Глава 55. А Дяо
— Фух… ну и балл, просто жуть какая-то.
— Это ведь второй результат за всю историю, да?
— Самый высокий балл в истории получил победитель 08-го года Ся Цун. Тогда он набрал 93,5 балла и по мастерству просто раздавил всех соперников того сезона.
— Мэнмэн чуть-чуть не хватило до нового рекорда, даже немного обидно.
— И кто после этого посмеет сказать, что в нынешнем сезоне слабые участники? Всего 0,1 балла не хватило до абсолютного рекорда всех времён.
Когда на большом экране высветилась цифра 93,4 балла, в глазах стоявшей на сцене Шань Мэнмэн тоже мелькнуло удивление.
Затем она поспешно поклонилась зрительному залу:
— Спасибо всем.
…
За кулисами после объявления результата Шань Мэнмэн лицо Лэй Цзямина помрачнело ещё сильнее.
Пусть он этого и ожидал, но когда всё случилось наяву, в глубине души он всё равно никак не мог с этим смириться.
От второго места толку для него на самом деле было немного — только статус чемпиона обладал достаточным весом, чтобы вывести его популярность на качественно новый уровень.
А почему он вообще решил, что займёт второе место?
Лэй Цзямин покосился на Чжан Синьи. Если бы не история с записью «Авроры», то, судя по выступлению в полуфинале, он бы всё ещё побаивался соперницы.
Но теперь, когда она потеряла целых два дня, он вовсе не считал, что Чжан Синьи способна представлять для него хоть какую-то угрозу.
Выслушав комментарии наставников, Шань Мэнмэн вприпрыжку вернулась за кулисы.
— Поздравляю тебя, Мэнмэн, — увидев её, Чжан Синьи поднялась и с улыбкой обняла девушку.
— Спасибо, — Шань Мэнмэн тоже крепко обняла Чжан Синьи, напрочь позабыв о своей недавней затаённой обиде.
— Хм!
Лэй Цзямин бросил взгляд на них обеих и тихо хмыкнул: ну и лицемерки же эти женщины.
— Моя очередь выходить на сцену, — Чжан Синьи выпустила Шань Мэнмэн из объятий и поправила лёгкий фатин на своей юбке.
— Ты тоже постарайся, ладно? — хихикнув, Шань Мэнмэн ободряюще сжала кулачок.
Однако, глядя в спину развернувшейся и шагнувшей в коридор Чжан Синьи, она слегка сморщила носик и тихонько пробормотала:
— Посмотрим, как ты меня обойдёшь.
…
— А теперь давайте пригласим на сцену последнюю участницу сегодняшнего вечера — Чжан Синьи!!
— Чжан Синьи!
— Чжан Синьи!!
В зале раздались горячие возгласы поддержки, вот только гул голосов был куда тише, чем во время выхода Шань Мэнмэн.
— Синьи, вперёд!!
— Да куда там вперёд, максимум третья будет.
— Это почему Синьи не может стать чемпионкой? Разве в полуфинале она не заняла первое место?
— Хе-хе, начнём с того, что у неё было на два дня меньше времени на подготовку, чем у остальных.
— Да и по уровню мастерства она вряд ли сравнится даже с Лэй Цзямином.
— Вы что, сами в душе ни черта не понимаете, почему она взяла первое место в полуфинале?
— Разве не исключительно за счёт той самой «Авроры»? Неужели вы думаете, что в финале она снова сможет выдать шедевр на века?
— Народ, не стройте лишних иллюзий, просто посмотрите ради развлечения, да и всё.
— Я, Ху Ханьсань, ручаюсь своим словом: если Чжан Синьи возьмёт чемпионство, я встану вверх тормашками и обделаюсь жидким.
Подавляющее большинство зрителей не верило в успех Чжан Синьи, и даже её собственные фанаты думали так же.
Дело было не в том, что ей недоставало мастерства, — просто только что Шань Мэнмэн выступила слишком безупречно и получила чересчур высокий балл, превзойти который было невероятно трудно.
Чжан Синьи тем временем уже стояла в центре сцены.
Чуть позади и сбоку от неё выстроились несколько маленьких девочек в белых платьицах, а по другую сторону расположились двое бэк-вокалистов в традиционных тибетских нарядах.
