Глава 79. Этот портрет — я? Это вы!
Вооружённые солдаты ворвались в банкетный зал, с искажёнными от злобы лицами хватая всех аристократов.
Зал наполнился криками паники, мольбами о пощаде и гневными упрёками:
— Как вы посмели подделать приказ короля!
— Чёрт возьми, отпусти меня немедленно, я же господин герцог!
— Я не нарушал приказов и не сбегал с поля боя, Ваше Величество король, я невиновен!
— …
…
В углу, одетый в ливрею слуги, стоя на коленях, Эберт невольно сглотнул и постарался опустить голову как можно ниже.
Он не знал, подделали ли эти солдаты приказ короля, но сейчас лучшим выбором было бы благополучно сбежать.
Только добравшись до собственных владений, можно будет найти путь к отступлению…
…
Эберт закрыл глаза, молча молясь, чтобы никто не обратил на него внимания!
Но, к несчастью, поскольку он был единственным аристократом, который прежде проявлял добрую волю к таким простолюдинам-офицерам, как Киран, многие офицеры запомнили его.
Вскоре один из офицеров прошёл мимо и с первого взгляда узнал его!
— Этот человек не слуга, это граф Эберт!
— О, даже переоделся в слугу…
— Наверняка и другие аристократы сделали то же самое, немедленно тщательно проверьте всех!
— На картине в центре зала есть их портреты, сверяйтесь с ними и ищите одного за другим, им не сбежать!
— Есть…
Услышав это, Эберт в отчаянии закрыл глаза, в душе его переполняло сожаление.
Он хотел угодить всем, но кто же знал, что случится «мятеж», и эта картина, наоборот, поможет сверять лица и ловить людей.
Остальные аристократы, у кого голова варила лучше и кто догадался заранее переодеться в одежду слуг, чтобы попытаться спастись, сейчас готовы были загрызть Эберта, приготовившего эту картину…
…
В центре банкетного зала Ли Кайнань смотрел на стоящий перед ним портрет, и выражение его лица невольно стало странным.
Довольно предусмотрительно, боялся, как бы я случайно не пропустил хоть одного аристократа!
И как раз в этот момент Киран лично подвёл только что схваченного графа Эберта.
Поскольку прежде Эберт был единственным аристократом, проявившим добрую волю, Киран сейчас хотел попросить за него.
— Ваше Величество король, граф Эберт прежде проявлял ко мне добрую волю, поэтому сейчас я хочу один раз попросить за него!
Перед Ли Кайнанем Киран, очевидно, не осмеливался пускаться в хитрости.
Если хочешь попросить за кого-то — будь прямолинейным, перед мудрым королём не стоит придумывать напыщенных оправданий!
Услышав слова Кирана, Эберт, стоявший на коленях и не смевший поднять головы, вновь зажёг в душе искру надежды, бесконечно радуясь, что прежде проявил добрую волю к Кирану.
А Ли Кайнань, который как раз любовался этим «списком для ареста», перевёл взгляд на подпись в нижнем углу картины и обнаружил, что этот портрет был заказан самим графом Эбертом.
Ли Кайнань повернулся и с интересом посмотрел на графа Эберта:
— Эту картину подготовили вы?
— Да… — коленопреклонённый граф Эберт, низко опустив голову, с величайшей покорностью ответил.
— Что здесь нарисовано? — снова спросил Ли Кайнань.
Эберт, стоявший на коленях, наконец почувствовал что-то неладное, и в душе его зародилось недоумение:
Странно, почему голос короля изменился?
И прежде чем Эберт успел ответить, тот самый герцог, которого привели под стражей, вдруг широко раскрыл глаза, пристально вглядываясь в лицо Ли Кайнаня.
Замерев на мгновение, герцог резко рванулся и с невероятной яростью заорал:
— Чёрт возьми, ты вовсе не король!
— Откройте глаза и смотрите внимательно, этот самозванец обманул всех!
Ли Кайнань поднял на него взгляд, даже не успел ничего сказать, как Киран уже без лишних слов выхватил меч и шагнул вперёд.
Ни секунды не колеблясь, он одним чётким ударом зарубил герцога насмерть и громко объявил:
— Дерзкий! Этот преступник, желая смыть с себя вину, посмел оклеветать короля, назвав его самозванцем!
Кровь брызнула, попав как раз на коленопреклонённого графа Эберта, и он почувствовал, как по шее разлилось что-то горячее и липкое.
Он невольно широко распахнул глаза и увидел, как с его собственной шеи медленно капает на пол кровь.
Множество мыслей пронеслось в его голове, но в конце концов всё обратилось в пустоту, остался лишь страх смерти.
Граф Эберт дрожал всем телом, крепко стоя на коленях, не смея поднять головы.
Ли Кайнань тоже был несколько удивлён и тут же многозначительно посмотрел на Кирана.
Киран тоже обернулся и взглянул на Ли Кайнаня, в глазах его была невиданная прежде твёрдость, а на лице крупными буквами было написано: «ВЕРНОСТЬ!»…
Крики умирающего герцога заставили и остальных арестованных аристократов в зале невольно поднять головы.
Увидев, что тот, кого все почитают королём, — необычайно красивый, но совершенно незнакомый молодой человек, все аристократы пришли в ужас и изо всех сил принялись кричать:
— Ты не король!
— Кто ты такой?
— Чёрт, отпустите меня, вас всех обманули!
— …
На лице Кирана появилась жестокая жажда убийства, черты исказились:
— Эти аристократы посмели не признавать нашего достопочтенного и великого короля! Это чистейшее предательство!
— Убить этих преступников!
Столкнувшись с криками аристократов и приказом Кирана о резне, солдаты явно опешили и на мгновение замешкались.
— Глупые простолюдины… — принялся выговаривать один аристопократ стоящему рядом солдату, желая, чтобы тот его отпустил.
Но брань и оскорбления ещё не закончились, как один офицер пронзил его насквозь копьём, а затем громко прикрикнул:
— Эти проклятые аристократы ещё смеют смущать нас? Неужели они думают, что мы не знаем своего короля?
Эти слова заставили и некоторых других офицеров внезапно опомниться.
Да плевать мне на всё это!
Тот, кто на поле боя смог привести их к победе от поражения, кто после битвы справедливо награждал, невзирая на происхождение, и получил признание всех, — вот кто король!
Офицеры один за другим хватались за оружие и без колебаний убивали всех аристократов, продолжавших кричать.
Под аккомпанемент криков и стонов в банкетном зале разлился густой запах крови.
Крики «Он не король!» полностью стихли, остались лишь те несколько аристократов, что были достаточно благоразумны и стояли на коленях, не смея поднять головы…
Кажется, всё оказалось даже проще, чем я себе представлял?
Что ж, ничего не поделаешь, эти аристократы сами слишком нелюди!
Ли Кайнань слегка улыбнулся и, повернувшись к стоящему на коленях Эберту, продолжил спрашивать:
— Что здесь нарисовано?
Граф Эберт, хоть и дрожал, но ответил без малейших колебаний:
— Отвечаю Вашему Величеству, это «Картина триумфа и празднования победы», на ней изображён пир в честь Вашего триумфального возвращения!
Ли Кайнань снова повернулся к картине и покачал головой:
— Этот портрет — я?
— Это вы! — твёрдо и решительно ответил граф Эберт.
— Правда?
— Правда, тогда Вы были ещё очень полны.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…