Глава 93
Когда та прекрасная девушка плавной походкой приблизилась, стоявший рядом златокудрый рыцарь поднял глаза, бросил на неё взгляд и окинул с головы до ног.
Затем его взгляд скользнул по улыбавшемуся лицу дородного купца средних лет, после чего он опустил глаза — упавшая на лоб прядь волос скрыла промелькнувшее в его взгляде многозначительное выражение.
— Не окажет ли моя дочь честь стать наложницей Вашего Высочества?
Едва сделав глоток вина, он услышал, как его господин разразился сильным кашлем.
Похоже, слова дородного купца изрядно его напугали — он поперхнулся.
Кейхос поставил бокал, обернулся, протянул руку и легонько похлопал всё ещё кашлявшего Галлана по спине.
Галлан посмотрел на него — от кашля в уголках глаз выступили слёзы.
Рыцарь улыбнулся своему господину, одной рукой поглаживая юношу по спине, другой поднёс платок и промокнул слёзы в уголках его глаз.
Вероятно, заразившись спокойствием рыцаря, Галлан тоже немного пришёл в себя.
Кейхос едва заметно кивнул ему, затем отвернулся и продолжил есть с невозмутимым видом.
Галлан махнул рукой тому человеку средних лет.
— Прошу прощения, я ценю вашу доброту, — сказал он.
— Как же так? Ваше Высочество, моя дочь не пришлась вам по душе? Или вы считаете, что она старше вас? Если так, у меня есть ещё одна дочь, ей как раз исполнилось четырнадцать…
— Нет, дело не в этом.
Погоди-ка, четырнадцать лет — это же преступление.
— Ваша дочь прекрасна, просто я лично пока не имею таких намерений.
— Почему? Ваше Высочество, вы скоро достигнете совершеннолетия, а до сих пор рядом с вами нет никого, кто бы вам прислуживал, — это не подобает вашему высокому положению. Моя дочь ничего не требует, лишь бы служить вам, она согласна даже быть безымянной служанкой.
Дородный купец, желавший пристроить дочь, был чересчур настойчив, и Галлан на мгновение растерялся.
— Нет… э-э, я считаю, что, пока я не женился, я не буду рассматривать вопрос о наложницах. Это было бы несправедливо по отношению к моей будущей супруге…
Мужчина средних лет громко рассмеялся.
— Ваше Высочество, право слово, что такое женщины? Они лишь существа, способные выжить, только прицепившись к мужчине, и живущие, глядя ему в глаза.
Он говорил с беззаботным, само собой разумеющимся видом.
— Сколько женщин хочет мужчина — не их дело. А если не слушаются — нужно хорошенько проучить. Вот, я, простой купец, имею несколько десятков наложниц. А вам, Ваше Высочество, без сотни наложниц никак не показать ваше положение! Женщины — всего лишь игрушки, что тешат мужчин.
Галлан едва заметно нахмурился.
Он считал, что этот человек говорит слишком уж вызывающе.
В этот момент у его уха внезапно раздался тихий фырк, полный презрения и пренебрежения.
Он машинально обернулся на звук, огляделся — вокруг, низко склонив головы, почтительно прислуживали служанки, но того, кто издал этот звук, он не нашёл.
А стоявший рядом Кейхос, казалось, вовсе не обращал внимания на их разговор, сосредоточенно поглощая яства.
Чуть дальше полный юноша Тал сердито таращился на того человека средних лет и его дочь.
Когда прекрасная девушка только появилась, глаза Тала загорелись, он уставился на неё, не отрываясь. Но стоило ему услышать, что дородный купец хочет поднести эту девушку его господину, взгляд Тала мгновенно переменился.
От восхищения и восторга он перешёл к придиркам — и теперь, как ни смотрел на красавицу, всё в ней казалось ему отвратительным.
Тьфу, эта женщина даже не так хороша, как мой господин, а ещё имеет наглость пытаться пристроиться к нему.
Бесстыжая!
Пухлый Тал сердито думал про себя.
Едва Галлан отказал — он обрадовался.
Вот именно, у моего господина высокий вкус, на такую он и не взглянет —
Тал был погружён в свои мысли, а тот дородный купец тем временем продолжал уговаривать с улыбкой на лице.
