Глава 28
На рассвете в одном неприметном доме в городе Виналь поднялся дородный мужчина средних лет с большим животом.
Дом этот стоял в квартале простолюдинов, но вплотную к богатой части города. Жили здесь в основном купцы, разбогатевшие всего одно-два поколения назад. Они были богаче простого люда, но их семьи всё равно презирали богачи и аристократы с многовековой родословной.
В этот раз от наводнения эти люди пострадали больше всех: дома их были разрушены больше чем наполовину, немалые сбережения тоже пропали, а у некоторых и вовсе обратились в прах, из-за чего их вполне обеспеченная жизнь разом погрузилась в нужду. Вдобавок чиновники Виналя медлили с помощью пострадавшим, поэтому эти люди, а вместе с ними и часть простолюдинов, решили покинуть Виналь и отправиться в соседние города на поиски лучшей доли.
В этом доме, половину которого смыло водой, уцелели ещё две комнаты. Дородный мужчина средних лет тихонько постучал в одну из дверей.
Спустя мгновение дверь со скрипом отворилась, и на пороге появился ребёнок с золотистыми волосами, поднявший голову и взглянувший на мужчину.
Мужчина средних лет слегка склонил голову, выглядя несколько скованно, и тихо произнёс:
— Ваше Высочество…
— Зови меня Галл.
Ребёнок посмотрел на него своими большими, янтарно-золотыми, как у хищника, глазами.
— Д-да.
Дородный мужчина неловко кашлянул, ответил, а затем выпрямился.
Он сказал:
— Галл, нам пора отправляться.
Этот мужчина был не простым горожанином. Он принадлежал к тайным членам Надзорного управления, был скрытой нитью, что под видом неприметного купца средней руки расследовал порученные сверху дела.
Проблемы Виналя в этот раз — это он вместе с несколькими сослуживцами изо всех сил тайно передал наружу. Сведения, которые Шемур и остальные разузнавали в эти дни, по большей части тоже поступали от них.
Только вот он никак не ожидал, что король Камос явится лично, а самое тревожное — что ради спасения тех пропавших детей столь высокородный принц, как Галлан, решится подвергнуть себя опасности.
Однако, хоть в душе он и был перепуган до смерти, раз уж Надзорное управление приметило его и сделало своей агентурой, этот мужчина наверняка обладал определёнными способностями. После слов Галлана он кашлянул, совладал с выражением лица, затем протянул руку и взял протянутую Галланом ладошку, повёл своего «племянничка» и вышел вместе с двумя слугами, тащившими большие узлы.
Он выглядел как самый обычный разорившийся из-за наводнения купец, который вместе с племянником, двумя оставшимися слугами и остатками имущества хочет покинуть затопленный Виналь и начать новую жизнь в другом городе.
Когда мужчина уводил своего «племянничка» из этого дома, у приоткрытой двери мелькнула тень — человек появился в проёме и сквозь щель смотрел на постепенно удаляющуюся спину ребёнка.
Юноша молча стоял там, большая часть лица скрывалась в тени. Его золотисто-красные глаза прятались в сумраке за дверью, не позволяя разглядеть, что таится в его взгляде, устремлённом на уходящего ребёнка. Лишь полоса света, пробивавшаяся сквозь щель, ложилась на его прямой нос и на плотно сжатые тонкие губы, придавая ему необычайно пронзительный вид.
— Принц, нам пора выступать.
В доме находились и другие люди. Один из них подошёл и, понизив голос, сказал Хеймосу.
— Мы должны добраться до Эль-Тауна раньше них.
Эль-Таун — небольшой узел связи неподалёку от Виналя. Городок был маленький, но из-за того, что стоял на оживлённом тракте, довольно оживлённый. От Виналя до него верхом можно было добраться примерно за полдня.
Особенно в последнее время: на дорогах из Виналя в другие города часто промышляли разбойники, поэтому немало разорившихся купцов и простолюдинов, желавших покинуть Виналь, собирались в этом городке, чтобы, сбившись в крупный отряд, сообща нанять местную охрану или бродячих воинов для сопровождения до других городов.
Но даже так немало небольших групп, покинув Эль-Таун и направляясь в другие города, попадали в засады разбойников.
Когда Хеймос и остальные примчались на взмыленных лошадях к окраине Эль-Тауна, за городом уже толпилось полно народу — почти все беженцы. Взгляду открывались бесчисленные временные палатки, а немало бедняков спали прямо под открытым небом, прижимая к себе охапки соломы.
