Глава 44. В ловушку
Фан Сюйчэн хлестнул плетью — стоявшая перед ним Мо Чоу в тот же миг обратилась тенью и рассеялась.
— Сюйчэн, муж мой, как ты мог так со мной поступить?
Послышался позади тихий, полный тоски голос. У Фан Сюйчэна волосы встали дыбом.
Он резко обернулся и увидел, что Мо Чоу преспокойно стоит позади.
Она смотрела на него, и в глазах её была сплошная горечь: — Я ведь всё ради тебя. Мы же договорились вместе добиваться славы и подвигов, сделать семью Фан великим родом среди бессмертных сект. Как же ты позволил мне одной сражаться в первых рядах и одинокой погибнуть в водах Минхэ… Как холодна та река…
Ложь! Всё это ложь! На лбу Фан Сюйчэна вздулись жилы, Плеть Громового Раската вновь устремилась вперёд.
Мо Чоу рассыпалась от одного удара.
— Сюйчэн, я и не думала, что ты такой человек. Я отдала тебе всю душу, неужели после моей смерти ты ни капли по мне не тоскуешь?
В этот раз Мо Чоу появилась сбоку, и в голосе её не было нарочитой страсти — лишь холодное разочарование.
Фан Сюйчэн и вовсе не обращал на неё внимания. Налитыми кровью глазами он обводил пространство вокруг: — Старая карга, выходи! Хватит корчить из себя призрака! Твоя дочь мертва, слышишь? Так соскучилась по ней — ступай составить ей компанию!
— Хлобысь! Хлобысь!
Плеть Громового Раската безостановочно хлестала, молнии-змеи метались во все стороны. Стоило появиться хоть малейшей трещине — он вцепился бы в неё мёртвой хваткой.
— Почему ты не пришёл меня спасти? Что ты тогда делал? Сюйчэн…
— Разумеется, я не стал бы тебя спасать!
Фан Сюйчэн резко обернулся и закричал на вновь возникшую «Мо Чоу»: — Даже культиватор стадии Зарождения души не смог её удержать, ты хотела, чтобы я погиб вместе с тобой?!
Он глубоко перевёл дыхание. Нескончаемые иллюзии постепенно доводили его до исступления: — Я тоже не думал, что те твари окажутся такими сильными. Виновата только ты сама — строила из себя добрячку, увязалась помогать Лин Юньчжоу. Поделом тебе, сама виновата!
— Хлобысь! Хлобысь!
Фантом рассыпался, но вновь собрался; собрался — и снова рассыпался.
— Сюйчэн…
Из глаз Мо Чоу потекли кровавые слёзы.
— Я уже умерла ради тебя, так почему же ты ещё и на мою мать руку поднял? Без неё у тебя не было бы нынешнего дня! Ты забыл, кто пробивал тебе меридианы, кто собирал для тебя техники?
— Тьфу!
Злобно сплюнул Фан Сюйчэн.
— Все эти восемнадцать лет я относился к ней с почтением, чтил как родную мать, а она и медяка мне не соизволила дать. Ты уже мертва — кому же тогда наследовать её учение? А она ещё собралась отправить меня в Секту Недостижимого предела! Попади я в эту секту — осталась бы мне жизнь?
— Почему это не осталась бы? Секта Недостижимого предела не убивает людей почём зря.
— Потому что…
Словно окатило ледяной водой, Фан Сюйчэн вовремя прикусил язык и остыл.
— Не пытайся выведать у меня что-нибудь. Я ничего не делал. Мо Чоу погибла от рук тех тварей, я тут ни при чём. Ну и что, что я повесил всех собак на Лин Юньчжоу? Все и так говорят, что он предатель, с чего бы мне вдруг молчать?
— Ты ещё смеешь говорить, что к смерти Ачоу не причастен?!
На этот раз внезапно появилась Ху Эрнян.
— Не будь тебя — разве пошла бы она к Минхэ? Она сражалась в первых рядах, рискуя жизнью, а ты прятался за её спиной и пожинал плоды. Ты пил её кровь, ел её плоть! А после её смерти — одну наложницу за другой заводил, валялся в постели с другими бабами на её заслугах!
— Ну и что с того?
Фан Сюйчэн и не думал стыдиться.
— Она сама захотела!
С этими словами он потерял терпение: — Хватит ломать комедию! Вонючая баба, ты теперь просто калека, какой прок от всех этих штучек? А ну разнесу твою долину вдребезги — посмотрим, куда ты спрячешься!
Едва он договорил — в небесах одна за другой вспыхнули молнии. Фан Сюйчэн взмахнул длинной плетью: — Вперёд!
Раскаты грома собрались воедино и разом обрушились вниз. В мгновение ока весь иллюзорный массив заполонили огни молний и треск.
Хм! Сейчас Ху Эрнян еле дышит, он здесь — самый сильный во всей долине. К чему ему все эти фокусы-покусы? Не надо мудрить — просто взять и проломить оборону силой.
