Глава 20. Блестящий дебют (часть 2)
Высококачественная камера была установлена на микроскопе, снимая непосредственно операционное поле под микроскопом.
Функция видеосообщений была включена, но чтобы не мешать просмотру, чат вынесли в отдельную область под видео.
Поскольку участники не видели друг друга — это была просто интернет-конференция, — все чувствовали себя свободно, и чат мгновенно оживился.
«Ничего себе, что происходит? Не анастомоз сосудов, а сначала сухожилия? Это же новичок, да?»
«М-да, похоже, новичок».
«На конференции такого уровня показывать прямую трансляцию новичка? Прикол, что ли?»
«Может, он спонсировал конференцию и решил заодно пропиариться».
«Не указано, из какой он больницы».
«Тихо!»
«Вы посмотрите на скорость рук».
«Несколько секунд — и одно сухожилие сшито, идеальное сопоставление. Новичок?»
«У новичка такая скорость?»
«Эта последовательность — не сосудистая в первую очередь, а послойная. Даже мастера обычно не рискуют так делать».
«Все, усаживаемся поудобнее!»
«Начинается анастомоз сосудов!»
«Новичок или нет — видно по качеству сосудистого шва, сразу всё ясно».
В прошлый раз была реплантация пальца младенца — тонкие стенки сосудов ограничивали скорость рук. На этот раз сосуды другие — взрослые, а уж про сосуды предплечья и говорить нечего, скорость можно смело увеличивать.
«Аорта предплечья — и тут можно разглядеть мастерство? Идите спать».
«Опять несколько секунд — один за другим, мне не показалось?»
«Нервы, подошли к нервам, собираются сшивать срединный нерв».
«Блин! Он что, собирается использовать фасцикулярный шов?»
«При пяти сегментах отрыва — и посметь применить фасцикулярный шов? Самоубийство?»
---
«Ты с ума сошёл? Собираешься использовать фасцикулярный шов?»
— тихо спросил Сун Цзымо.
Старина Хань погладил подбородок, пальцами уже отбивая ритм по собственному бедру, тоже озадаченный: «При таком пятисегментном отрыве использовать фасцикулярный шов — неразумно. Что этот парень вообще задумал?»
Старина Хань знал: за прямой трансляцией операции сейчас наблюдают все коллеги по стране. Но Ян Пину он этого не сказал и сказать не мог — боялся добавить ему давления.
Фасцикулярный шов? Хун Чжиган открутил крышку бутылки с водой, сделал большой глоток и невольно подался вперёд. При пятисегментной реплантации конечности нужно непременно выбирать эпиневральный шов — никто не станет использовать фасцикулярный. Причина проста: слишком затратно по времени. Взять три основные нерва верхней конечности — срединный, локтевой и лучевой — внутри одного нерва пучков обычно десятка полтора.
Это как толстый электрический кабель, состоящий из десятка тонких проводов. Эпиневральный шов — это просто сшивание внешней оболочки толстого кабеля по кругу. А фасцикулярный шов — это когда каждый тонкий провод нужно обшивать по кругу отдельно.
При эпиневральном шве обычно нужно наложить около двенадцати стежков. Фасцикулярный же шов означает, что количество стежков увеличивается в разы по сравнению с обычным. Можете представить масштаб? Если эпиневральным швом сшивается один нерв, то фасцикулярным приходится сшивать десяток с лишним.
Сама по себе такая операция долгая — десять, двадцать и больше часов — это нормально. А если ещё и фасцикулярный шов применять, боюсь, и до завтра не закончим. Как мог этот младший коллега допустить такую грубую ошибку?
Хун Чжиган перестал понимать происходящее. И все остальные тоже перестали понимать.
Все хотели посмотреть, чем закончится этот самоубийца! Пятисегментная реплантация — уже вызов пределам возможностей отрасли, а он ещё и фасцикулярный шов. Слепая самоуверенность — так и до беды недалеко.
Обязательно провалится. Просто попытка привлечь к себе внимание.
— Так думал Хун Чжиган. Так думало большинство.
«Чем выше взлетаешь, тем больнее падать!»
---
Прямая трансляция продолжается!
Тонкий пучок нервной оболочки подхвачен микрохирургическим пинцетом. Игла и нить движутся по будто заранее заданной траектории, никогда не отклоняясь: прокол, проход, снова прокол, снова проход, натяжение, узел.
Воздух в операционной, казалось, застыл. Никто не разговаривал, даже шаги стали лёгкими и тихими — все боялись помешать Ян Пину.