— Так что, Ваше Высочество, не будьте так строги, примите мою дочь, пусть хоть служанкой будет.
Говоря это, он подмигнул стоявшему рядом наместнику Тозеса.
Наместник понял намёк и тоже с улыбкой обратился к Галлану.
— Ваше Высочество, это знак уважения от жителей Тозеса. Они надеются, что кто-то будет как следует заботиться о вас. Прошу, примите её.
— …………
Двое наперебой уговаривали его, и Галлан на мгновение задумался.
Он поднял глаза и посмотрел на черноволосую девушку, всё ещё стоявшую на коленях.
Девушка чуть приподняла взгляд — длинные, чуть раскосые глаза робко и застенчиво глянули на него. Лицо чистое и невинное, но в уголках глаз таилось кокетство.
Словно только что распустившийся бутон — в девичьей чистоте уже проглядывала толика соблазна. Такая красавица одним лишь томным взглядом способна разжечь в сердце мужчины трепет.
Галлан, на которого девушка бросила застенчивый взгляд, слегка опустил веки — тень от длинных ресниц легла на его полуприкрытые глаза.
Он сидел, скрестив ноги на подушке, и о чём-то размышлял.
— Через несколько дней я нанесу вам визит.
Он словно бы поддался уговорам, но ещё не принял окончательного решения — не сказал ни «да», ни «нет», лишь туманно обронил эту фразу.
Но эта его нерешительность заставила улыбки уговаривавших его людей расцвести ещё ярче.
Впрочем, если Галлан смягчился, то на лице Кейхоса не отразилось ровным счётом ничего, а для Тала это стало громом среди ясного неба — он остолбенел.
Г-г-г-господин?!
Нельзя, это совершенно нельзя, а-а-а-а—
Вам нельзя обманываться внешностью этой женщины! Она же даже не так хороша, как вы!
Сколько бы Тал ни вопил в душе, скорбя, словно по покойнику, все остальные, включая самого Галлана, казалось, пребывали в отличном расположении духа.
Так вечерний пир и завершился в приятной атмосфере.
Галлан проспал всю ночь безмятежным сном.
Лишь недовольный Тал ворочался с боку на бок, а утром встал с тёмными кругами под глазами.
Галлан, увидев его, приподнял бровь и спросил:
— Что случилось? Не выспался?
Тал молчал, укоризненно глядя на Галлана, словно брошенный пухлый щенок.
Галлан не удержался от смешка, поднял руку и погладил Тала по голове.
Кудрявые волосы Тала на ощупь оказались довольно приятными.
Кстати говоря, все, кто его окружал, были рослыми не по годам, и только Тал был чуть ниже его — единственный, кому он мог погладить голову.
Наместник примчался спозаранку, горячо поприветствовал Галлана и принялся сопровождать его в объезде города.
Сияя улыбкой, он сказал, что всё уже устроил, осталось лишь дождаться, когда принц соизволит отправиться в путь.
Галлан не отказался. По распоряжению наместника он сел в роскошно украшенную карету и в окружении плотного кольца войск проехал через добрую половину Тозеса, добравшись до храма Шамаша.
Новопостроенный храм стоял на взморье, на возвышенности.
Весь храм, словно отлитый из золота, сиял золотым блеском, украшенный самоцветами, — великолепный до крайности, роскошный до крайности.
Ступенчатая высокая платформа возносила его высоко над городом. На открытой площади высилась огромная статуя Шамаша, взиравшая сверху вниз на толпу.
С суровым выражением лица, одной рукой он опирался на меч, вонзённый остриём в землю, другой прижимал к ноге лежащего льва, а золотые зрачки обозревали землю.
В почти достроенном храме стоял гул — рабочие хлопотливо завершали последние штрихи.
Большинство из них были с обнажённым торсом, кожа — чёрная.
Совсем не похожая на здоровую, тёплую, с влажным блеском красивую медовую кожу высшей знати — это была грубая, безобразная чернота, выжженная палящим солнцем, а на теле виднелось множество шрамов.
Надзиратели то и дело взмахивали кнутами, со всей силы хлестая тех, кто двигался медленнее.
