Глава 15. Паренг
Всю дорогу до следующего города Небоглаз хранил молчание. Похоже, он всё ещё думал о разбойниках, которых они похоронили накануне. Мердон не мог винить жреца. Тела, покрытые страшными ранами, лица, искажённые предсмертной агонией, запах крови и палёной плоти — всё выглядело как поле боя после настоящего сражения. Ни Небоглаз, ни Красная минувшей ночью толком не спали, и это сразу бросалось в глаза: красная кобольдша то и дело зевала и спотыкалась на грунтовой тропе. И всё же сбавлять шаг было нельзя, пока ещё нет.
Впереди лежал Паренг, они доберутся туда до вечера. Получат плату — к счастью, предъявлять уши не требовалось, — снимут комнаты на ночь, а утром со свежими силами двинутся дальше. Оставалось надеяться, что вдали от форта настроение у спутников поднимется. По крайней мере, если местные жители не окажутся такими же, как в Терисе. Мердону совсем не улыбался форсированный марш в компании двоих невыспавшихся и душевно потрясённых товарищей. Первую беду мог исправить только отдых, а со второй помогло бы просто отвлечься. И крепкий ночной сон в уютной постели пришёлся бы тут как нельзя кстати.
В отличие от двоих приунывших кобольдов, Сарел шла вприпрыжку. Схватка словно взбодрила её — об этом красноречиво говорили и взгляд, и повадки. И снова это была мысль, с которой Мердону сейчас совершенно не хотелось сталкиваться. Мысль о том, что Сарел нравится убивать людей, словно какому-то чудовищу. Словно твари, каковой, по его твёрдому убеждению, она не являлась. Если это правда, между ними всё необратимо изменится. Ему придётся поговорить с ней об этом, и в самом скором времени, но не при Красной и Небоглазе. Ни к чему бросаться подобными обвинениями у них на глазах, пусть даже белый кобольд тоже замечал необычайную живость в шаге синей соплеменницы. Уж точно не местные пейзажи придавали её походке такую пружинистую лёгкость.
Вчерашний ливень и не думал стихать, из-за чего пришлось соорудить для Красной плащ из мешка, в котором до этого хранили хлеб. По такому случаю на завтрак всем досталось изрядно хлеба, но даже это ничуть не испортило Сарел настроения. Впрочем, ничего другого они бы приготовить и не смогли. Под проливным дождём развести костёр было почти невозможно. А без огня на завтрак не светило никакой горячей пищи — один лишь начавший черстветь хлеб. Даже человек остался не в восторге от такой трапезы. И всё же, невзирая на скудную еду и дождь, на морде Сарел играла улыбка.
Сам Мердон чувствовал себя не так скверно, как первые двое, но до радости Быстрокоготь ему было далеко. Мало того что из-за дождя пришлось снять доспехи, так ещё и вчерашний бой никак не шёл из головы. И дело было не только в удовольствии Сарел и её обширных познаниях в искусстве убивать, но и в самом масштабе бойни, в количестве смертей. Гоблины — это одно, они всё равно что вредители. Люди, пусть даже разбойники, — совсем другое дело. Стоило закрыть глаза, и перед ним вставала собственная смертность, которую он так остро ощутил в том форте. Нож между рёбер, стрела в спину, брошенный издалека огненный шар — разрывающиеся внутренности, горящая кожа, угасающая жизнь. Это немного выбило его из колеи. Ему и раньше доводилось убивать воров: простые схватки на мечах, мелкие стычки с теми, кто сам пытался его прикончить. Разбойники, может, и преступили закон, и заслуживали кары, но лично на него они не нападали. Ни о какой самообороне не шло и речи — это была вылазка против них. Он и его спутники сами всё затеяли. Ему хотелось снова облачиться в сталь, хотя бы ради того, чтобы попытаться забыть то место на спине, куда Сарел на его глазах вогнала нож другому человеку, — чтобы защитить собственное тело от подобной уязвимости. Прикрыть как можно больше таких незащищённых мест.
