Глава 80
Яркое пламя костра окрасило чёрное ночное небо в багровый цвет, а щёку юноши, сжимавшего в руке белоснежный длинный меч, залило алым.
Золотистая чёлка в беспорядке рассыпалась по уголкам его глаз. Он поднял голову и уставился на мужчину, сидевшего верхом на вороном коне.
Как и все тастийцы, этот мужчина был высок и могуч — об этом говорили напряжённые трицепсы на руке, сжимавшей чёрное железное копьё. Его тело было невероятно сильным и крепким.
— Принц Алландиса?
Мужчина сидел на коне, глядя на него сверху вниз, с высоты своего положения.
Пламя костра ярко освещало его медные доспехи.
Он сказал:
— Ты ещё мал, у тебя могло бы быть долгое будущее… Но, к сожалению, тебе не следовало здесь находиться.
Галлан плотно сжал губы и ничего не ответил.
В его золотистых глазах отражалось лицо мужчины — лицо, удивительно похожее на лицо Опады, стоявшего позади.
Он услышал тот полный сновидческого бреда крик Опады:
«Старший брат».
Галлан крепче сжал в руке белый меч.
Этот человек был старшим братом Опады и одновременно — бывшим другом его рыцаря Кейхоса.
…
Когда он ел принесённую Анну пустынную жареную крольчатину, ему стало любопытно, и он спросил, что означали те слова, которые Кейхос сказал после победы над Опадой.
Хотя это и было его личным делом, Кейхос не стал ничего скрывать.
— Тот, о ком я сказал, что с ним трудно предсказать исход боя — это старший брат Опады.
— Старший брат Опады?
Галлан на мгновение опешил, а потом вдруг вспомнил, что Опада тоже как-то говорил ему, что его старший брат очень силён и тоже приручил ястреба.
Когда Опада говорил это, на его лице было гордое выражение — похоже, он очень восхищался своим братом.
— Кейхос, ты знаешь его старшего брата?
Кейхос громко рассмеялся.
— В своё время он был парнем, чья слава не уступала моей. Я был более известен на юге, а он прославился на севере ещё раньше меня.
— Но как вы познакомились?
— Я сопровождал короля Камоса на северный фронт. Иногда мы объединялись с тастийцами против государства Гэшу, вместе выходили на поле боя убивать врагов — так и познакомились.
— Он силён?
— Да, он очень сильный мужчина. Опада уступает ему в воинской доблести. К тому же он — редкий среди тастийцев человек с гибким умом.
Галлан моргнул.
Этот его рыцарь-хранитель, хоть и казался ленивым и беспечным, но тех, кого он хвалил, можно было пересчитать по пальцам.
Уже по одному этому описанию он смутно чувствовал, насколько силён тот человек.
Он задумался и не удержался, задав ещё один вопрос.
— Сильнее тебя?
— Не знаю. Алландис и Таста — союзники, на поле боя мы были товарищами по оружию, поэтому я никогда не бился с ним насмерть. Иногда, конечно, мы спарринговали, но в таких боях, где на кону не стоит жизнь, ничего не понять — в основном у нас были и победы, и поражения.
Кейхос немного помолчал, обдумывая ответ, и сказал:
— Честно говоря, если бы дело дошло до смертельной схватки, я не думаю, что проиграл бы, но и уверенности в победе у меня нет. К тому же мы так давно не виделись, я не знаю, каково его мастерство сейчас. Но в те годы он действительно был лучшим среди тастийских воинов и назначенным преемником тастийского генерала…
— М? А почему тогда сейчас этот пост занял Опада?
Галлану было действительно любопытно.
Если даже Кейхос считал его выдающимся, и к тому же он был редким тастийцем, обладающим умом, то, должно быть, он был исключительным наследником. Почему же его сменил Опада, который уступал ему и в силе, и в уме?
— И потом, если он действительно воин, равный тебе по славе, то он должен быть очень известен. Но я никогда о нём не слышал.
Золотоволосый рыцарь на мгновение замолчал. Он откусил кусок сочной жареной крольчатины и прожевал несколько раз.
Свет костра отразился в его зелёных глазах, и в этот миг в его взгляде промелькнуло сложное выражение.
— Примерно пять с лишним лет назад… В тот раз, когда мы вместе с Тастой сражались против армии Гэшу, тастийские войска под его командованием упустили момент для атаки, что едва не привело к разгрому на северном фронте.
Кейхос тихо вздохнул.
— Король Тасты пришёл в ярость, а тастийский генерал немедленно прибыл на поле боя, лишил его командования и сам принял руководство армией. Хотя мы в итоге и одержали победу, но, чтобы дать отчёт Алландису, генерал лишил его статуса наследника.
