Глава 138. Главу Чжана ударили по лицу? (Третья часть, прошу)
Монах Хуэймин и вправду позволил себя арестовать. Все присутствующие странно посмотрели на него.
— Осмелюсь спросить, маленький наставник: сейчас ты даже себя защитить не можешь. Если Чэнь снова убьёт кого-нибудь, что ты будешь делать?
Чэнь Цзечжи оказался за спиной Хуэймина, прижав ладонь к его спине, готовый в любой момент высвободить силу и не позволяя тому снова применить буддийское искусство.
— У бедного монаха нет выхода, но я должен попытаться изо всех сил.
Хуэймин сложил ладони вместе:
— Бедный монах верит, что у всех людей есть добрые помыслы, просто, возможно, обстоятельства вынуждают их, и доброта не проявляется. Если внешняя среда не загоняет человека в безвыходное положение, люди, вероятно, не станут замышлять зло друг против друга.
Чэнь Цзечжи медленно произнёс:
— Однако сейчас даже жизнь маленького наставника в руках Чэня. Если Чэнь начнёт действовать, ты не сможешь спасти даже себя. Если маленький наставник действительно хочет спасать людей, не лучше ли тебе самому освободиться и заявить: если Чэнь посмеет убить, ты отомстишь, лишив жизни сыновей и племянников Чэня. Тогда Чэнь, наоборот, может проявить осторожность, и жизни этих танских солдат и твоя собственная будут сохранены.
— То, что сказал господин, — тоже способ, — промолвил юный монах.
— Увы, этот способ бедный монах действительно не может воплотить.
Чэнь Цзечжи махнул рукой, приказывая подчинённым увести пленных танских солдат:
— Знает ли маленький наставник, что эти люди могут остаться в живых, стоит им только сложить оружие и сдаться?
Хуэймин произнёс имя Будды:
— Бедный монах не знал, но у господина есть добродетель любви к жизни — это счастье для всех живых существ.
— Обладающий добродетелью любви к жизни — это глава Чанъаня, — сказал Чэнь Цзечжи.
— Мы всего лишь следуем и подражаем делам Его Величества.
Монах Хуэймин промолвил:
— Это действительно прекрасно...
Но его речь снова прервал Чэнь Цзечжи:
— Однако в моих словах не было ни капли лжи: если бы мы попали под мечи Восточной Тан, никто из нас не остался бы в живых!
Лицо монаха Хуэймина стало немного серьёзнее:
— Если у бедного монаха будет возможность, я тоже буду спасать людей из-под мечей Восточной Тан.
— Будет ли у тебя такая возможность — сказать трудно.
Чэнь Цзечжи лично конвоировал его обратно в Чанъань.
— Это может решить только наш Государь.
Монаха Хуэймина под конвоем доставили обратно в Чанъань.
Узнав всю подноготную дела, Чжан Дунъюнь невольно усмехнулся.
Господин Тёмное Облако, его проекция, отдав распоряжение Чэнь Цзечжи возвращаться в округ Хэси и продолжать расширять земли, подхватил маленького монаха и направился в Дамин-гун.
Одновременно он вызвал и Шэнь Хэжуна.
Девочка приняла облик юного книжника в белых одеждах и уселась по левую руку от Чжан Дунъюня.
Господин Тёмное Облако привёл маленького монаха Хуэймина в главный зал и поставил на пол.
Хуэймин поправил одеяние, взглянул на Чжан Дунъюня, сидевшего в ореоле сияния, и сложил ладони:
— Бедный монах Хуэймин приветствует господина градоначальника.
Чжан Дунъюнь молчал.
А сидевший рядом белый книжник слегка усмехнулся:
— Слышал я, маленький наставник подражает Будде, который скормил свою плоть орлу?
Хуэймин молвил:
— Бедный монах с детства наставляем учителем: последователи Будды должны быть милосердны и сострадательны.
— Милосердны?
— усмехнулся белый книжник.
— Это всего лишь господство силы.
Хуэймин сложил ладони:
— Господин слишком строг. Будда просто не мог вынести гибели живых существ, поэтому пожертвовал собой.
— Пожертвовать собой — действительно гораздо лучше, чем жертвовать другими, — равнодушно сказал белый книжник.
— Но суть господства силы от этого не меняется.
Он спокойно смотрел на юного монаха:
— Орёл хотел съесть голубя. С какой стати ему есть плоть Будды? Будда, несомненно, отдал свою плоть, но это произошло после того, как он отнял у орла право выбора.
Книжник, говоря это, усмехнулся:
— Да, у орла остался ещё один выбор: не есть плоть Будды и просто умереть с голоду.