Она сделала глубокий вдох и прикрыла глаза, воскрешая в памяти историю, рассказанную Чэнь Юем; упрямый и в то же время несгибаемый образ из того рассказа мало-помалу сливался с ней воедино.
На большом экране появилась информация о песне.
Название песни: «А Дяо»
Слова: Падающий лебедь
Музыка: Падающий лебедь
— И-я, и-я, и-йо, и-я, и-я, и-йо.
— И-я, и-я, и-йо, и-я, и-я, и-йо.
Зал, в котором до этого стоял лёгкий гул, с первыми же звуками детских голосов начал постепенно затихать.
Внимание публики вновь оказалось приковано к сцене.
— А Дяо живёт где-то в Тибете.
— Словно гриф, гнездится на горной вершине.
— А Дяо, врата монастыря Джоканг залиты солнечным светом.
— Налив кувшин сладкого чая, мы болтаем о прошлом.
— А-а-а… а-а-а… о-о-о…
— А Дяо, ты вечно одеваешься как мальчишка, но стойкостью превосходишь даже цветы гэсан.
— Фолк-баллада?
Во взглядах многих промелькнуло удивление, и четверо наставников не стали исключением.
Не то чтобы они смотрели на фолк свысока, просто на такой огромной сцене петь народную балладу было уж слишком невыгодно.
Хотя вступление маленьких девочек и бэк-вокалистов звучало потрясающе, оно всё равно не могло сгладить слабые стороны фолк-музыки на конкурсной площадке подобного масштаба.
— И правда даже не думала бороться за первое место.
— Раз уж запела фолк, значит, окончательно опустила руки.
— Тут уж не до чемпионства, лишь бы она благополучно допела этот номер до конца.
Многим показалось очевидным, что, выбрав фолк-балладу, Чжан Синьи просто решила пустить всё на самотёк.
Такой жанр изначально не слишком требователен к вокальной технике — разве в условиях нехватки времени на подготовку это не лучший выбор, чтобы просто отбыть номер на конкурсе?
— А Дяо, у коварных людей сотни и тысячи улыбок.
— Когда будешь спускаться с гор, не забудь взять с собой нож Чжома.
— Из-под полей серой шляпы виднеются впалые щёки.
— Ты редко говоришь, отвечаешь просто.
— Где оно, завтра, и кому есть до тебя дело, даже если упадёшь в пути.
— Принятие, изгнание, растерянность, свобода…
Постепенно людям начало казаться, будто в самой Чжан Синьи они видят тот самый сильный, упрямый и непокорный силуэт.
Каждый почувствовал, словно ему на грудь давит огромный валун, отчего даже дышать стало тяжелее.
— А Дяо, удастся ли завтра наесться досыта.
— Ты уже привыкла, голод стал своего рода верой.
— А Дяо, реальность не сточит твоих острых углов.
— Ты ведь не от мира сего, незачем заботиться об истине.
По мере того как пела Чжан Синьи, это ощущение становилось всё отчётливее — зрителям чудилось, будто им уже не хватает воздуха.
— Судьба полна невзгод, одержимость сменяется безразличием, ты помахала рукой юности и бессчётным вокзалам.
— Согласна на обыденность, но не согласна на заурядное поражение — ты А Дяо, ты вольная птица!!
В тот самый миг, когда это гнетущее чувство достигло предела, Чжан Синьи внезапно пробила в нём брешь.
Эмоции в одно мгновение вырвались наружу во всей своей полноте, словно разряд электрического тока пронзил тело от пяток до самой макушки.
— Твою ж мать, такое чувство, будто по моей душе только что нанесли сокрушительный удар.
— У меня сейчас реально мурашки по скальпу бегают.
— Скажу — не поверите, но у меня волосы уже дыбом встали.
— Мама спрашивает, почему я смотрю конкурс стоя на коленях.
Все в полном неверии смотрели на хрупкую фигурку посреди сцены.
Когда строчка «ты вольная птица» вырвалась из щуплого тела Чжан Синьи, что уж говорить о простых зрителях, если даже наставница Кун Цзинчжи от потрясения вскочила со своего кресла.
Остальные трое наставников хоть и не потеряли самообладания до такой степени, но их лица точно так же выражали крайнее изумление.
Если выступление Шань Мэнмэн можно было назвать безупречным, то как тогда назвать этот номер Чжан Синьи?
Божественным живым исполнением?
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…