Глава 13. Господин командор рыцарского ордена столицы и его невеста… наверное
Вернувшись в гостиницу, Рут увидел, что члены рыцарского ордена уже ужинают.
В гостинице, которой управлял Дом Брау, на первом этаже находились приёмная стойка и заодно столовая. За кухней были склад и жилые комнаты Рута с семьёй, но в основном постояльцы собирались в столовой. Конечно, можно было поужинать и в другой лавке на площади, но деревня была маленькой, и мест, работающих допоздна, было мало, так что большинство ели в гостинице, и к вечеру здесь начиналась толкотня. Члены рыцарского ордена, похоже, ели пораньше, чтобы снять усталость от долгой дороги из столицы.
— Госпожа Рут, вы уже вернулись?
— А, да. И вы с возвращением, господин Максим.
Максим, сияя отличным настроением, широко замахал рукой Руту, вошедшему с улицы. Рут слегка удивился такому бурному приветствию, но, сохраняя дежурную улыбку, помахал в ответ. Другие постояльцы, знавшие, что Рут — мальчик, удивлённо переглянулись на слова Максима, но Рут решил просто не обращать на это внимания.
Раз командор ордена Максим уже был здесь, значит, разговор со старостой закончился. Рут, пользуясь случаем поприветствовать их, подошёл ближе, чтобы посмотреть на явно довольных гостей.
— Как вам еда?
— Вкусно!
— Особенно мясо — просто отпад!
— И ванна хорошая, отличная гостиница.
— Спасибо большое.
Кухня его матери, Селин, и раньше славилась, но, похоже, её стряпня устраивала даже избалованных жителей столицы. Рут, заметив пустые кружки, хотел было спросить про добавку алкоголя, но тут увидел, что Селин за стойкой с растерянным видом смотрит на старика с поклажей за спиной.
Попрощавшись с членами ордена, Рут направился к стойке. Там стоял низенький старичок с густой седой бородой и белыми волосами, мягко улыбаясь. Его облик напомнил Руту деда из прошлой жизни, и он рефлекторно улыбнулся в ответ.
— Здравствуйте, добро пожаловать. Вы остановитесь у нас?
— О-хо-хо, какая милая девчушка! Глядя на тебя, мне ещё больше хочется тут остаться…
С этими словами старик шевельнул густыми белыми бровями, из-за которых глаз почти не было видно. Похоже, это означало, что он чем-то озадачен.
Рут, подавив желание сразу всё исправить, обратился к стоявшей рядом Селин.
— …Мама, что случилось?
— С возвращением. Да вот, понимаешь…
Селин шёпотом показала ему книгу регистрации постояльцев, где, что редко бывало, все комнаты были заняты.
— Рыцари должны были приехать только с завтрашнего дня, так что свободных комнат нет. Запасную тоже заняли, а гостиную в главном доме отдали под их багаж…
— А-а…
Гостиница Дома Брау была семейным делом и не такой уж большой. Максимум десять человек, а если использовать и запасную комнату — двенадцать. Хотя рядом было подземелье, обычно заполнялось лишь шесть-восемь комнат, так что проблем не возникало, но в этот раз шесть рыцарей приехали разом, и гостиница оказалась переполнена.
— Брат ведь ещё долго не вернётся, верно? Можно освободить его комнату?
— В том-то и дело… Я уже сдала её господину Максиму.
По словам Селин, командор Максим должен был остановиться у старосты, но заявил, что ему нужно советоваться с подчинёнными, и пришёл в Дом Брау.
— Говорят, Максим — дворянин, так что спать вповалку с подчинёнными ему не годится, верно?
Поэтому его поселили в комнате брата Кларка. В комнате Кларка было мало вещей, и она всегда содержалась в чистоте, так что поначалу проблем не возникло, но теперь Рут невольно думал, что Максима стоило во что бы то ни стало отправить к старосте.
— Я пришёл навестить могилу сына… Но, видно, опять ночевать под открытым небом…
Этот печальный голос резанул Рута по сердцу. Он не мог позволить этому старику, так похожему на деда, который баловал его вместо сурового отца в прошлой жизни, спать под открытым небом.
— А… мама.
— Что?
— Староста ведь изначально собирался приютить Максима, да?
— Да, верно… Погоди, ты хочешь сказать?
