Глава 108. Запретное
— Итак, хоть это и называется запретным, у Иоганна не наблюдается накопления скверны, так что я думаю позволить ему продолжить исследования в области врачевания.
Серджио сидел с серьёзным лицом, скрестив руки, а я объясняла ему, что вскрытие — не такое уж табуированное дело. Разумеется, обряд очищения необходим, и с образцами нужно обращаться со всей строгостью, но если подобные исследования проводятся в других странах, то и в этом мире больших проблем быть не должно.
— Но где вы собираетесь доставать эти образцы? Снова заставите рабов прочёсывать трущобы?
О, сегодня он действительно слушал внимательно. Даже Серджио не мог пропустить мимо ушей то, что касалось запретного.
Ну, это понятно…
Ведь то, что противоречит этике, которую он усваивал всю жизнь, означает крах рода Белиальд.
— На первых порах я планирую, чтобы он практиковался во вскрытии и наложении швов на свиньях перед забоем. Как насчёт того, чтобы Иоганн вскрывал туши для замка, а заодно и разделывал их?
— В замке…?
Я понимала, почему Серджио колебался. Аристократы, которые обожают охоту как развлечение, почему-то гнушаются обработкой скота как делом нечистым.
Если в замке появится бойня, слуги будут недовольны.
— Пусть Иоганн ходит на бойню. Использовать место для вскрытия трупов под разделку мяса опасно.
— Тогда ладно. И насколько далеко вы собираетесь зайти в исследованиях врачевания? То, что вы закрываете глаза на Иоганна, ведь ради удовольствия Шериэль, верно? Юлиус, небось, тоже в этом замешан?
Уф… Попалась. Я объясняла это туманно, мол, «это пойдёт на благо владений», но для улучшения исцеляющей магии вскрытие было абсолютно необходимо. Плюс, из-за воспоминаний из прошлой жизни, меня тревожил этот мир, где существовала только народная медицина.
— Отец ведь собирается отправлять меня на поле боя, верно? …Вас не беспокоит, что я могу получить тяжёлое ранение?
Я нахмурила брови и посмотрела на него влажными глазами, но бессердечного Серджио такой приём не проймёт.
— Поэтому тебе и нужно стать сильнее.
— Бессердечный…!
— Именно потому, что ставишь на кон жизнь, там и рождается сияние.
Навязывать детям свои ценности — это, думаю, нехорошо.
Видимо, в переговорах без предложения выгоды ничего не сдвинется.
— Если солдаты, раненые на войне или при подавлении восстаний, смогут получать лечение врачеванием, потери значительно сократятся. К тому же, врачевание лечит не только внешние раны, но и болезни. Отец ведь знает, что скверна — не единственная причина недугов?
— Хм, в этом есть резон. Если, конечно, это действительно принесёт эффект.
Ах, как же это томительно. Я не разбираюсь в медицине. Я дилетантка с общими знаниями. Но в сочетании с исцеляющей магией врачевание непременно продвинется вперёд.
— Я покажу результаты. Обязательно.
— Почему вы так одержимы?
На этот внезапный вопрос первым, что пришло в голову, было любопытство. А затем…
— Я хочу по возможности устранить факторы неопределённости в будущем. Подстраховка, если угодно. Это моя привычка. Определённой цели у меня нет, но я не хочу столкнуться с ситуацией, которую уже не смогу изменить собственными силами.
Это моя привычка ещё из прошлой жизни.
Ни в средней, ни в старшей школе у меня не было особой мечты о будущем, но я понимала, что когда найдётся дело, которым захочется заниматься, будет плохо, если не хватит знаний, так что я училась и поступила в приличную школу.
Благодаря этому и университет я смогла выбрать прилично, а из факультетов с широкими возможностями выбрала специальность, к которой лежала душа.
Я стала программистом, тоже учитывая свой характер — быстро всё надоедает, и я ленива.
Однообразная работа рано или поздно надоест. Нужна профессия, с которой легко найти работу. Что-то с руками, где заработок зависит от твоих способностей и которая не приедается…
Профессия, к которой я в итоге пришла, стала моим призванием.
Я плыла по течению в сторону лёгкого, но никогда не делала безвозвратного выбора. Если уметь распознавать развилки, можно избежать больших разочарований.