Ближе к вечеру буря поутихла, и небо прояснилось как раз в тот миг, когда Мердон с кобольдами вышли к окраине города. Местечко оказалось получше Териса — по большей части торговое. Дома здесь, насколько он мог судить, строили из камня, и пусть до размеров Берета городу было далеко, по сравнению с другими поселениями он заметно выигрывал. Любой выезд из Паренга вёл на один из участков тракта Аванта. Дороги, петлявшие на юг, возвращались к Берету, а двинувшись на север, можно было в конце концов покинуть пределы страны. На востоке же, вырастая всё ближе и ближе, возвышалась столица — Ардмах. Мердон невольно засмотрелся на замки и башни, которые ещё никогда не были так близко; именно туда лежал их дальнейший путь. Чем ближе они подходили, тем сильнее давил своим величием Ардмах, и рыцарь подумал, не в этом ли отчасти кроется секрет неприступности твердыни. Чистое устрашение ещё на дальних подступах — то, как она постоянно маячит перед глазами, или, по крайней мере, кажется таковой.
Пока рыцарь глазел по сторонам, точь-в-точь деревенщина, впервые выбравшийся из родной лачуги, за отрядом наблюдали несколько жителей Паренга. Навстречу вышел человек в доспехах похуже, чем у Мердона, и обратился к нему. Тон его звучал полуофициально — стражник явно прошёл выучку, но опыта ещё не набрался.
— Назовите цель прибытия.
Мердон сбросил оцепенение и достал копию гильдейского контракта.
— Мердон, Гильдия Возвращателей. У вас тут объявились разбойники, и мы уладили это дело.
Стражник взял контракт, пробежал его глазами и вернул обратно.
— В центре города стоит большой дом. Мэр захочет немедленно об этом услышать.
Забрав бумагу, рыцарь кивнул и жестом велел кобольдам следовать за ним. Короткая прогулка дала всем возможность осмотреться. Поскольку сам город ничего крупного на продажу не производил, состоял он в основном из складов и рынков. Главная улица пестрела лавками и товарами со всех окрестных земель, а порой и весьма отдалённых. Мердон заметил меха из орочьих пустошей на далёком севере — опасные края всегда означали предметы роскоши, — а также безделушки из королевства Растар, что на юго-востоке. Невозможно было не заметить и несколько знакомых лиц из Берета. Как ни хотелось ему остановиться и перекинуться парой слов — после долгих недель в пути любой искатель приключений заскучает по родному дому, — он ограничился тем, что просто помахал рукой. Мэр Паренга вечно ждать не станет.
Указанное им поместье поражало роскошью, и Мердон сразу смекнул, почему разбойники напали именно на Паренг. Он был почти уверен, что в деле замешан выкуп, о котором им попросту умолчали. Впрочем, знать им этого и не требовалось: их работой было возвращать украденное, а не вести переговоры. И всё же среди обычных городских построек этот огромный особняк торчал словно унизанный золотом перст. Даже кобольды на миг остановились, разинув пасти от такого зрелища. Мердон мысленно пообещал себе показать им богатые кварталы Берета, когда они вернутся. В его родном городе хватало подобных домов, и принадлежали они по большей части тоже купцам, вот только показной вычурности, кричащей о богатстве, в них было куда меньше. К тому же Берет был лучше защищён, ведь там располагалось сразу несколько гильдий. Паренг же только расцветал как центр торговли. А значит, выполненный ими заказ стоил всех потраченных нервов — по крайней мере, для мэра.
Слуга в дешёвом костюме, лишь создававшем видимость лоска, поклонился им и проводил отряд в гостиную, дожидаться хозяина. Чешуйчатый народец снова принялся вертеть головами — все, кроме Небоглаза, который терпеливо уселся на место. Жрецу, должно быть, уже доводилось ждать важных господ в те времена, когда он путешествовал с человеком, подарившим ему амулет, так что порядки он знал. Зато Красная и Сарел расхаживали по комнате, разглядывая каждую мелочь. Внимание Красной привлёк изящный столик, и она легонько гладила его поверхность чешуйчатой лапой, тогда как Сарел копалась в небольшом книжном шкафу в углу — сидеть без дела она терпеть не могла.
Небоглаз объяснил им назначение гостиной: дескать, это такое место, где важные гости могут отдохнуть, пока хозяин дома готовится их принять. Подобные тонкости были им так же чужды, как и самому Мердону. Рыцарь и сам не жаловал владельцев больших особняков. Обычно прислугой у них работали кобольды, а людей ставили лишь встречать гостей у дверей — из недоверия к домашним рабам. Даже если человек нанимал больше людей, чем кобольдов, хвостатые наверняка трудились где-нибудь по хозяйству. Да и без того Мердону казалось ужасно бездушным не открывать дверь собственного дома лично. Хотя он допускал, что слуги могут просто жить под одной крышей с хозяином. Причуды знати были ему непонятны — он попросту принадлежал к другому миру.