Стоит ему прорвать иллюзорный массив перед глазами — а эти трое кто ранен, кто обессилен, кто искалечен, — не окажутся ли они в его полной власти?
Иллюзия перед глазами качнулась и снова замерла.
Видимо, силы недостаточно. Фан Сюйчэн взмахнул плетью, и громовые вспышки в небе усилились ещё на три десятых.
— Тресь!
Иллюзорный массив яростно сотрясся, почти разваливаясь, но в последний миг устоял.
— Сюйчэн…
Голос Мо Чоу прерывался.
— Ты… какое же у тебя жестокое сердце…
Фан Сюйчэна от этого жеманного голоса едва не стошнило. Видя, что массив вот-вот рассыплется, он разом проглотил горсть пилюль и вложил в удар все десять долей своей силы.
— Бах! Бах! Бах!
Громы слились в огромный громовой столб и, неся мощь неба и земли, обрушились вниз. Такая сила способна соперничать с первой небесной карой!
Фан Сюйчэн оскалился в злобной усмешке. Он не верил, что этим не прикончит их!
— Грохот!
Столб молнии рухнул, и на этот раз иллюзия наконец была разорвана, открыв взору внешний мир.
Незаметно для него уже почти рассвело.
Под одинокой отвесной скалой стояла одинокая могила, а рядом с ней травяная хижина смутно виднелась в утреннем свете.
Могильный холм был рассечён наполовину, обнажив внутреннее пространство, где трое человек — кто сидел, кто стоял.
На кровати, скрестив ноги, сидела Ху Эрнян; у туалетного столика, подперев подбородок и с притворным плачем наблюдая за представлением, стоял молодой господин; а рядом с ним — девушка, держащая над головой странный костяной зонт.
Увидев эту картину, Фан Сюйчэн почуял недоброе.
Что происходит? Его громовой столб даже не ранил их? Невозможно! Трое старых, слабых и больных — как они могли выдержать его удар в полную силу?!
Костяной зонт — белый с одной стороны и чёрный с другой — всё ещё крутился, по нему вились не до конца поглощённые громовые всполохи.
Последняя блуждающая молния собралась на поверхности зонта и со звоном — «па!»
— исчезла.
На теле молодого господина вдруг проявился призрачный силуэт небольшого треножника и втянул её в себя без остатка.
Он поднял голову, улыбнулся Фан Сюйчэну и голосом Мо Чоу произнёс:
— Сюйчэн, муженёк, какое же у тебя жестокое сердце!
Пусть это лицо и было красивым, пусть фраза прозвучала с томной нежностью — Фан Сюйчэн всё равно побледнел от злости, будто проглотил муху.
Значит, Мо Чоу только что притворялся он? А Ху Эрнян тогда…
Костяной зонт со щелчком сложился, и девушка, ещё юная и свежая, вдруг заговорила голосом Ху Эрнян, полным глубокой обиды:
— Фан Сюйчэн, я заставлю тебя лечь в могилу вместе с Ачоу!
Фан Сюйчэн выпучил глаза и пришёл в ярость:
— Вы ищете смерти!
В этот миг Ху Эрнян, сидевшая на кровати, внезапно распахнула глаза и бросилась на него:
— Ты сдохнешь первым!
Фан Сюйчэн поднял руку, желая ответить, но он только что истратил почти всю свою силу. Он успел лишь хлестнуть громовой плетью, как Ху Эрнян уже крепко схватила его.
Красные нити одна за другой проступили на её теле и потянулись к Фан Сюйчэну. Её голос дрожал от ненависти:
— Если бы не твоя жадность до заслуг и трусость перед смертью, разве с Ачоу случилась бы беда? Ты её погубил! Ты её погубил!
— Старейшина, нельзя!
Лицо Бай Мэнцзинь изменилось.
— Яд в вашем теле…
Но Ху Эрнян думала только о мести за дочь, ей было не до себя. Лишь бы отомстить — даже если яд немедленно убьёт её, она не пожалеет.
— Осторожно!
Предупредил Лин Буфэй.
— У него ещё остались силы!
Фан Сюйчэн по-настоящему ощутил приближение смерти. В страхе в нём вспыхнула отчаянная воля к жизни.
— Проклятая баба!
На его теле вспыхнули искры молний. Если это заклинание успеет завершиться, они оба разлетятся в пепел.
В решающий момент Бай Мэнцзинь схватила Лин Буфэя:
— Иди сюда!
Она взяла его руку и крепко прижала к макушке Фан Сюйчэна. Её духовная сила хлынула в его меридианы, приводя в движение ту огромную мощь культивации.
— А-а-а!
Из-под ладони вырвался предсмертный вопль Фан Сюйчэна.
Лин Буфэй широко раскрыл глаза — одна сцена за другой хлынули в его море сознания.
Запретное искусство бессмертных сект — Поиск души!
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…