Даже если мой выбор оказывался неверным, я могла пересмотреть те данные, что были у меня тогда, и убедить себя, что иначе и быть не могло.
Поэтому я не мечтаю о несбыточном.
Из-за этой привычки дед Гермес называл меня незрелой…
Но так легче. Я не хочу испытывать беспросветные сожаления, безысходное бессилие или большие разочарования.
Разве не естественно желать всегда иметь при себе доводы, способные убедить самого себя?
Это не большая ставка. Это вполне реальная страховка на будущее.
— Понятно. Шериэль готовится к следующей смерти. Впрочем, мне этого не понять.
Следующая смерть… Вот оно что… Я хочу в следующий раз умереть, приняв это.
Даже я, отмахивавшаяся от всего, до сих пор не могла смириться со смертью в прошлой жизни. Перед глазами всплыло лицо мужчины с налитыми кровью глазами, толкнувшего меня на проезжую часть, и магия во мне всколыхнулась.
Надо было всё-таки убить того типа…
— Шериэль? Что случилось?
Голос Серджио вернул меня к реальности.
— Простите, вспомнила былое.
Я извинилась и перед Иоганном, который покрылся холодным потом, и, переключив мысли, вернулась к разговору.
— Из всех видов магии только исцеляющую невозможно улучшить. Поэтому я хочу повысить точность исцеляющей магии через врачевание.
— Ну, учитывая случай с Диор, раз Шериэль так настаивает, попробовать стоит. Раз уж Белиальд за что-то зацепился, результаты наверняка будут. Но Марго не позволит заниматься запретными исследованиями из личных побуждений. Какими бы ни были твои истинные намерения, всё должно быть ради блага владений.
А-а-а… Госпожа Марго… Мой наставник по этикету и работе с людьми, сама воплощение этики рода Белиальд…
Я думала провести исследования тихо, втихую, а потом обнародовать результаты, но, видимо, так не выйдет.
— Давайте объединим помещение для вскрытий и лечебницу. Всё равно я планировала, что Иоганн будет принимать пациентов, так что начнём с простолюдинов.
— Хм, лечебница. Это можно. То есть, сначала экспериментируем на простолюдинах?
— Н-нет! Всё не так! Аристократам легко обратиться в храм или к врачу, верно? А простолюдины, которые обычно не могут позволить себе врача, скорее воспользуются услугами, даже если те немного подозрительны, не так ли?
Иоганн, тихо сидевший рядом, молчал не из вежливости — он просто не успевал за ходом нашего разговора. Впрочем, он тихо пробормотал: «Оба варианта — жесть».
— Итак, насчёт образцов. Как насчёт приговорённых к смерти?
— Я не против, если вы будете использовать тела после казни через отсечение головы. А лучше — прямо живьём?
— Нет, это уж слишком…
Хм, а ведь и правда. Если человек совершил преступление, за которое полагается смертная казнь, можно и пренебречь его правами. Но если перейти эту черту, психика Иоганна может не выдержать.
Я бросила взгляд в сторону — там сидел безумный учёный, полный энтузиазма.
— Я не против… То есть, не против. Всё равно это те, кто отнял чужие жизни. Значит, они должны послужить другим жизням.
— Я уступаю вам свою единственную любимую обязанность, так что обязательно покажите результат. Впрочем, сначала нужно получить одобрение Марго.
В роду Белиальд смертные приговоры приводит в исполнение сам лорд — и для простолюдинов, и для аристократов. В других владениях, чтобы снизить нагрузку на палачей, обычно применяют повешение, а в некоторых странах, как в Талии, разрешены самосуды.
Серджио из любви к искусству выбрал отсечение головы, но даже к лишению жизни преступника здесь подходили с должным тщанием.
Обращение со смертью в этом мире крайне осторожное и в то же время легкомысленное.
Многие боятся скверны и стараются быть добродетельными. Но если человек уверовал в свою правоту и справедливость, он может, оставаясь «добродетельным», сколько угодно топтать других.
Наследники проклятия Белиальд лишены всего этого. И веры в собственную правоту, и честности стремления быть добрым, и чувства вины за попрание других.
У них есть лишь любопытство, желание и насильно вдолбленная этика.