Хуэймин нахмурился:
— То, о чём говорит господин, не есть ли это естественный отбор и выживание сильнейших? Будда, скормив свою плоть орлу, всего лишь надеялся, что обе птицы смогут выжить, что обе жизни будут сохранены.
— Решает, кто выживет, а кто нет, — Будда.
— Книжник ответил небрежно.
— Он мог выбрать гибель одного, мог выбрать гибель обоих, но в итоге выбрал не губить никого.
Хуэймин хмурился всё сильнее.
Книжник же сохранял всё тот же лёгкий тон:
— В этой истории я, конечно, вижу милосердие Будды, но я вижу ещё и то, что все существа не равны. Будда может решать свою судьбу, может решать судьбу голубя, может решать судьбу орла. А орёл — он может только либо умереть, сопротивляясь Будде, либо жить, подчинившись ему.
Услышав эти слова, Хуэймин, напротив, немного успокоился:
— Все существа всегда были равны, просто большинство людей, ослеплённых мирскими заблуждениями, с трудом видят свою истинную природу. Будда лишь шагнул вперёд, а все существа, пройдя совершенствование, могут стать Буддами.
— Вот как?
— спросил книжник.
— Выходит, орёл ест голубя потому, что орёл совершенствовался больше голубя и ближе к Будде?
— Убийство — это дурная карма. Тот, кто не способен это прозреть, — в следующей жизни орёл может стать голубем, а голубь — орлом; этого не узнать, — промолвил Хуэймин.
Книжник усмехнулся:
— Иными словами, орёл в этой жизни — это голубь из прошлой жизни, а голубь в этой жизни — это орёл из прошлой жизни.
Хуэймин сложил ладони:
— Око за око — так круговорот перерождений бесконечен. Именно великим милосердием Будда пожертвовал собой ради спасения, чтобы оборвать эту дурную карму.
— Хорошо сказано. Значит, Будда не вершил их судьбы и не спасал их, а наставлял их?
— Книжник слегка хлопнул в ладоши.
— Если орёл откажется есть плоть Будды и умрёт — это он сам упорствует в своём заблуждении, это нельзя считать убийством, совершённым Буддой, верно?
— Это, конечно, — начал было Хуэймин, но запнулся.
В этот момент Чжан Дунъюнь, сидевший наверху, вдруг постучал по подлокотнику кресла:
— На этом хватит.
Белый книжник слегка улыбнулся и умолк.
Маленький монах Хуэймин перевёл взгляд на сидевшего наверху.
— Те, кого ты хотел спасти, и так бы не погибли, но ты этим помешал делам моего Чанъаня.
— Чжан Дунъюнь заговорил голосом Злого Императора.
Маленький монах сложил ладони в знаке приветствия:
— Младший был опрометчив, не разобравшись в истине, и вмешался, в чём признаю свою вину перед уважаемым.
У уважаемого есть добродетель любви к жизни, вы не умножаете убийства — младший преклоняется перед этим.
В знак извинения, если уважаемый даст поручение, младший сделает всё, что в его силах.
Однако, простите за дерзость, — война в конечном счёте не на благо народа. Если бы можно было заключить мир и прекратить боевые действия, это воистину было бы благом для всех живущих. Прошу уважаемого ещё раз обдумать это.
Услышав это, Чжан Дунъюнь не разгневался, а лишь равнодушно промолвил:
— Под властью Императора простой народ живёт счастливее, чем под любой другой властью.
Хуэймин открыл было рот, слова готовы были сорваться с языка, но застряли в горле.
Тут снова заговорил белый книжник:
— Факты убедительнее слов. Неплохо бы маленькому наставнику прогуляться по окрестностям Чанъаня, а потом по землям Восточной Тан — всё станет ясно само собой.
— Господин говорит разумно.
— Монах Хуэймин кивнул.
— Бедный монах и так собирался отправиться в округ Синьюань к северу от Восточной Тан.
Раньше я встречал там земляков, бежавших от бедствий; они говорили, что там бесчинствует Иллюзорный Небесный Дракон, вынуждая местных жителей покидать родные края.
Бедный монах собирался отправиться туда и помочь народу изгнать Иллюзорного Небесного Дракона.
Он сказал это без всякого умысла, но двое других в зале насторожились.
— Иллюзорный Небесный Дракон? Редкая тварь.
— Голос Чжан Дунъюня звучал небрежно.
— Приведи этого Иллюзорного Небесного Дракона в Чанъань, и я не буду взыскивать с тебя за дело в округе Хэси.
Монах Хуэймин, услышав это, слегка удивился, но тут же согласился:
— Как только бедный монах сможет пленить этого демона, я непременно доставлю его уважаемому.