— …С тех пор он исчез с поля боя.
Кейхос произнёс это, глядя в бескрайнее ночное небо.
В этот миг в его сознании снова всплыл тот образ, который уже почти стёрся из памяти, и в его взгляде появилась тень ностальгии.
Тот доблестный тастийский воин.
Много лет назад они плечом к плечу сражались на поле боя.
В те времена молодой тастийский воин был полон сил и уверенности, он покорял поля сражений.
А теперь…
Он сам по-прежнему мчится по полю боя, а тот тастийский герой, которому было суждено бесконечное сияние в будущем, из-за одной-единственной ошибки был лишён всех лавров, сброшен на дно — и о нём больше не было вестей.
…………
«Это был тастийский воин, редкий обладатель одновременно и воинской доблести, дарованной богом войны, и мудрости, дарованной богом неба».
У костра Кейхос сказал ему именно так.
Галлан напряг всё тело. Он был страшно взволнован.
Он прекрасно понимал: он может сражаться с обычными солдатами, но биться с воином уровня Кейхоса — это совершенно невозможно.
Только что, когда он бросился вперёд, чтобы отразить тот удар копья, он выложился полностью.
До сих пор его руки, сжимавшие рукоять меча, всё ещё немного немели.
Он никак не ожидал, что тем, кто спланировал резню тастийского посольства, окажется…
Мужчина замолчал и, выставив копьё, нанёс прямой удар.
Галлан инстинктивно поднял руку и блокировал направленное в него остриё.
Огромная сила заставила онеметь его руку. Он с огромным трудом отвёл удар чёрного копья в сторону.
Но едва он отбил остриё, как оно тут же отдернулось, и следом последовал новый удар.
Галлан, который ещё даже не успел восстановить равновесие после отражения предыдущей атаки, был вынужден снова принять этот удар на себя и отступил на шаг.
Мужчина не останавливался, но и не прилагал всех сил.
Он видел, что Галлан совершенно не ровня ему. Он словно кошка с мышкой забавлялся с Галланом, раз за разом нанося ему удары копьём.
— Принц Алландиса, и это всё, на что ты способен?
Он безжалостно насмехался, глядя на Галлана с крайним презрением.
Будучи всадником и имея в руках длинное копьё, он полностью подавлял юношу, стоящего на земле.
Галлан смутно улавливал в тоне мужчины немалую ненависть к Алландису. Но у него не было времени на размышления — одних лишь усилий, чтобы отражать непрерывные атаки всадника, уже требовали всей его выносливости.
Очередной тяжёлый удар копья.
Сильная вибрация передалась от лезвия меча.
Руки, из которых уже сочилась кровь из разорванной в месте большого пальца кожи, больше не могли удержать рукоять. Длинный меч был выбит чёрным копьём, а сам Галлан от удара опрокинулся навзничь и упал на землю.
Всадник на коне смотрел на Галлана сверху вниз.
Юноша сидел на земле, запрокинув голову, и смотрел на мужчину, тяжело дыша.
— Алландис встал на пути Тасты.
С этими словами мужчина с силой опустил своё длинное копьё на Галлана —
Звон.
Чёрное железное копьё снова было перехвачено на полпути.
Мужчина, чей удар был остановлен, слегка приподнял бровь, глядя на того, кто его заблокировал, словно слегка удивившись.
— Опада, я лично учил тебя всем боевым искуссвам. И теперь ты осмеливаешься направить на меня свой клинок?
Тастиец с каштановыми волосами стоял перед Галланом, заслоняя его собой. Мышцы его лица всё ещё были напряжены, плечи сведены до предела.
Он тяжело дышал, грудь его бурно вздымалась.
Только что выпавший из рук палаш он снова крепко сжимал в руке, направив его на стоящего перед ним мужчину.
— Я давал клятву перед богом войны Ашуром…
Горло Опады вибрировало. Он смотрел на мужчину, которым когда-то восхищался, и стискивал зубы.
Сжимавшие рукоять пальцы побелели в суставах.
— Я поклялся, что пока я жив, никому не позволю причинить ему вред!
Он проговорил это сквозь зубы, голос его словно выдавливался из глубины горла.
— Даже если это ты, старший брат…
Не успели эти слова слететь с губ, как Опада, словно свирепый тигр, с рёвом ринулся вперёд.
Длинный палаш обрушился на коня под мужчиной, но был блокирован чёрным железным копьём.
Чистый звон столкнувшегося железа разнёсся в ночном небе — раз, и ещё раз.
Монотонный и жестокий.
— Это потому, что я отнял у тебя место наследника? Поэтому ты хочешь меня убить.
