Глава 22. Хочется жареных онигири
Магическая академия.
Эта академия, куда стекается множество будущих магов, славилась своим демократичным духом, не признающим сословных различий, — возможно, потому, что маги по своей натуре — исследователи и индивидуалисты.
В такой магической академии был один ученик, терзаемый сомнениями.
«…»
Тот, кто сидел, уставившись в пустоту, в своей комнате в общежитии, был японцем, который по воле судьбы попал в другой мир и, поскольку его магическая сила оказалась высокой, был заброшен в магическую академию. Звали его Кага Кагато.
«…»
Этот самый Кагато-кун уже некоторое время сидел на кровати, молча глядя в пустоту.
Хотя он, должно быть, был ещё молод, его вид напоминал отца, которого сократили и который теперь убивал время на качелях в парке.
«…Уже не могу».
Наконец он поник головой и начал жаловаться.
Всё было плохо. Его состояние уже перешло в депрессию и вот-вот должно было достигнуть стадии «I can fly».
«— Чтобы спасти призванного в другой мир парня, который стремительно катится в уныние, явилась Амэ-но-Удзумэ☆»
С этими словами за спиной юноши, на кровати, с глухим стуком появилась богиня.
Почему-то она показывала знак мира, наклонив голову набок. Её фраза была почти той же, что и у её мужа, но настрой — как небо и земля.
«…Что же мне теперь делать?»
«Игнор!? Ты меня игнорируешь!? Такая красавица появилась в твоей комнате, а ты никакой реакции — ты вообще мужчина или где!?»
Однако Кагато-кун пропустил её слова мимо ушей. Более того, он сознательно вытеснял госпожу Амэ-но-Удзумэ за пределы своего восприятия.
Что ж, это тоже было понятно. Нет ничего более раздражающего, чем чья-то бьющая через край энергия, когда ты сам в депрессии.
Можно сказать, что он даже не вправе жаловаться, если ему скажут «Yes, you can» прямо перед тем, как он собрался «I can fly».
Кстати, госпожа Амэ-но-Удзумэ, которая сама называла себя красавицей, — нельзя было говорить, что прообразом маски окамэ была именно госпожа Амэ-но-Удзумэ.
Не стоило глубоко вникать в вопросы женской красоты и уродства.
«Давай-давай, выкладывай свои проблемы, одну-другую. Иногда просто выговориться уже становится легче, правда?»
«Э-э… Но мне кажется, что, даже если я расскажу, ничего не изменится».
Подгоняемый госпожой Амэ-но-Удзумэ, Кагато-кун нехотя обернулся. Человеку свойственно быть послушным.
«Дело в том, что девушки в академии как-то странно ко мне пристают…»
«Состояние «взорвать бы этого пользующегося успехом типа». Понимаю».
Кстати, Кагато-кун обладал так называемой «гаремной конституцией», поэтому, когда он ещё был в Японии, госпожа Аматэрасу однажды «взорвала» его как «пользующегося успехом типа».
Тяжела жизнь популярного мужчины. Хорошо бы ему сдохнуть.
«Короче, ты не знаешь, как обращаться с девушками, которые в тебя влюблены, да?»
«Ну, вроде того».
«Тогда есть хороший метод».
Кагато-кун по-прежнему сидел с кислым лицом. Госпожа Амэ-но-Удзумэ, сияя бесполезно-яркой улыбкой, сказала ему:
«Просто переспи с одной из них, и дело с концом☆»
«Ты вообще богиня?»
На заявление госпожи Амэ-но-Удзумэ, сказанное с поднятым большим пальцем, Кагато-кун ответил здравомыслящей репликой.
«Мечтающим о любви девчонкам достаточно показать суровую реальность плотских отношений между мужчиной и женщиной, и всё будет пучком☆»
«…У тебя что, зуб на девушек младше тебя?»
Госпожа Амэ-но-Удзумэ постепенно расплывалась в чёрной улыбке, а Кагато-кун, сам того не заметив, перешёл на сторону того, кто выслушивает чужие проблемы.
…И сегодня в другом мире было мирно.
•
•
•
«М? Не Маками ли это?»
«М? Линбель».
В одном парке в центре Токио. В ничем не примечательном японском парке, ближе к полудню, повстречались господин Маками, оборотень, и госпожа Линбель, тёмная эльфийка.
«Разве ты сегодня не должен был помогать полиции в расследовании?»
«До полудня. С обеда меня сменит Грайос, и я буду приглядывать за Адати».
«Вот как. Значит, ты зашёл сюда по пути».
Взглянув на сумку, которую держал господин Маками, госпожа Линбель, поняв ситуацию, кивнула.
«Тогда иди сюда. В последнее время солнце стало слишком ярким. На этой скамейке как раз тень».
«Понял. Тогда воспользуюсь».
Приглашённый госпожой Линбель, господин Маками сел на скамейку в тени деревьев.
И достал из сумки коробку для обеда, завёрнутую в синюю ткань. Это был обед, приготовленный госпожой Синой, матерью семейства Адати.
То ли в предвкушении содержимого, то ли нет, хвост господина Маками, торчащий из брюк, энергично вилял.
«Ешь с благодарностью к Сине, которая его приготовила».
«Знаю. Это называется «итадакимасу» и «готисо:сама», верно?»
«Угу. Итадакимасу».
Краем глаза наблюдая за господином Маками, который, шевеля ушами, сложил руки, госпожа Линбель тоже достала принесённую с собой коробку для обеда и сложила руки.
Кстати, значение «итадакимасу» было известно довольно широко, но в слове «готисо:сама» иероглиф «со:» означал «бегать» — то есть бегать в поисках ингредиентов и для приготовления пищи.
Если «итадакимасу» — это в основном благодарность ингредиентам, то «готисо:сама» — это благодарность человеку, который приготовил еду.
Часто говорят только об «итадакимасу», но и «готисо:сама» тоже следует произносить с искренней благодарностью.
«О, сегодня жареные онигири. Как и ожидалось от Сины. Отличная работа».
Когда госпожа Линбель открыла крышку, появилась коробка с преимущественно коричневым содержимым: основное блюдо — жареные онигири, а в качестве гарнира — тушёные овощи и салат. Это был специальный обед, приготовленный с учётом того, что госпожа Линбель — вегетарианка.
«Этот запах — соевый соус? Удивительно, как аппетитно это выглядит, хотя мяса совсем нет».
«А мне, наоборот, твой обед, где одно мясо, кажется странным».
В обеде господина Маками, напротив, на рисе было разложено мясо в луково-солевом соусе.
Словно говоря «овощи не нужны», рис и мясо были уложены слоями — это была настоящая мужская еда, при взгляде на которую начинаешь сомневаться, действительно ли её готовила женщина.
«И вообще, ты можешь есть лук?»
«Без проблем. Но ты, Линбель, не ешь мясо, верно? Жаль, что ты не можешь оценить вкус этого луково-солевого соуса».
«Говоря о луке, я предпочитаю мисо. Мисо — это хорошо. И рис тоже».
«Действительно, рис — это хорошо. Даже если есть его с мясом, вкус становится глубоким».
Их вкусы в еде были прямо противоположны, но, как ни странно, они мирно обедали вместе.
И сегодня тоже было мирно.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…