Заметив, что взгляд Галлана задержался на этих людях, наместник с улыбкой пояснил.
— Ваше Высочество, это рабы.
Галлан не ответил, лишь скользнул взглядом по блистающему храму.
— На строительство этого храма ушло немало денег?
— спросил он.
Наместник поспешно ответил:
— Из казны выделено было немного, расходы на строительство храма сообща покрыли жители Тозеса.
— И добавил: — Большую часть средств пожертвовали те купцы, что были вчера вечером.
— Те несколько человек — крупнейшие здешние купцы?
— Да, они почётные граждане Тозеса. Часто жертвуют на починку мостов и дорог, а ещё открыли несколько богаделен, где призревают одиноких стариков и калек.
Наместник улыбнулся:
— Вон там, видите, как раз одна из них.
Галлан проследил за направлением, куда указывал наместник, и слегка кивнул.
Осмотрев храм Шамаша, наместник повёл его в гавань.
Гавань Тозеса делилась на военную и гражданскую. По дороге было видно, что гражданские гавани — и большие, и малые — кишат народом: корабли снуют туда-сюда, на причалах толпится люд, шумно и оживлённо.
Из-за процветающей торговли Тозес часто подвергался нападениям пиратов.
Поэтому здешние войска Алландиса состояли в основном из моряков, а пехота была вспомогательной.
Король Камос особо дозволил Тозесу оставлять себе треть ежегодных налогов на содержание и расширение местного флота.
В отличие от конницы Алландиса, морские солдаты Алландиса не носили доспехов — они были одеты в тёмно-синие суконные одежды, и лишь в ключевых местах их защищали кожаные доспехи.
Поскольку Тозес был важнейшим портом Алландиса, здесь стояли целых три флотилии.
Наместник ведал лишь управлением городом, в отношении войска он имел только право совета, но не вмешательства — вся военная мощь Алландиса подчинялась напрямую королю Камосу.
Сейчас командующий, возглавлявший эти флотилии, вместе с тремя капитанами ожидал их в военной гавани.
Едва завидев Галлана, они склонились и опустились на одно колено, приветствуя его.
Взгляд Галлана на мгновение задержался на лице командующего средних лет, затем он отвёл глаза и, улыбнувшись, произнёс несколько официальных хвалебных фраз. После этого в сопровождении наместника и этих военачальников он принялся осматривать военную гавань.
В гавани Галлан и его свита увидели множество боевых кораблей, стоявших у причалов.
Корабли были и большие, и малые: лёгкие трёхмачтовые суда и тяжёлые крупные гребные. Самый величественный из них достигал шестидесяти-семидесяти метров в длину, только вёсел по бортам насчитывалось несколько сотен, расположенных в три яруса сверху донизу — густо-густо, так что глаза разбегались.
При виде огромного боевого корабля Тал, впервые узревший такое чудо, издал восхищённое «ух ты!» и принялся цокать языком.
Пока Галлан и его свита разглядывали гигантский корабль, среди нескольких человек, следовавших за ними, у одного лицо было каким-то нехорошим.
Это был коренастый военачальник с короткими тёмно-каштановыми волосами, один из трёх капитанов. Кожа у него была очень тёмной — той чернотой и обветренностью, что оставляют долгие годы в море, палящее солнце и солёный ветер.
Густые брови, полные губы, грубое, но мужественное лицо с резкими чертами, широкий лоб, а во взгляде сквозила твёрдость.
Всю дорогу он был погружён в тяжёлые думы, молчал, словно о чём-то размышляя. А окружающие, казалось, нарочно оттесняли его в сторону, не давая приблизиться к принцу.
Военачальник долго молчал, и лишь когда Галлан собрался покинуть военную гавань, его взгляд вдруг сделался решительным, словно он принял какое-то решение.
Не обращая внимания на предостерегающие взгляды сослуживцев, он вдруг широким шагом вышел вперёд, преградил путь Галлану и опустился на колени.
— Ваше Высочество, капитан седьмой флотилии Алландиса Сес имеет к вам важное донесение.
Неожиданный поступок коренастого военачальника заставил всех, кто мирно беседовал и смеялся, умолкнуть. Наместник нахмурился и перевёл взгляд на главного командующего.