Толпа бурлила, стоял оглушительный гомон. Стоило подойти ближе — в ушах начинало гудеть, и чтобы переговариваться с соседом, приходилось кричать.
Они отошли подальше, отыскали условленное место, спешились за большим деревом, и к ним тут же подошёл человек.
— А король Камос?
— спросил Хеймос.
— Его Величество отправился вперёд на разведку. Господин Шемур расставляет людей для слежки вдоль дороги.
Хеймос хмыкнул и замолчал.
Коней уже увели подчинённые и привязали рядом, задав корма. Юноша скрестил руки на груди и прислонился к толстому стволу дерева за спиной, слегка наклонив корпус, одну ногу в чёрном высоком сапоге закинув на другую.
Он опустил голову, и упавшая чёрная чёлка скрыла его глаза, оставив видимой лишь нижнюю половину лица. Полуденное солнце светило ярко, сквозь густую крону на его чёрные волосы ложились пятна света и тени, и вместе с колыханием листвы эти блики плясали по красивой нижней половине лица юноши.
Тихо прислонившийся к дереву Хеймос выглядел спокойным и собранным, однако пальцы в кожаных перчатках тёмно-коричневого цвета, вцепившиеся в собственную руку, уже полностью выдавали его тревогу.
Подождав какое-то время, он поднял голову, взглянул на небо и вдруг нахмурился. Хотя они приехали верхом и потому быстрее, уже наступил полдень, и по расчётам Галлан с остальными должны были прибыть.
Раз их до сих пор нет — что-то не так.
Размышляя так, он повернул голову и посмотрел в сторону дороги. И в этот самый миг у края городка, возле дороги, внезапно вспыхнула суматоха.
Сердце Хеймоса отчего-то бешено забилось, и он стремглав бросился туда. Переглянувшиеся всадники, ожидавшие рядом, бросились следом.
На большой дороге у ворот Эль-Тауна царил хаос: кто-то с криками звал других по именам, кто-то рыдал, кто-то в истерике метался. Хеймос хватал людей и расспрашивал, пока наконец не узнал от одного из них, что две-три группы людей, пришедших сегодня из Виналя, по дороге подверглись нападению разбойников.
Раньше разбойники нападали только за пределами Эль-Тауна, в местах подальше от Виналя, поэтому никто не ожидал, что в этот раз они зайдут так глубоко и нападут на беженцев прямо в городской черте. Сейчас у ворот было не протолкнуться: помимо раненых разбойниками, спешно звавших лекарей, нашлись и те, кому посчастливилось сбежать, — они рыдали о похищенном добре и родных, а кто-то умолял других спасти их близких и друзей.
Оттолкнув того человека, Хеймос в несколько прыжков домчался до места и принялся лихорадочно искать глазами в беспорядочной толпе.
Внезапно он вспомнил, как совсем недавно Галлан едва не сорвался с высокой платформы у него на глазах, и на душе у него сделалось неспокойно.
В этот момент какой-то жалкий дородный мужчина средних лет, отчаянно расталкивая толпу, спотыкаясь, бросился к Хеймосу. Вид у него был такой, будто он долго бежал: повязка на голове пропиталась кровью, он тяжело, прерывисто дышал, лицо залито потом и искажено испугом и растерянностью.
Хеймос, увидев, что мужчина один, почувствовал, как внутри всё оборвалось.
Он протянул руку, схватил подбежавшего к нему спотыкающегося мужчину и, понизив голос, рявкнул:
— Где Галлан?!
Мужчина испуганно взглянул на него, словно хотел бухнуться на колени, но сдержался.
— Галл… нет, В-Ваше Высочество…
Губы его дрожали, а голос трясся от страха.
— …Он… его… забрали разбойники!
Зрачки юноши под ярким солнцем резко сузились на мгновение.
…………
……………………
Сознание было тяжёлым и мутным, тело казалось свинцовым. В полудрёме кто-то легонько похлопывал его по щеке, тонкий голосок что-то звал.
Щёку снова легонько шлёпнули, голос стал тревожнее, мутное сознание начало понемногу проясняться, и он почувствовал, как перед глазами прыгает слепящий свет.
Галлан с трудом разлепил тяжёлые веки. Мир перед глазами постепенно прояснялся от тумана, и кто-то, склонившись над ним, заслонял слегка режущий глаза красноватый свет огня.
— А, ты очнулся?
Это был звонкий детский голосок, полный радости. Длинный льняной хвост свисал вниз, кончики волос касались его щеки, щекоча.