Селин, кажется, поняла, что задумал Рут, и расплылась в красивой улыбке.
— Можно мне взять ту банку?
— Конечно, бери.
Рут достал из кладовой нужную вещь и, окликнув старика, вышел на улицу.
— Вообще-то лучше было бы подождать в гостинице, но уже смеркается.
— Не переживай, барышня. Если уж я смогу поспать на кровати, то немного пройтись мне не в тягость.
— Простите.
Солнце уже пряталось за горы, и в домах деревни начали зажигаться огни. Поднялся лёгкий ветерок. Рут, ведя старика за собой, заспешил к дому старосты.
План Рута заключался в том, чтобы попросить старосту приютить старика хотя бы на одну ночь. Раз уж он собирался принимать Максима, комната наверняка была готова, и еды, возможно, приготовили с запасом. Дом старосты был довольно большим, и Рут знал, что там есть отдельный гостевой флигель. Старик совсем не походил на грабителя, так что можно было попробовать договориться хотя бы об одном ночлеге. А завтра в гостинице освободятся места, и он сможет вернуться.
(Ну, если у старосты не выйдет, в крайнем случае придётся спать вместе в моей комнате.)
Деревня была маленькой, и здесь было обычным делом предоставить путнику комнату, чтобы укрыться от непогоды, даже если это не гостиница. Рута поначалу, из-за воспоминаний прошлой жизни, поражала такая беспечность, но со временем он привык к деревенским обычаям. К тому же помогать попавшему в беду — это естественно.
— А, и ещё, дедушка.
— Меня зовут Джио.
— Тогда, господин Джио, одна просьба… Я мальчик, так что не могли бы вы не называть меня «барышней»?
— ………… Ты что, парень?
— Да.
Джио, опиравшийся на посох, удивлённо повёл бровями (глаз видно не было), затем слегка повернулся и принялся внимательно разглядывать Рута. Потом издал удивлённое «хо-о» и сжал посох обеими руками.
— Ты, случаем, не Рут?
— Э? Откуда вы знаете моё имя?
Когда Рут ответил с недоумением, Джио удовлетворённо закивал и тихо пробормотал: «Ах ты, бабник этакий».
— Да вот, ученик, которого я оставил дома, говорил о тебе.
— Ваш ученик знает моё имя?
— Бестолковый он у меня ученик… Он сказал, что Рут — сын хозяина гостиницы в этой деревне. Я думал, раз сын того здоровяка, то наверняка здоровенный мужик, а ты, выходит, в мать пошёл. Хорошо, что родился таким красавчиком.
— Аха-ха… Да.
Руту нравилось собственное лицо, так что его не волновало, если его называли женоподобным или даже принимали за девушку. В его голове «женоподобный» равнялось «красивые черты лица», так что он даже не обижался. В прошлой жизни его никто никогда не хвалил, так что он радовался любой похвале.
(Ученик господина Джио тоже останавливался в нашей гостинице. И даже рассказывал обо мне своему учителю — какая честь!)
Рут, конечно, не мог запомнить каждого путника, останавливавшегося в гостинице, но он часто разносил еду вместо занятой готовкой Селин, так что его часто спрашивали, как его зовут. Наверное, ученик Джио был одним из таких постояльцев.
Обычно, когда его спрашивали имя, это происходило из-за того, что его принимали за девушку, но он старался отвечать приветливо, так что было приятно, когда имя запоминали вот так.
Болтая о том о сём, они дошли до дома старосты в самом конце деревни. Дом старосты был меньше гостиницы Дома Брау, но для частного жилища довольно просторный.
Когда Рут постучал в дверь, вышла женщина-помощница, и, прежде чем Рут успел назвать имя старосты, позвали Марианну.
— А, ты к отцу пришёл?
— Ага. Но меня почему-то сразу позвала Марианна.
— Фанни у нас растяпа, прости. Я провожу.
Марианна, сиявшая ярче обычного, словно у неё случилось что-то хорошее, проводила Рута, и у него слегка поднялось настроение. Всё-таки Марианна милая, подумал он. Если бы он не знал, что она любит Алекса, он бы уже давно начал за ней ухаживать, но не мог же он строить глазки девушке, которая больше десяти лет добивается Алекса. К тому же Рут был уверен, что Алекс тоже любит Марианну, так что она для него с самого начала была не вариант.