Тот шагнул вперёд, с суровым и холодным лицом, и низким голосом произнёс:
— Капитан Сес, перед лицом Его Высочества вы слишком дерзки.
Он ледяным взглядом уставился на Сеса.
— Немедленно отправляйтесь назад и готовьтесь понести наказание!
— Я приму любое наказание, но прежде, Ваше Высочество, прошу вас непременно выслушать моё донесение.
Сес не изменился в лице, на суровом лице застыла решимость, и он с мольбой устремил взгляд на Галлана.
Галлан на мгновение задумался, а затем спросил:
— Сначала скажите: то, о чём вы хотите доложить, связано с флотом?
— Да, я…
— Тогда не надо.
Златокудрый принц прервал Сеса, строго произнеся:
— Все военные дела решает братец-король. Без его дозволения никто не смеет вмешиваться в дела армии. Я не исключение.
С этими словами он, не глядя ни на кого, махнул рукой и быстро зашагал прочь — так быстро, словно боялся замараться.
Оставшиеся переглянулись, прекрасно понимая, что означали слова Галлана.
Вся военная мощь Алландиса подчинялась напрямую королю Камосу. И хотя принц Галлан сейчас был первым в очереди наследования, малейшая попытка прикоснуться к военной власти наверняка привлекла бы внимание короля — а то и вызвала недовольство.
Ведь военная сила испокон веков — то, чего правители остерегаются больше всего.
Потому принц Галлан и отказался наотрез, и тотчас ушёл, явно не желая навлекать на себя подозрения короля Камоса.
Сес, стоя на одном колене, ошарашенно смотрел вслед удалявшемуся принцу, застыв, словно каменное изваяние.
Златокудрый рыцарь с повязкой на глазу подошёл к нему, сверху вниз глянул на него, протянул руку и надавил ему на плечо.
Тот глухо крякнул — он стоял на одном колене, но от сильного нажима Кейхоса второе колено с глухим стуком тоже ударилось о землю. Он обеими руками упёрся в землю и лишь с трудом не рухнул плашмя.
Совершенно очевидно: рыцарь-защитник принца остался недоволен его дерзостью по отношению к принцу и применил к нему наказание.
Покончив с наказанием, Кейхос разжал руку, развернулся и быстрым шагом направился догонять принца.
Командующий средних лет холодно покосился на несколько растерянного Сеса, не удостоил его больше вниманием и, развернувшись, ушёл.
Остальные тоже бросили на Сеса взгляды, какими смотрят на безумца или на покойника, и поспешили догнать принца.
Все они знали: после такого этот тип, пожалуй, пропал.
Оставленный всеми Сес всё ещё стоял на коленях, с растерянным взглядом, весь вид у него был потерянный.
Спустя долгое время он горько усмехнулся, словно насмехаясь над самим собой.
Друг долго уговаривал его не верить слухам о так называемом «Мудром принце», но он всё равно упёрся… что ж, он и вправду был слишком наивен.
Под завывающий морской ветер Сес медленно поднялся на ноги и тяжёлой поступью побрёл вглубь военной гавани.
Его одинокая спина выглядела до крайности унылой.
Спустя мгновение в этом безлюдном месте вдруг что-то зашевелилось.
Что-то устремилось в ту сторону, куда ушёл Сес.
……
— Ваше Высочество, не сердитесь. Из-за такого наглого и грубого типа не стоит злиться. Может, пусть господин Кейхос ещё раз проучит его…
Тал, трусцой догонявший быстро шагавшего Галлана, был крайне недоволен тем грубияном, что рассердил его господина.
Галлан взглянул на него и вдруг спросил:
— Тал, тебе не кажется, что тот морской командующий чем-то знаком?
— Правда?
Пухлый юноша почесал затылок — он всё это время глазел на гигантские корабли и вовсе не обращал внимания на людей.
— М-м.
— Рыцарь с повязкой на глазу рядом слегка кивнул.
— Действительно, чем-то знаком.
Он хотел ещё что-то сказать, но в этот момент сзади уже подоспели люди, и он, улыбнувшись, не стал продолжать.