Опада уже налил глаза кровью. Он словно обезумел, совершенно не заботясь о собственной безопасности, и бешено атаковал мужчину.
— Из-за этого, из-за одного меня ты без колебаний поднял руку на соплеменников — ты сговорился с чужаками, чтобы убивать своих же!
Он закричал.
— Зачем ты творишь такое? Неужели это место для тебя настолько важно?!
Отбив в сторону палаш Опады, мужчина развернул коня, взмахнул рукой и нанёс удар, рассекая руку Опады длинной раной.
Конь под ним заржал.
— Это место?
Мужчина произнёс это равнодушно.
— Опада, даже сейчас ты всё ещё не понимаешь, чего я хочу.
— Откуда мне понять мысли такого типа, как ты, предавшего своих соплеменников!
Из раны на руке, глубокой до самой кости, хлестала кровь, но Опада всё ещё, стиснув зубы, стоял насмерть перед мужчиной.
— Предать Тасту? Нет, Опада, Тасту предал не я, а те, кто пять лет назад признал меня виновным и заточил в темницу, включая нашего отца.
Мужчина сказал: — Эти типы погубили меня, а заодно и Тасту.
Их схватка продолжалась.
Их разговор тоже продолжался под звон оружия.
Опада уступал мужчине в силе, но сейчас, охваченный безумием, он, полагаясь на один лишь напор, едва сдерживал натиск мужчины.
— Отец не ошибся, это была твоя вина, которую ты должен был понести! Если бы не твоя ошибка, не упущенный момент для атаки, у нашей союзницы — Алландиса — не было бы таких огромных потерь…
— Ошибка?
Мужчина усмехнулся.
— Нет, Опада, ты не понимаешь. Это была не ошибка.
— Если бы это была просто тактическая ошибка, король Тасты и мой отец не были бы так разгневаны.
— Они наложили на меня столь тяжкое наказание, потому что я ослушался их приказов.
— Когда они торопили меня как можно скорее выступить на поле боя, я сказал им: мы должны выждать момент, дождаться, пока Алландис и Гэшу истощат друг друга, и тогда тастийская армия сможет одним ударом разгромить оба государства и стать окончательным победителем.
Внезапно раскрытая мужчиной правда пятилетней давности заставила Опаду на мгновение потерять концентрацию, и мужчина, воспользовавшись этим мгновением, пронзил копьём его плечо.
— Я же говорил тебе, Опада, я лично учил тебя всем боевым искусствам. Ты никогда не сможешь быть мне ровней.
Проткнутый копьём в плечо, Опада пошатнулся и отступил на шаг, готовый упасть.
Из-за спины протянулись руки, подхватившие его тело и позволившие ему кое-как устоять на ногах.
Галлан поддержал его, нахмурился и пристально посмотрел на мужчину.
Он не ожидал, что случайно, сам того не желая, узнает такую правду.
Похоже, этот человек задумал всё это вовсе не ради борьбы за место наследника.
Цель этого человека — заставить Алландис и Тасту рассориться.
Подумал Галлан.
В прошлых жизнях, когда тастийский генерал в гневе и отчаянии, не думая о последствиях, поднял войска и напал на Алландис, этот человек наверняка сыграл в этом важнейшую роль.
— Почему…
Опада, запрокинув голову, смотрел на брата, которым когда-то больше всего восхищался.
Он всегда думал, что то происшествие пять лет назад было просто ошибкой. Он даже просил отца о снисхождении, считая, что отец и король Тасты слишком сурово наказали старшего брата.
В этот миг он, словно потеряв душу, смотрел на этого знакомого и одновременно до жути чужого мужчину.
— Зачем ты творишь такое?
Прошептал он.
— Алландис — наш союзник. На поле боя они — наши товарищи по оружию. Как тастиец может так поступать со своими боевыми товарищами?
Он сказал: — Тастийцы никогда не предают своих боевых товарищей.
Мужчина холодно усмехнулся.
— Слушай, Опада. В этом мире только тастийцы — самые выдающиеся существа.
— Сильные, доблестные, непобедимые —
— Тастийцы — властелины этого мира. Мы рождены, чтобы стоять на самой вершине мира. Ни один другой народ не достоин быть боевыми товарищами тастийцев. Им нужно лишь стать нашими рабами.
— Это не причина предавать боевых товарищей!
Глаза Опады налились кровью, он смотрел на Стокса.
— Верить товарищам, никогда не предавать соратников — вот гордая вера тастийцев!
— Отец доверял тебе, восхищался тобой, он гордился тобой. Я уважал тебя, восхищался тобой. Но ты предал всё это…
Мужчина покачал головой.
