Глава 91. Мастер Ван
Чэнь Юй с крайне недовольным видом толкнул дверь репетиционного зала.
Увидев вошедшего, Ся Цун, который в этот момент распевался, явно опешил.
В следующий миг его лицо озарилось бурным восторгом — он ведь изначально пришёл в эту компанию именно ради Падающего лебедя. Вот только он никак не ожидал, что этим таинственным гением окажется лучший кореш Лю Дундуна.
Когда Толстяк поделился с ним этой новостью, ему понадобилось немало времени, чтобы прийти в себя. Разве кореш Толстяка — не почти то же самое, что и его собственный кореш? Если малость округлить, выходило, что сам Падающий лебедь — его закадычный друг! Этот покровитель оказался куда внушительнее, чем он себе представлял.
— Братец Юй, — поздоровался он. Хоть тот и числился в «лучших корешах», подобающее уважение проявить всё равно следовало.
— Ц-ц, — прищёлкнул языком Чэнь Юй. Каждый раз, когда люди старше его самого величали его «братцем Юем», его охватывало какое-то странное чувство.
— Угу, ну как продвигается репетиция песни? — не подавая виду, спросил он.
В конце концов, на съёмочной площадке его все так зовут, так что пусть обращаются как хотят.
— Уже всё отлично, в любой момент можно идти записывать, — стоило заговорить об этом, как Ся Цун тут же воспрянул духом: ему уже давно не терпелось приступить.
— Так это и есть исполнитель твоей новой песни? — вынырнул из-за спины старина Ван.
— Да, — с улыбкой кивнул Чэнь Юй.
— Дай-ка мне взглянуть на песню.
Старина Ван смерил Ся Цуна взглядом с ног до головы и слегка нахмурился: надо же, лицо этого парня показалось ему знакомым. Неужели они раньше пересекались в компании?
«Да кто это вообще такой? Держится с таким гонором, неужто ещё одна большая шишка?»
— подумал Ся Цун. Он перевёл взгляд с Чэнь Юя на старину Вана и, несмотря на лёгкое недоумение, почтительно протянул тому листы с текстом и нотами.
Старина Ван принял листы и принялся внимательно их изучать. Как у старого музыканта, проработавшего в индустрии больше десяти лет, базовые навыки чтения с листа у него всё же имелись. Отбивая ногой такт, старина Ван тихонько замурлыкал мелодию себе под нос.
Вот только чем дальше он пел, тем сильнее поражался: общее качество этой песни оказалось на удивление высоким, да к тому же она была духоподъёмной и по силе воздействия определённо превосходила любую из предыдущих работ Чэнь Юя.
Когда Чэнь Юй попросил оценить творение, старина Ван решил, что сам автор чем-то недоволен в своей новой песне. Теперь же выходило, что этот паршивец просто вздумал перед ним покрасоваться? Да ещё и заманил сюда под выдуманным предлогом — он что, совсем от безделья рехнулся?
— Кхм-кхм, в целом довольно неплохо, — прочистил горло старина Ван. Хоть мысленно он уже костерил Чэнь Юя на чём свет стоит, на лице его сохранялась полная невозмутимость.
«Точно большая шишка!!»
— мысленно ахнул Ся Цун.
Когда Толстяк только принёс ему эту песню, он носился с ней как с писаной торбой и даже спать ложился в обнимку с нотами — ведь это был безоговорочный шедевр из шедевров. И песня такого уровня удостоилась от этого мэтра лишь оценки «довольно неплохо»? Насколько же он тогда крут?
Глаза Ся Цуна загорелись: если удастся ухватиться ещё и за этого покровителя, кто вообще на эстраде сможет бросить ему вызов?
Пусть на груди у мэтра и висел бейдж продюсера среднего уровня, но разве это показатель? Уж Ся Цун точно не стал бы судить о способностях человека по такой мелочи. В конце концов, у Падающего лебедя на груди тоже красовался бейдж продюсера среднего уровня. Однако к нему на поклон лично приходила сама Лю Цинъи, богиня Лю. И стоило ему взяться за дело, как он одним махом заткнул рты всем, кто сомневался в статусе королевы эстрады богини Лю, в пух и прах разнеся целую ораву старших продюсеров.
Ну и что с того, что продюсер среднего уровня? Кто теперь вообще посмеет смотреть на них свысока? За этого покровителя нужно держаться мёртвой хваткой — двойная радость, хе-хе-хе!
— Пф-ф...