Наместник и остальные поспешно догнали их, окружили Галлана, принялись наперебой извиняться и заверили, что разберутся с тем капитаном по имени Сес. Лишь тогда лицо Галлана смягчилось, и на нём снова появилась улыбка.
Все облегчённо выдохнули.
Когда они вышли из военной гавани, день уже перевалил за половину. Наместник спросил, куда Галлан желает отправиться ещё. Галлан задумался.
— Раз уж вчера я пообещал тому купцу нанести визит, — сказал он, — пожалуй, отправлюсь прямо сейчас.
Наместник кивнул, подозвал ожидавшую карету и услужливо помог принцу сесть.
Вчера для вида отнекивался, а сегодня уже не терпится ехать смотреть на красотку.
На лице его была улыбка, но в душе он усмехнулся.
Принц хоть и молод, но всё же мужчина — не избежать ему соблазна женской красоты.
Снова усевшись в роскошную карету, Галлан задремал на мгновение. Карета в окружении плотного кольца солдат проехала по улицам и прибыла к особняку вчерашнего купца.
Уже смеркалось. Получивший известие купец средних лет давно стоял у ворот со всей семьёй, почтительно ожидая, и с радушной улыбкой встретил прибытие принца.
Выйдя из кареты, Галлан поднял голову и окинул взглядом окрестности.
В ушах смутно слышался шум волн, бьющихся о берег. Перед ним высился огромный особняк.
По размерам он не уступал даже наместничеству Тозеса, но был куда пышнее и роскошнее.
Расположенный на живописном взморье, он величаво возвышался на каменистой возвышенности: резные башни и высокие терема, а среди них высилась даже одна башня.
Крыша, казалось, была замешана на золотой пыли — под лучами заката она сверкала золотом, ослепительно и великолепно.
Уголки губ чуть приподнялись. Галлан отвёл взгляд и в окружении толпы вошёл в этот купеческий особняк.
Вечером был пир — ещё роскошнее вчерашнего.
Яства рекой сменяли друг друга: отведают пару кусочков — и уносят, подают новые, совсем иные, непохожие яства, словно вода течёт. Купец средних лет всё время следил за выражением лица Галлана; видя, что тот ест с большим удовольствием и вид у него радостный, он и сам улыбался всё шире.
Когда трапеза завершилась, уже совсем стемнело. Купец средних лет, улучив момент, принялся уговаривать Галлана остаться ночевать у него в доме.
Галлан колебался. Красавица, стоявшая рядом с купцом, застенчиво глянула на него. Взгляд юноши замер, он с сомнением кивнул.
Стоявший рядом Тал, наевшийся до круглого живота, пришёл в сильную тревогу. Он свирепо таращился на эту кокетливую красотку, мечтая лишь о том, чтобы оттащить её от глаз своего господина.
Видя реакцию принца, он не на шутку всполошился.
Когда дело дошло до распределения спален, случилось то, чего Тал боялся больше всего.
Этот бесстыжий купец средних лет поклонился принцу и с улыбкой произнёс:
— Раз уж Ваше Высочество сегодня остаётесь ночевать, не лучше ли не откладывать? Пусть сегодня вечером моя дочь прислужит вам?
Тал пришёл в ужас.
Обернувшись, он увидел, что принц опустил голову — вид у него был колеблющийся, но в то же время словно бы заинтересованный. Тал тотчас поспешил к нему, желая отговорить.
Но он был слишком сыт, к тому же грузен, и не успел он с трудом протиснуться поближе, как услышал, что бесстыжая красавица, застенчиво и робко, окликнула принца.
Голос, словно струна, с лёгкой дрожью, задевающей за живое.
А затем Тал, выпучив глаза, увидел, как его господин кивнул.
Он остолбенел, глядя, как его господин вместе с той девушкой входит в комнату, и дверь закрывается у него перед глазами.
Купец средних лет, сияя улыбкой, удалился, вполне довольный.
Перед уходом он велел слугам удалиться и не приближаться к этому месту ночью, чтобы не мешать делам принца.
Тал горел как на огне. Он схватил за руку собиравшегося уйти Кейхоса.
