бай Мэнцзинь вдруг сказала:
— Ты хочешь сказать, что любишь меня?
На лице Лин Буфэя снова вспыхнул румянец, взгляд заметался:
— Я забыл, что произошло, но ведь мои пристрастия не изменились.
Это что, завуалированное признание?
— Думаешь, если скажешь, я поверю? В твоей памяти мы знакомы всего несколько дней.
Лин Буфэй настойчиво спросил:
— Тогда что мне сделать, чтобы ты поверила?
Бай Мэнцзинь вдруг почувствовала, что настроение улучшилось. Она закрыла окно прямо перед ним:
— Вот придумаешь, как это доказать, тогда и поговорим!
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…