— Чэнь Юй едва сдержал смешок. А старина Ван знатно пускал пыль в глаза! От него прямо-таки веяло духом отрешённого от мира мастера. Не знай Чэнь Юй, что тот больше десяти лет прозябает среди продюсеров среднего уровня, сам бы принял его за великого мэтра.
— И где же, по-вашему, ещё требуются правки? — давясь смехом, почтительно осведомился он.
«Точно большая шишка, раз даже братец Юй обращается к нему на „вы“!»
— воображение Ся Цуна заработало на полную катушку.
— Хм-м... и так сойдёт, особого простора для правок тут нет, — с важным видом кивнул старина Ван. Затем он повернул голову к Чэнь Юю и, увидев, как тот изо всех сил давит улыбку, едва сам не вышел из образа.
Этот паршивец явно всё подстроил нарочно и теперь только и ждал случая над ним потешиться.
— Тогда пойдёмте в студию звукозаписи? Быть может, почтенный Ван даст ещё пару советов? — с притворной серьёзностью предложил Чэнь Юй.
— Эм... ладно, без проблем, — заметив благоговение в глазах Ся Цуна, скрепя сердце кивнул старина Ван.
Зайдя так далеко в этом спектакле, он уже попросту не мог пойти на попятную. Вот уж когда рядом не останется посторонних, он непременно пришибёт этого пакостника Чэнь Юя — тот ведь даже не додумался дать ему возможность красиво съехать с темы.
Услышав слова Чэнь Юя, стоявший рядом Ся Цун задрожал всем телом от волнения: с того самого дня, как он получил песню, он только и ждал этого момента. Ради этого он ежедневно с раннего утра до поздней ночи репетировал, временно забросив даже свои любимые танцы.
Чэнь Юй пошёл впереди, и вскоре вся троица добралась до студии звукозаписи номер 3. Звукорежиссёр Ли Сюн уже настроил аппаратуру и поджидал их.
— Братец Юй, — завидев Чэнь Юя, тут же поспешил ему навстречу Ли Сюн.
Если не считать «Смелости», которая сейчас рвала в клочья список новинок, все остальные песни Чэнь Юя записывались именно у него. Они были старыми знакомыми, а положение самого Ли Сюна в музыкальных кругах благодаря Чэнь Юю взлетело до небес. Желающих записать у него песню не переводилось, его даже прозвали личным звукорежиссёром Падающего лебедя, и многие мечтали через него выйти на автора хитов.
Но Ли Сюн тоже был не дурак: о личных делах Чэнь Юя он не проронил ни единого слова, а всем тем, кто пытался через него свести знакомство с продюсером, стараясь никого не обидеть, неизменно давал от ворот поворот. Он прекрасно понимал, что за такого покровителя нужно держаться обеими руками, и уж точно не хотел, чтобы из-за подобных пустяков у Чэнь Юя остался неприятный осадок и тот постепенно от него отдалился.
— Угу, брат Ли, всё готово?
— Всё готово, — кивнул Ли Сюн.
Ся Цун прошёл в комнату записи, надел наушники и отчего-то вдруг занервничал.
— Глубокий вдох, для начала расслабься, — подсказал Ли Сюн, заметив его напряжение.
— Хо... хорошо, учитель, — Ся Цун поспешно принялся выравнивать дыхание.
— Давай сперва разок попробуем? — осторожно предложил звукорежиссёр.
— Хорошо, — Ся Цун сложил пальцы в знак согласия.
Зазвучал аккомпанемент, Ся Цун собрался с духом и старательно запел. Глаза Ли Сюна тем временем разгорались всё ярче: очередная песня, обречённая стать громким хитом — братец Юй, как всегда, не разочаровывает.
— Глотни водички, смочи горло, и давай ещё разок.
В первый раз из-за волнения вся песня прозвучала несколько скованно, так что толку от этого дубля было немного. Затем последовала вторая попытка, за ней третья.
— Почтенный Ван, взгляните-ка...
— Чэнь Юй посмотрел на старину Вана, и смех в его глазах уже готов был выплеснуться через край.
— Хм... я вот думаю, здесь и здесь стоит поднять тональность, низковато выходит, а ещё вот тут и тут нужно... — с самым серьёзным видом вещал старина Ван, хотя мысленно осыпал Чэнь Юя отборной бранью.
«Ты же сам продюсер, неужто не видишь, что в этих местах есть недочёты? Обязательно было устраивать тут это издевательство?»
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…