Дыхание Янь Пина было ровным. В системе пять тысяч сверхинтенсивных тренировок по реплантации оторванных пальцев позволили ему привести тело в состояние полной свободы: не напрягаться и не расслабляться, не зажиматься и не действовать наобум.
Это высокая координация мозга и мышц.
Каждая команда мозга через нервную систему передаётся мышцам, мышцы управляют пальцами, пальцы управляют инструментом — от мозга до кончика инструмента команда идёт почти без потерь.
Руки двигались всё быстрее. Сун Цзымо наконец перестал успевать за ритмом и положил микрохирургические ножницы рядом с правой рукой Янь Пина. Теперь Ян Пин после каждого стежка сам менял пинцет на ножницы и отрезал нить. Затем снова менял на пинцет и продолжал шить. Глаза за всё время ни разу не отрывались от операционного поля, и смена пинцета на ножницы не провалилась ни единого раза.
Су Исюань с предельной сосредоточенностью следила за следующим движением, стараясь понять каждый жест Янь Пина, каждый его взгляд.
Она затаила дыхание. На душе было одновременно тревожно и взволнованно. Тревожно — потому что ещё никогда в жизни она не работала с такой полной самоотдачей на операции. Взволнованно — потому что успевала за его ритмом.
«Ёб твою мать, скорость? Да не может быть. Видео же ускорено, да?»
«Я тоже заметил! Ускорено! Блин, они и здесь мухлюют?»
«Обещали прямую трансляцию, а тут перемотка?»
«Это прямой эфир!»
«Кого вы обманываете? Я в столице. Наша больница в тройке лучших. Даже наш лучший специалист по сосудистому шву не выдаёт такую скорость. И вы говорите, что это не ускорено?»
«Хватит пороть чушь. Мозги — хорошая штука, но не у всех есть! Смотрите внимательно: в том же кадре — ещё пара рук, это явно человеческая скорость, и они явно не успевают. Я вот что спрошу у тех, кто говорит про ускорение: перед вами в одном кадре две пары рук — сделайте мне одну ускоренной, а другую нормальной. Не можете — так и не говорите, что другие не могут».
«У-у-у! Я ослеп — думал, это бронза, а это король».
«Сколько лет уже не видел такой виртуозной операции».
«Ни одного лишнего, ни одного бесполезного движения, каждый стежок словно отлаженный механизм — идеальное шитьё! Шедевр! Искусство! Примите мои раздробленные колени, о, великий бог хирургии!»
---
Первый разрыв. Кровеносные сосуды, нервы и сухожилия идеально сшиты. Начинается второй разрыв. Пять сегментов: два разрыва на предплечье, один — на ладони, два — на пальцах. Большой палец отсутствует — на месте его не нашли.
Каждый разрыв на предплечье требует сшивания шести сосудов, трёх нервов и семнадцати сухожилий; на ладони и пальцах — ещё больше, причём работа идёт с тончайшими сосудами и нервами.
Хун Чжиган сжимает в руке бутылку с водой, несколько раз пытается открутить крышку, но всё медлит. На душе неспокойно. На экране — пара рук, которые, кажется, превратились в единый механизм, продолжающий операцию.
Что случилось с этим младшим коллегой за годы? Его микрососудистая хирургия достигла такого совершенства. Десять лет назад, когда их учитель уступил место заведующего, преемником должен был стать Хань Цзяньгун. Хун Чжиган прибег к небольшой хитрости, и Ханю пришлось уйти из шестой больницы Шанхая. Тогда, следуя логике, место заведующего занял сам Хун Чжиган.
Губы Хун Чжигана дрожат. На самом деле он не хотел такого. Но потом ситуация вышла из-под контроля, и всё кончилось тем, что младший коллега оказался изгнан.
Он всегда хотел объяснить Ханю Цзяньгуну и попросить прощения. Но за десять лет они больше ни разу не связывались. Даже на конференциях улыбались друг другу, как чужие коллеги, — и на этом конец.
На этот раз, получив приглашение от правительства города Гши на дистанционное руководство спасательной операцией, Хун Чжиган так и не позвонил Ханю Цзяньгуну.
Он достаёт телефон, бесконечно пролистывает контакты. Увидев номер Ханя, криво улыбается: человек сейчас на операции. К тому же, номер, наверно, уже давно сменился.
— Учитель Хун!
— подходит студент, тихо говоря.