Едва он, опершись на руки, сел, как девочка, стоявшая рядом на коленях, закричала внутрь:
— Дедушка! Очнулся — братик очнулся! Иди скорее посмотри!
Сидящий на земле Галлан ещё не пришёл в себя. Перед ним было совершенно незнакомое место. Он ощутил, что сидит на холодном каменном полу, а пальцы, прижатые к земле, чувствуют лёгкую сырость.
Он повернул голову и осмотрелся: это была тесная каменная камера, тёмная и сырая. При тусклом свете масляной лампы, висевшей на стене, можно было разглядеть бесчисленные трещины на почерневшей каменной стене и мох, покрывший едва ли не половину стены.
Неподалёку стояла заржавевшая железная дверь арочной формы, за ней — узкий коридор. Напротив — такая же арочная ржавая дверь. Свет был слишком тусклым, чтобы разглядеть, что внутри, лишь смутно виднелись прижавшиеся у входа дети…
Дети!
Глаза Галлана резко распахнулись, и он, вскочив, бросился к железной двери.
Он встал у решётки, вцепившись в ржавые прутья, и выглянул наружу. Оглядевшись, он увидел, что вдоль всего коридора тянутся мрачные каменные темницы, в которых заперто немало детей.
Наконец он вспомнил, что случилось незадолго до этого. Он и тот мужчина, притворявшийся его родственником, ехали по дороге в Эль-Таун, всего их было человек тридцать-сорок, и, когда до Эль-Тауна оставалось совсем немного, внезапно выскочила группа всадников.
Он собственными глазами видел, как главарь одним ударом срубил на землю пытавшегося сопротивляться человека, а мужчина рядом, в панике схватив его за руку, хотел бежать, но его сбил с ног пронёсшийся конь. Самого же Галлана всадник подхватил одной рукой и оглушил.
Похоже, его утащили те самые «разбойники».
Вцепившись в ржавые прутья, Галлан хмуро размышлял.
Скверно. План нарушился.
Потому что те «разбойники» всегда грабили только на окраинах Виналя, братец-король и остальные расставили людей на окраинах, а теперь… проклятье, кто же знал, что эти «разбойники» уже дошли до того, что бесцеремонно грабят прямо в городской черте!
— Дитя.
Пока Галлан тревожился, за его спиной раздался хриплый старческий голос.
Он обернулся и увидел сухопарого старика, который, опираясь на ту самую девочку с льняным хвостом, шёл к нему.
Заодно он заметил, что в его собственной каменной темнице тоже жмутся в тени четверо-пятеро детей.
Похоже, ошарашенный вид Галлана заставил старика ошибочно решить, что ребёнок напуган. В его взгляде на Галлана читались сочувствие и бессилие.
Этот ребёнок выглядел белым и нежным, хрупким — сразу видно, что вырос в холе и неге, горя не знал. А теперь его вдруг схватили эти проклятые разбойники, и, может статься, родные его…
Подумав так, старик вздохнул, но всё же постарался заговорить с Галланом ласково.
— Дитя, не бойся.
Тихо утешал он золотоволосого ребёнка. Малыш поднял на него глаза, его маленькое личико в обрамлении золотистых волос, испуганное и растерянное, глядело на старика — и трогательно, и жалко.
— Всё хорошо, теперь уже всё хорошо.
Утешал его старик.
Девочка рядом сама подошла и взяла Галлана за руку, словно тоже успокаивая.
— Братик, не бойся, не бойся.
Как только этого братика закинули к ним, она сразу решила, что это самый милый ребёнок, какого она встречала в жизни.
Раньше она терпеть не могла грязных и вечно задиристых мальчишек, но этот мальчуган взглянул на неё — глаза большие, как самоцветы, — и у неё сразу сердце растаяло.
Она тихонько утешала испуганного братика.
— Сестрёнка с тобой, не бойся.
В темнице было слишком сумрачно, и дед с внучкой не заметили, как у ребёнка, которого они так старательно утешали, дёрнулся уголок губ.
Ах, я ребёнок.
Бедный испуганный ребёнок.
Повторив про себя эти две фразы несколько раз, Галлан почувствовал себя лучше.
— Это… где?
Подумав, Галлан тихонько спросил.
Голос его звучал очень тихо, будто он сильно напуган.
— Почему эти люди схватили меня? Вы тоже попали сюда так же?
Старик вздохнул, протянул сухую руку, взял Галлана за руку и повёл его в глубь темницы, к углу, где висела масляная лампа. Потрепал Галлана по голове, усаживая.
Старик считал, что при свете ребёнку будет не так страшно.