И эту этику я сейчас собиралась разрушить.
С помощью Иоганна — человека, верящего во врачевание и собственную правоту.
— Испытания будем проводить только на добровольцах, в обмен на помилование или вознаграждение.
— Испытания? Кстати, вы уже этим занимаетесь.
Да, это так… Я уже проводила испытания косметических средств на горничных.
На случай аллергии или других проблем предусмотрено лечение замковыми врачами или магами, а плата немалая, так что пока всё шло хорошо, даже с отбором желающих. Но для испытаний врачевания нужно продумать компенсации и вознаграждение получше.
Если не проработать и это, Марго не даст разрешения. Ведь этика рода Белиальд находится в руках клана Марго.
— Опасные испытания, связанные с вскрытием тела, обязательно проводить с применением парализующих средств и только на приговорённых к смерти. Если всё пройдёт успешно, будет разумно смягчить приговор до пожизненного заключения в качестве помилования. Если же умрут — значит, приговор просто был приведён в исполнение… Иоганн, ты точно справишься?
Хоть и поздно спрашивать, но вскрывать уже мёртвое тело и самому отнимать жизнь — это небо и земля.
С другой стороны, я опасалась, что он из чувства справедливости нарочно провалит операцию, лишив смысла помилование.
— Всё в порядке. Мой рассудок пока не помутился. Получится — хорошо, не получится — значит, такова его судьба.
— Пусть он регулярно проходит осмотр у деда. И, отец, прошу вас дать Иоганну должность и жалованье как палачу.
Чтобы хоть немного не омрачать душу Иоганна, я должна была сделать всё возможное.
Даже палач держится только благодаря своему званию и великой цели — правосудию государства, иначе скверна накопилась бы и в нём.
— Должность… Пока что слишком опасно делать это публичным делом владений. Храм тоже не промолчит, а в худшем случае нас раздавят вместе с владениями.
— Мне достаточно места для исследований. Я ещё ничего не добился, чтобы принимать почести.
В решительном взгляде Иоганна я почувствовала нечто вроде его убеждений.
Мы с ним молча кивнули друг другу, и тут Серджио, будто что-то вспомнив, произнёс неуверенным голосом:
— А-а, всё это после того, как Марго даст разрешение. …Но приговорённых к смерти, которые могли бы стать образцами, сейчас нет.
— Какие же у нас мирные времена.
— Ну, видишь ли, я не успел поработать в Талии, так что привёл все приговоры в исполнение разом. Я ведь трудяга, правда?
Серджио засмеялся, а мы с Иоганном остолбенели. Ну, если честно, раз уж расследование завершено, казнь в тот же день — это хорошо. Но настолько неподходящий момент, что хочется схватиться за голову.
— Сколько приговорённых к смерти бывает в год?
— Человек сто, пожалуй.
— И вы тщательно всё проверяете?
— В роду Белиальд для смертного приговора обязателен магический инструмент, читающий мысли, так что ложных обвинений не бывает. Видишь ли, нам ведь не доверяют, верно?
Ну зачем он говорил это с такой гордостью… Хотя, признаться, я только что сама в нём усомнилась.
— Странно. А разве раньше вы не собирались зарубить Гернику на месте?
— А, если есть поимка с поличным или собственное признание, нужно действовать гибко. Или, например, давить на чувство вины, чтобы человек пал в скверну прямо на месте, и тогда можно утилизировать.
Ух ты… Вот оно что…
Серджио, видимо, тоже вспомнил о Гернике, о которой я совсем забыла. Он воодушевлённо воскликнул:
— Кстати, Герника-то у нас ещё осталась. Как насчёт того, чтобы сделать её образцом номер один?
— Э-э, но её поймали два года назад, верно?
— С аристократами столько возни с передачей дел и сбором улик. К тому же Герника связана с другими владениями, и оттуда вмешались, мол, за убийство простолюдина смертная казнь — это слишком.
У аристократов есть обязанность защищать простолюдинов, но, слышала, сейчас всё меньше тех, кто так считает. Вот тебе и гнилые связи между аристократами.
— А это вмешательство из других владений не создаст проблем?
— Хе-хе… После того недавнего инцидента Дидье с ним разобрался.
Серджио растянул губы в улыбке, а Иоганн побледнел.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…