Сегодня воскресенье. Кроме дежурных врачей, все остальные собрались в конференц-зале. Шанхайская шестая больница — организатор конференции.
— Что случилось?
— отрывается от мыслей Хун Чжиган.
— Участники настоятельно требуют, чтобы прямая трансляция операции продолжалась!
— говорит студент.
Хун Чжиган смотрит на экран:
— Так трансляция же идёт без остановки.
— Они опасаются, что вещание прервут из-за длительности.
— Хорошо. Продолжаем.
— А остальные пункты конференции?
— Уплотни. Объясни всем ситуацию.
— Хорошо!
---
Стремительные сообщения:
«Восторг! Блокбастер! Кола и картошка уже готовы.»
«Сменщика нашёл, телефон выключил.»
«Можно робко спросить? Такой уровень однозначно может претендовать на «Золотой скальпель»?»
«Да, я тоже хотел спросить.»
«Какая больница?»
«Пока информации нету.»
«Чёрт, экстренная операция. Именно экстренная.»
«Не пойду. Пусть заведующий делает.»
«Я — заведующий.»
«Отправьте главврача.»
«Главврач — гинеколог.»
---
Стремительные сообщения вспыхнули ярким пламенем. Такой горячий ажиотаж не наблюдался ни на одной из прошлых сетевых конференций. Хун Чжиган обернулся. Все позади него, не отрываясь, смотрели на экран. Никто не уходил. Даже те, кому нужно было в туалет, бегали туда и обратно трусцой.
На лице старого Ханя была улыбка. Он тихонько напевал пекинскую оперу в такт, пальцы выстукивали ритм по бедру. Он повернул голову и посмотрел на Ян Пина. Этот парень — ну надо же, как он смеет так играть! Будь я сам лет на двадцать моложе, я бы так не рискнул.
Ха-ха, ха-ха, ха-ха! Старый Хань не удержался и глупо хихикнул, но звук был едва слышен.
Анестезиолог то и дело косился на экран, но, связанный своими обязанностями, тотчас возвращался к монитору пациента.
Су Исюань украдкой поглядывала на Ян Пина. Она и сама не знала, откуда у неё сегодня такая смелость. Но он был занят операцией и не видел её, поэтому она снова и снова переводила взгляд на него.
Хирургический корпус больницы «Саньбо». Просторный конференц-зал был переполнен. Городская газета, городское телевидение и другие официальные СМИ присутствовали на законных основаниях по приглашению. Остальные журналисты, например, из интернет-изданий, проникли внутрь по знакомству, прикидываясь, скажем, теми, кто разносит чай и воду. Такое крупное событие — каждый хотел заполучить свежую информацию первым. Ведь известно: для некоторых сайтов одна сенсационная новость, цепляющая взгляд, приносит неоценимый трафик.
Секретарь Ло сидел в первом ряду в центре. Рядом с ним — директор Ся. Слева и справа в ряд расположились представители вооруженной полиции, управления общественной безопасности, санитарного управления, редакции газеты, телевидения...
Секретарь Ло очень нервничал. Он проработал на государственной службе много лет, его выдержка и спокойствие давно превзошли обычные человеческие возможности. Он урегулировал бесчисленное множество различных публичных инцидентов, но сейчас всё равно сильно волновался.
После того как случилось ЧП, первый заместитель мэра лично выехал на место происшествия руководить спасательными работами; другие руководители городской администрации отправились по разным больницам координировать спасение пациентов. Секретарю Ло досталась больница «Саньбо».
— Воды?
— спросил директор Ся, указывая на бутылку с минералкой.
Секретарь Ло заметил, что бутылка перед ним всё ещё не открыта. Он так и не выпил ни глотка.
Медленно открутил крышку, сделал глоток и кашлянул несколько раз.
Операция продолжалась!
Стремительные сообщения продолжались!
«Нагонка ладони.»
«Чёткий ритм.»
«После ладони будут ещё пальцы. По два сегмента на каждом — это же десять пальцев. Аж мурашки по коже.»
«Их всего четыре. Четыре пальца по два сегмента. Восемь отрезков.»
«А большой палец?»
«Вы историю болезни читали? Большого пальца на месте не нашлось — вряд ли его восстановят. Скорее всего, остаток пойдёт культировкой.»
Остаточная обработка — это когда на отсечённом конце нет пальца, который можно было бы пришить, поэтому рану просто подравнивают и зашивают напрямую.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Как перевод?
Оцените качество перевода этой новеллы.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…