— Дитя, ты откуда?
Севший Галлан помедлил и тихо ответил:
— М-мой дядя живёт в Винале. Папа с мамой отправили меня к нему, сказали, чтобы я учился у дяди грамоте.
Он сказал:
— П-потом… потом было много воды, очень много. Дядя сказал, что отвезёт меня обратно к папе с мамой, утром вывел меня, а потом, потом мы встретили много людей, они схватили меня, и я оказался здесь.
Слушая запинающуюся речь ребёнка, старик, решивший, что малыш просто напуган, ничуть не усомнился, лишь покачал головой и вздохнул.
— Проклятые разбойники.
— Братик, нас тоже схватили. Все дети здесь — всех их поймали эти разбойники.
Подхватила девочка с хвостом, с сердитым лицом.
— Меня и дедушку схватили уже два дня и одну ночь назад! А есть и те, кого держат дольше — уже два дня!
Она хотела сказать ещё что-то, как вдруг раздалось несколько гулких ударов — по железной решётке тяжело заколотили.
— Жрать давай.
Прозвучал недовольный голос. Тот, кто бил по решётке железным прутом, просунул несколько маленьких мисок размером с ладонь и двинулся к следующей камере.
Дети, что раньше жались в тени, мигом бросились вперёд, расхватали по миске и, низко опустив головы, принялись жадно есть.
Галлан ещё не успел опомниться, как девочка рядом с ним с хищной стремительностью тигрицы, сорвавшейся с горы, кинулась туда, подхватила две миски и примчалась обратно. Когда она добежала, Галлан всё ещё хлопал глазами.
— Держи, братик, поешь.
Протянув одну миску Галлану, девочка с оставшейся в руках, с недовольным лицом посмотрела на старика.
— Дедушка…
— в голосе её звучали и злость, и обида.
— Они опять не приготовили на тебя.
Старик вздохнул и погладил её по голове.
Девочка замолчала и, будучи разумной, принялась медленно делить эту кроху еды с дедом.
За эти два дня, что их держали здесь, эти люди регулярно, в определённое время, давали еду детям, но деду не давали никогда, будто им было совершенно плевать, жив он или умрёт.
Все эти два дня она делила свою порцию с дедом, но порция и так была крошечной, а теперь её приходилось делить на двоих, и она уже выбилась из сил от голода.
И этой еды сейчас всё равно не хватило бы, чтобы набить живот, — съешь, и как будто не ел.
Доев, она глянула — а братик так и сидит, держа миску, и не притронулся. Запах еды из неё заставил её сглотнуть слюну, и в ней вскипело желание отобрать и съесть.
Но она сдержалась и, сглатывая слюну, принялась уговаривать его поесть.
— Ешь, братик, кормят всего два раза в день. Не поешь — до завтрашнего полудня будешь голодный. Давай, ешь скорее.
Держа в руках миску с чем-то вроде жидкой каши, отдающей лёгкой кислинкой, с плавающими чёрными, неизвестно какими травами, и глядя на девочку, которая, уговаривая его есть, сама неотрывно пялилась на его кашу и глотала слюну, Галлан не знал, смеяться ему или плакать.
Ах, не лезет.
Подумал он, глядя на девочку, у которой текли слюнки, и на иссохшего старика, и протянул миску с кашей.
— Вам отдаю.
— Нет-нет, нельзя, я не могу есть еду братика.
Девочка, глотая слюну, отчаянно замотала головой, так что хвост взлетел.
— Я совсем недавно поел с дядей, мне сейчас совсем не хочется есть. Бери.
— Правда? Можно правда?
— Угу, вы с дедушкой ешьте.
Сказал золотоволосый ребёнок и улыбнулся улыбкой, которая девочке показалась до невозможности милой.
— Спасибо, братик.
Приняв протянутую Галланом миску, девочка была преисполнена благодарности. Она вдруг резко подалась вперёд и звонко чмокнула Галлана в щёку.
— Сестрёнка тебя отблагодарит!
Сказала она:
— Ты сегодня отдал мне эту кашу — когда мы отсюда выберемся, я буду кормить тебя всю жизнь!
С этими словами она, не обращая внимания на ошарашенного поцелуем Галлана, юркнула с едой к деду.
Галлан: «???»
В полном недоумении.
Погодите.
Что-то этот сюжет больно знакомый.
……
…………
А!
Это же классический приём из романов, когда избранник небес (главный герой) собирает гарем!
Выходит, после стольких перерождений его ореол избранника небес наконец начал работать?
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…