По пути Джио похвалил внешность Марианны, и её настроение поднялось ещё больше. А затем, внезапно остановившись перед кабинетом старосты, она с улыбкой подняла взгляд на Рута.
— Слушай, Рут, прежде чем говорить с отцом, я тебе кое-что расскажу!
— Угу?
— Мне пришло письмо от Алекса! Та-дам!
С этими словами Марианна с гордым видом достала из кармана письмо. Рута смутило, что адресовано оно было не лично Марианне, а на имя семьи, но он всё же улыбнулся.
— Поздравляю, Марианна.
— Да! Я и не думала, что Алекс пришлёт мне письмо, я так рада!
Марианна, смущённо улыбаясь, будто получила любовное послание, заставила и Рута расплыться в умильной улыбке. Девушки так мило улыбаются, подумал он.
— Хи-хи, и что там написано?
— А вот что, ужасно! Только и спрашивает, как там деревня, как урожай, и ничего о себе! Про меня лишь в конце — «береги здоровье», и то как приписка к отцу! Разве не могло бы быть побольше всякого разного!? Тебе не кажется, что Алекс слишком ленив писать письма!?
— Н-ну, может быть…
— Ведь прошёл уже месяц, как он уехал в столицу, а письмо всего одно! И то на одном листочке! Он точно поленился!
— …………
Рут сохранял улыбку, но, глядя на взволнованную Марианну, чувствовал, как по спине бежит холодный пот.
(Алекс ленив писать письма…? Э…?)
Причиной было то, что он понял: ситуация Марианны слишком отличается от его собственной. Поэтому он не знал, как ответить на вопрос «А тебе Рут письмо пришло? Что там написано?», который неминуемо должен был последовать дальше.
Но атмосферу разрядил стоявший позади Джио.
— Барышня, прости, но не проводишь ли ты меня к старосте? У меня поясница болит…
— Ах, простите! Отец! Рут хочет с тобой поговорить!
Марианна окликнула, и из комнаты донёсся ответ. На разрешение войти Марианна, оставив их двоих, зашагала обратно по коридору. В руке она бережно сжимала письмо.
— Бойкая девчушка.
— Она милая, эта Марианна.
Когда Рут глуповато ухмыльнулся, Джио, посмотрев на него с задумчивым видом, произнёс «Это уж точно» с лёгкой ноткой удивления.
— Что случилось, Рут? Дело от отца?
Когда Рут вошёл в комнату, за большим столом сидел не енот — а маленький мужчина лет сорока с запоминающимися выпуклыми глазами. Ростом он был не выше своей дочери Марианны, и телосложением вполне обычный. Правда, в круглых очках он со стороны казался интеллигентным, но Рут считал его просто нервным обычным дядькой. Это и был староста деревни, Бартоло Рирессе.
— Не от отца, скорее… по делу гостиницы.
— Что такое?
Рут, оставив Джио, подошёл к Бартоло и встал перед столом.
— В гостинице все комнаты заняты постояльцами, так что я пришёл просить вас приютить на ночь вон того господина Джио.
— Господина Джио?
Бартоло, слегка отстранившись от говорившего шёпотом Рута, перевёл взгляд на Джио. Он пристально оглядел Джио, словно оценивая, а затем, будто потеряв интерес, вернул взгляд к бумагам на столе.
— Какая мне выгода приютить этого старика?
— Не то чтобы выгода… Просто он, похоже, в затруднительном положении.
— Пусть идёт в другой дом. Нет у меня обязанности селить его у себя.
Рут тихо вздохнул.
Он считал Бартоло обычным дядькой, но также и неприятным типом. Характер у того был скверный, и поладить с ним было трудно. Рут даже думал, как у такого человека могла родиться такая прямая девушка, как Марианна.
(Ну что ж…)
Рут достал из сумки принесённую вещь. Бартоло бросил на это действие настороженный взгляд.
— Я не прошу даром… У меня тут кое-что хорошее появилось…
— Э-это…
То, что Рут достал, стараясь, чтобы не видел Джио, была та самая банка, с которой они с Селин днём не знали, что делать.
— Да, яички самца болороа.
— Болороа!
Бартоло подался вперёд и приблизил лицо.