— Господин Кейхос! Вы не можете просто смотреть, как — принц — он — он-он-он—
От волнения он начал заикаться.
— Так нельзя!
Златокудрый рыцарь с совершенно безразличным видом, равнодушно скользнув по нему зелёными глазами, произнёс:
— Тал, принц уже не ребёнок. Позвать женщину для услуг — вполне нормально. Тебе лучше не совать нос не в своё дело, иначе, если разозлишь принца, он, чего доброго, прогонит тебя прочь.
С этими словами он стряхнул руку Тала, лениво зевнул, развернулся, вошёл в соседнюю комнату и с хлопком закрыл дверь — похоже, собирался отдыхать.
Тал ещё долго стоял на месте, наконец, повесив нос, побрёл в комнату на другой стороне.
Он лёг на кровать, ворочаясь с боку на бок, и никак не мог уснуть.
Он тупо смотрел в потолок, и на душе у него было невыносимо скверно.
Господин рыцарь Кейхос прав: все мы мужчины, и он тоже понимал, что если помешает принцу в таком деле, тот непременно разгневается.
Но…
Стоило вспомнить выражение, промелькнувшее в глазах той девушки, как сердце снова вспыхивало огнём.
Он хоть и молод, но во дворце повидал всяких людей.
Он видел: та девушка с виду чиста и невинна, но на деле — та ещё хищница. Она смотрела на принца взглядом, словно шакал, готовый проглотить его целиком.
Провалявшись на кровати без сна, Тал вдруг резко сел, стиснул зубы и решился.
Будь что будет, хоть умереть!
Некогда раздумывать!
Даже если принц прогонит его, он не позволит какой-то девке с нечистыми помыслами осквернить его чистого и благородного господина!
Пока он колебался — мялся и не решался, но, приняв решение, пухлый юноша тотчас засуетился.
Дверь в комнату принца наверняка заперта изнутри — просто так не войти. Но раз комната принца была по соседству, Тал подумал: а не перебраться ли с собственного подоконника на подоконник комнаты принца? Он подбежал к окну своей комнаты и высунулся наружу.
…Чёрт, высоко-то как.
Пухлый юноша, слегка страдавший боязнью высоты, дрожа, отпрянул назад.
Он повёл глазами по сторонам, подумал, поискал в комнате что-нибудь острое и, найдя, открыл дверь.
Высунув голову за дверь, он ещё долго озирался по сторонам и, убедившись, что вокруг никого нет, на цыпочках подбежал к плотно закрытой двери принца.
К счастью, с детства, чтобы добывать сплетни и веселить принца, он любил тайком подслушивать по дворцу, и ради того, чтобы всюду пролезть, наловчился в искусстве тихонько отпирать двери.
Сказано — сделано. Пухлый юноша, пыхтя, принялся возиться с замком.
Вскоре раздался лёгкий щелчок — дверь открылась.
Тал осторожно приоткрыл дверь, сперва просунул голову, желая разведать обстановку.
Но, взглянув, он тотчас вскипел кровью, волосы встали дыбом от гнева.
В комнате, на большой кровати, девушка, изящно изогнувшись, лежала на боку, одной рукой придерживая сползшую с локтя принца одежду, и, казалось, склонив голову, прижималась к левому плечу принца.
А принц сидел боком; одежда на правом плече была разорвана и сползла с руки, обнажая под светом лампы изящное плечо и добрую половину белой груди.
Вскипевший от гнева Тал в один прыжок взвился в воздух и, не раздумывая, ворвался внутрь — словно разъярённая наседка, защищающая цыплёнка, вся шерсть дыбом.
Он оттолкнул девушку, что мягко льнула к Галлану.
Раздался глухой стук — девушка, сбитая Талом, шлёпнулась с кровати.
Она упала лицом вниз на пол и лежала неподвижно, словно чурбан.
Галлан испуганно вздрогнул, обернулся и увидел круглое лицо Тала, побагровевшее от ярости.
Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но не успел — Тал схватил его за плечи.
Пухлый юноша, глядя на разорванную одежду своего господина, на его полуобнажённый торс, чувствовал, как сердце сжимается от боли.
— Господин, всё из-за меня, я опоздал!
Лицо его было исполнено скорби и негодования.