— Поэтому я и говорю: Опада, и ты, и отец, и король Тасты — вы все слишком наивны. Вы слишком цепляетесь за так называемую веру тастийцев. В ваших руках Таста никогда не сможет встать на сияющий путь.
Он произнёс это холодным голосом.
— Таста — это Таста, Алландис — это Алландис. Между нами нет боевого товарищества, есть только выгода.
— В той войне, если бы мы задержались всего на несколько дней, позволив Алландису и Гэшу истощить друг друга, наша Таста могла бы воспользоваться моментом и захватить обширные земли, расширить свои владения.
— Пока они восстанавливали бы силы, Таста вполне могла бы ухватить время, чтобы нарастить и укрепить свою мощь. И тогда, имея достаточно времени, Таста стала бы государством, не уступающим Гэшу и Алландису, и ей больше не нужно было бы зависеть от Алландиса!
Мужчина говорил размеренно, его глаза сияли, словно в них горели звёзды, с невыразимым фанатизмом и какой-то непоколебимой верой.
Он знал: он идёт по пути, который никто не поймёт. Даже его отец, даже его младший брат не понимают.
Но он твёрдо верил: только его путь — правильный.
Он приведёт Тасту к тому, чтобы стать сильнейшим государством на этом континенте.
— Но —
В следующую секунду его лицо исказилось.
— Глупый король Тасты и мой трусливый отец — именно они, эти два близоруких типа, разрушили всё. Если бы не они, пять лет назад я бы уже успешно повёл армию и разгромил оба государства!
Он стиснул зубы, ненависть бурлила в глубине его глаз.
— Они собственноручно разрушили славное будущее Тасты!
Выплеснув пятилетнюю ненависть, мужчина глубоко выдохнул.
Он посмотрел сверху вниз на Опаду.
— Та возможность была упущена. Теперь появилась новая.
Он сказал это голосом, разительно отличавшимся от его окровавленного копья — мягким.
— Опада, всё это — ради будущего Тасты.
Окровавленное чёрное копьё высоко поднялось.
И с силой опустилось вниз.
— Отдай свою жизнь за процветание Тасты —
Ветер завывал.
Пламя горело в ночи.
Вдруг из огня вылетели всадник и конь.
Серебристо-белое железное копьё, словно молния, с силой ударило по опускающемуся острию копья мужчины, сбив чёрное железное копьё в сторону.
Золотистые волосы отражали багровый свет пламени. Чёрная повязка закрывала половину лица примчавшегося рыцаря.
Одноглазый рыцарь верхом на коне стоял на земле, сжимая в руке серебряное копьё, с суровым выражением лица.
— Пять лет не виделись, а ты уже опустился до того, что обижаешь детей?
Золотоволосый рыцарь смотрел на своего бывшего боевого друга.
Его единственный зелёный глаз, казалось, был окрашен пламенем, и в этот миг в нём бушевала безмерная ярость.
Он, чеканя каждое слово, выкрикнул имя того мужчины.
— Стокс!
Голос рыцаря, казалось, горел от ярости.
Кейхос помнил.
Пять лет назад, в той великой битве, из-за того, что тастийская армия не успела вовремя прибыть на поле боя, в обороне образовалась брешь.
Армия Гэшу, ухватившись за эту брешь, нанесла сокрушительный удар по армии Алландиса.
А армия Алландиса, чтобы гарантировать, что армия союзной Тасты не будет атакована с фланга, насмерть сдерживала армию Гэшу, понеся огромные потери.
…
Кейхос отчётливо помнил.
В тот момент бесчисленные солдаты Алландиса обагрили поле боя своей кровью.
…Если бы это была просто ошибка, то ладно… На поле боя всё меняется в мгновение ока, никто не может гарантировать, что не совершит ни одной ошибки. Тем более что тастийский генерал тогда, не щадя себя, совершил ночной марш-бросок, лично повёл армию в отчаянную битву и спас попавшую в беду северную армию Алландиса.
Поэтому, хотя и было тяжело, ни он, ни король Камос не стали слишком строго винить Тасту.
Но теперь он узнал — тогдашние жертвы бесчисленных солдат Алландиса были не ошибкой, а ловушкой, намеренно устроенной этим мужчиной, которого он когда-то считал своим близким другом!
— Ответь мне, Стокс.
Сказал Кейхос, разделяя каждое слово.
В этот миг его взгляд был невиданно глубоким и ледяным.
На руке, сжимавшей серебряное копьё, вздулись вены.
— На поле боя пять лет назад ты намеренно предал Алландис, своего союзника?
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Как перевод?
Оцените качество перевода этой новеллы.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…