Яички самца болороа — это универсальное средство, действующее на мужскую силу: повышает потенцию, восстанавливает энергию, укрепляет организм — прямо как слоган какого-нибудь тонизирующего напитка. В столице их, помимо средств для потенции, которыми пользуются аристократы, используют и в дорогих восстанавливающих зельях. Но яички болороа быстро портятся, и без правильной обработки их сразу можно выбрасывать; к тому же они достаются не с каждым самцом. Поэтому в столице они идут по очень высокой цене, и Кларк, когда ездил их продавать, пользовался большим успехом. Правда, в Доме Брау, где умели их правильно обрабатывать, они добывались часто, так что их не считали особой редкостью.
— Добыл сегодня, но вот думал, отдать ли брату.
— О-о…
— Если добрый староста согласится приютить господина Джио, я мог бы уступить их вам в знак благодарности.
— Н-ну, это меняет дело…
Бартоло с нарочитым покашливанием откинулся на спинку стула, расплылся в добродушной улыбке и повернулся к Джио.
— Я всё слышал от Рута. Похоже, вы в затруднении. Прошу, располагайтесь в нашей гостевой. Комната свободна. Сейчас же распоряжусь подать ужин.
— Правда? Какая милость…
Рут, поражаясь тому, как разительно переменилось поведение Бартоло, молча наблюдал за ними.
Когда Бартоло позвонил в колокольчик, вышла та самая Фанни и увела Джио. На прощание тот незаметно показал большой палец, и Рут, криво усмехнувшись, ответил тем же. Возможно, Джио слышал их разговор.
Отдав банку и покинув дом старосты, Рут вернулся домой. Не заходя в гостиницу, он сразу направился в свою комнату во флигеле главного дома, забрался через окно и открыл ящик комода у стола.
— …Тут точно не перепутан отправитель?
В ящике, на который он смотрел, лежало несколько толстых писем. Судя по количеству, их писали раз или два в неделю. Причём письма из столицы из-за особенностей доставки приходили раз в месяц все сразу, так что когда эта пачка прибыла разом, Рут удивился, что случилось. Из-за этого он успел вскрыть только три письма.
Рут открыл одно из нераспечатанных, лежавшее сверху, и развернул почти пять листов.
«Руту.
Как поживаешь? Становится холодно, смотри не простудись.
Я в столице уже четыре дня, вчера пришлось встречаться с рыцарями. Окружили меня здоровенные мужики, день выдался ещё тот. У них у всех лица одинаковые. Хотел бы я тебе показать. И при этом нормально двигаться умеют лишь несколько человек. Даже столичный рыцарский орден — а люди там разные. Ты двигаешься куда лучше. Ах, скорее бы пойти на охоту, глядя на твоё лицо. В этом году болороа жирные —»
И так далее, бессвязные заметки. Похоже, он записывал всё, что происходило с ним каждый день, в пределах того, что можно было рассказать Руту, и иногда с досадой писал: «Больше писать нельзя… Расскажу, когда вернусь». Уже по одному чтению было ясно, как тяжело приходится отправителю — Алексу — каждый день. Первое письмо он написал прямо из кареты по дороге в столицу, и в нём были прекрасные рисунки пейзажей, сделанные Алексом. Совсем не похоже на человека, который ленится писать письма.
«Написал бы он и Марианне что-нибудь такое… Она бы обрадовалась».
Хотя он и пробормотал это вслух, ему не было неприятно, что письма адресованы только ему. Было немного совестно перед Марианной, но в то же время на душе становилось щекотно. И в груди будто что-то сжималось. Рут не понимал, что это.
Он лёг на кровать и, протянув руку, посмотрел на письмо.
«Наверное, Алекс пишет так много, потому что я знаю о его делах?»
Человеку, не знающему о том, что Алекс — герой, он вряд ли мог писать о таких ежедневных событиях. О том, что при встрече с королём его отвлекали родинки на лице и он не мог сосредоточиться, о том, что его чуть не заставили танцевать с принцессой и он сбежал, — для человека, поехавшего просто учиться в столицу, такие вещи звучали бы странно, так что рассказать о них было нельзя. Поэтому Рут думал, что Алекс пишет ему, как ведёт дневник.
(А… но той, кому он сделал предложение, он ведь тоже пишет, наверное?)
Когда он осознал это, на душе у него будто слегка опустился туман.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…