Он, как человек нелживый, не нуждался в надзирателе из Чанъаня: уйдя сейчас, он непременно вернётся с этим Иллюзорным Небесным Драконом, а если не поймает — всё равно вернётся и даст отчёт.
— Выедешь позже, с тобой пойдёт попутчик, — промолвил Чжан Дунъюнь.
Монах Хуэймин решил, что это надзиратель, но не возражал:
— Бедный монах понял, я повинуюсь.
Юный монах покинул зал.
В зале белый книжник снова превратился в десятилетнюю девочку.
— Зачем обижать ребёнка?
— равнодушно сказал Чжан Дунъюнь.
— Он слишком зелёный. Попадись на его месте старый лысый — его было бы не так легко поколебать. Младшая сестра его и не пыталась особенно запутать.
Шэнь Хэжун усмехнулась:
— Но в столь юном возрасте достичь седьмой ступени буддийской школы — это действительно немалый подвиг. Хотя буддийская школа делает упор на внезапное просветление, столь ранний успех говорит о выдающемся таланте этого маленького монаха.
Маленькому монаху Хуэймину было всего шестнадцать лет, а он уже достиг седьмой ступени буддийской школы — ступени Сумеру.
Даже по меркам Шэнь Хэжун, он был гением в буддийском совершенствовании.
Чжан Дунъюнь не стал особенно оценивать монаха Хуэймина, а лишь посмотрел на Шэнь Хэжун и сказал:
— Ты действительно стала более игривой, чем раньше.
— Прошу прощения у старшего брата.
Шэнь Хэжун, отсмеявшись, посерьёзнела:
— Хотя округ Ечуань и округ Синьюань далеки друг от друга, это, вероятно, одиннадцатый брат.
«Обезьяний Король-Дракон» Ао Кун как раз обладал кровью двух демонических зверей — Горного Передвигающего Демона-Обезьяны и Иллюзорного Небесного Дракона.
Чжан Дунъюнь слегка кивнул.
В душе он испытывал недоумение.
Неужели его ударят по лицу?
Раньше, когда они беседовали с Шэнь Хэжун, оба пришли к выводу, что, если не случится серьёзной неожиданности, Ао Кун, находясь в нынешнем нестабильном состоянии, сможет превратиться только в Горного Передвигающего Демона-Обезьяну, но не в Иллюзорного Небесного Дракона.
Неужели и впрямь случилось нечто непредвиденное?
Чжан Дунъюнь был крайне заинтригован.
Что же произошло вопреки ожиданиям?
— Младшая сестра отправится вместе с тем маленьким монахом в округ Синьюань и посмотрит.
— На её детском лице застыло серьёзное выражение.
— Тогда поручаю это двенадцатой сестре.
— Чжан Дунъюнь кивнул.
— Хотя младшая сестра недавно прорвалась на восьмую ступень, у одиннадцатого брата, возможно, тоже произошли новые изменения — это нельзя не учитывать, — промолвила Шэнь Хэжун.
— Небесное Око младшая сестра по-прежнему носит с собой. Если что-то случится, возможно, потребуется руководство старшего брата.
— Будь спокойна, — сказал Чжан Дунъюнь.
И Шэнь Хэжун под видом служанки Дамин-гуна Мин Исюэ отправилась в путь вместе с маленьким монахом Хуэймином.
Поначалу Хуэймин думал, что Чанъань отправил с ним человека, чтобы присматривать за ним, опасаясь, что он тайно сбежит.
Но теперь, глядя на Мин Исюэ, которая выглядела даже моложе его самого, он не мог понять намерений главы Чанъаня.
Простодушный по натуре, он стал мысленно корить себя за то, что ранее мерил благородного человека мерками низкого.
Хуэймин заметил, что стоявшая перед ним девочка украдкой разглядывает его макушку.
Заметив взгляд Хуэймина, девочка поспешно опустила голову.
Хуэймин улыбнулся и спросил:
— Что такое?
Девочка, слегка поколебавшись, заговорила звонким голосом:
— Братец, а твои волосы...
Хуэймин понял:
— Ах да, в этих краях последователей буддийской школы нечасто встретишь, поэтому тебе и любопытно. Бедный монах — человек, покинувший мирскую жизнь; после обряда пострига волос, естественно, не стало.
Девочка снова приняла степенный вид и по-взрослому кивнула:
— Вот как.
Хуэймин, видя это, невольно улыбнулся и вместе с девочкой вышел из города.
Девочка поправила шапку у себя на голове.
В шапке был спрятан небесно-голубой драгоценный камень.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…