— Что эта женщина с вами сделала? Она что, вас —
Галлан, которого тот тряс, слегка закружилась голова.
— Э-э… Тал, ты сначала успокойся…
Пухлый юноша, погружённый в собственные мрачные фантазии и терзаемый горем, не слышал слов Галлана и продолжал винить себя.
— Всё из-за меня! Из-за меня! Господин, у-у-у-у-у, я виноват перед вами, мне нужно было прийти раньше.
Тал крепко вцепился в плечи Галлана, не отпуская, скрежеща зубами, и его пухлое лицо даже перекосилось от злобы.
При одной мысли о том, что чистый принц пострадал от рук этой женщины, он едва не расплакался.
— Я виноват перед вами—
В этот миг вдруг раздалось тонкое попискивание, и в распахнутое окно проскользнул маленький чёрный силуэт.
Чёрная мышка вбежала в комнату, встала на задние лапки, поджав передние, склонила головку набок, глядя на двоих в комнате, и в чёрных бусинках-глазах застыло недоумение.
А в следующее мгновение мужчина, следовавший за мышкой в темноте, перемахнул через подоконник и ступил в комнату.
Подняв голову и увидев открывшуюся картину, он на миг остолбенел.
Девушка, лежащая на полу без движения.
Принц, явно подвергшийся нападению, с растрёпанной одеждой и разорванным верхом.
Тот толстяк, что был утром, нависал над принцем, обеими руками вцепившись ему в плечи, с перекошенным лицом.
У этого коренастого военачальника, питавшего безграничную преданность королевскому дому Алландиса, вмиг вздулись жилы на лбу.
Со звоном из ножен выскользнул меч.
Он шагнул вперёд — и лезвие упёрлось в горло Тала.
— Мерзавец! Что ты собираешься сделать с принцем!
Мужчина, понизив голос, яростно рявкнул, глядя на Тала глазами, готовыми извергнуть пламя.
— Как ты посмел совершить такое бесстыдство с Его Высочеством!
Если бы не опасение, что этот грязный тип в предсмертной агонии ранит принца, он уже снёс бы ему голову одним ударом.
Он гневно смотрел на Тала, рыча вполголоса:
— Не хочешь умереть — немедленно убери свои грязные руки!
Тал, на которого накричали, услышал лишь половину фразы мужчины — всё его внимание целиком привлекло обнажённое лезвие, в голове была лишь сверкающая сталь, и он не расслышал остальных приглушённых яростных выкриков.
Убийца!
Эта мысль мгновенно пронеслась в голове Тала.
Блеск клинка заставил его ноги подкоситься.
Но, вспомнив, что за спиной — принц, он стиснул зубы и, раскинув руки, заслонил собой Галлана.
— Пока я здесь, тебе не навредить господину!
Галлан, заслонённый им сзади: «…………»
Военачальник, который только что готов был разрубить Тала одним ударом: «???»
Тал, у которого подкашивались ноги, собрал всё своё мужество и свирепо уставился на убийцу, вознамерившегося заколоть принца, желая убить его взглядом, но вдруг заметил, что убийца ему кого-то напоминает…
…………Э?
Это же тот самый морской военачальник, что днём в военной гавани дерзко пал на колени перед принцем и говорил о каком-то донесении?
Почему он здесь?
Тал, к горлу которого приставлен меч, стоял в полном недоумении.
Забытая всеми чёрная мышка склонила головку, разглядывая людей в комнате, пискнула и шевельнула усиками.
Затем, словно что-то учуяв, она повернула мордочку и уставилась на подоконник, через который влезла.
На высокой стене снаружи стройная фигура, пользуясь темнотой, тайком перебиралась с соседнего подоконника.
Ловко развернувшись, он проворно вскарабкался на подоконник этой комнаты, а затем, перекинув тело, бесшумно приземлился на пол.
Подняв глаза и увидев беспорядок в комнате, златокудрый рыцарь на мгновение опешил.
Скользнув взглядом по сторонам, Кейхос понимающе усмехнулся и тихонько присвистнул.
— Ну и весело же у вас тут, Ваше Высочество.
Галлан: «…………Да уж, весело.»
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…