В разгар этих объяснений и раздумий появился мэр. Это был слегка грузный немолодой мужчина в костюме куда богаче, чем у слуги, призванном отвлекать внимание от блестящей лысеющей макушки. Мэр взмахом руки пригласил всех следовать за ним в другую комнату — в свой кабинет, где, по его словам, он желал выслушать подробности случившегося. Они поднялись с первого этажа по лестнице и прошли к кабинету по коридорам мимо множества выставленных напоказ диковинок. Кто-то назвал бы это роскошью, но Мердон подобрал бы словечко поближе к бахвальству.
Кабинет, куда они вошли, был заставлен книгами — судя по корешкам, которые успел разглядеть Мердон, в основном по счетоводству, — и кресел там с избытком хватало на всех. Похоже, в этом и заключались те самые приготовления, ради которых их заставили ждать. Сарел возражать не стала и уютно устроилась в мягком кресле с высокой спинкой, которое было больше неё самой, свободно болтая в воздухе ногами. У Красной и Небоглаза дела с тем, чтобы достать до пола, обстояли ничуть не лучше, и мэр, заметив их свесившиеся лапы, на миг замялся. Нахмурившись, он посмотрел на троицу.
— Быть может, вы предпочтёте что-нибудь пониже?
— спросил он с непритворным участием.
— Всё в порядке, сэр, — заверил его Небоглаз.
— Мир создавался не для всех одинаково.
Мэр тихо рассмеялся и ответил:
— Да, но ножки у стула легко и укоротить, — он раскатисто произносил звук «р», словно говорил с каким-то акцентом, но ничего подобного Мердону слышать прежде не доводилось.
Рыцарь перевёл разговор в деловое русло, вытащив из кармана контракт и положив его на стол перед хозяином дома.
— Ваши разбойники засели в форте в стороне от грунтовой дороги, — сообщил он, а затем вкратце пересказал подробности.
Мэру это место явно было знакомо:
— Форт Рот, да. Наследие старых войн. Полагаю, наши товары всё ещё там?
— Да, — подтвердил Мердон.
— Описывать всё имущество у нас времени не было, задание требует двигаться дальше, но ящиками там забиты по меньшей мере три комнаты.
Круглолицый мужчина хмыкнул и заглянул в другую бумагу.
— Похоже на правду, если учесть то, что они успели потратить или сбыть за последние пару недель, — он выдвинул ящик стола, и секунду спустя послышался звон монет. Затем он бросил Мердону мешочек, который со звяканьем упал рыцарю на колени.
— Ваша плата, — добавил мэр, словно это требовало пояснений.
Мердон кивнул:
— Благодарю. И если у вас есть ещё какие-то...
Мэр перебил его; глядя на Красную, он спросил:
— Это лучшее, что есть у создания?
Красная слегка смутилась и съёжилась, а Небоглаз вспыхнул оттого, что её назвали созданием.
Прежде чем кто-либо из них успел выказать недовольство, грузный мужчина произнёс:
— То, как быстро вы решили проблему, обязывает меня предложить вам чуть больше указанного в бумагах. Надбавка за расторопность.
— Спасибо, мэр, — повторил Мердон, — но в этом правда нет нужды.
— О, полно вам, — отмахнулся мэр широким, картинным жестом.
— Бедняжка одета практически в лохмотья по сравнению с остальными. Было бы преступлением отпустить её в дальнейший путь в таком виде. У меня тут в кладовой найдётся кое-что впору для неё.
Спутники встревоженно переглянулись. Предложение было невероятно щедрым и крайне необычным. Отказаться казалось разумной мыслью, вот только хозяин явно не собирался принимать отказ. Неловкую заминку прервала Красная: она поднялась с кресла и попросила показать, что именно он имел в виду. Мэр Паренга тут же просиял и снова поманил всех за собой. По коридору они перешли в другую комнату, набитую всевозможной одеждой самых разных фасонов. Сказать, что комната мэра, заваленная тканями и нарядами, удивила отряд — значило ничего не сказать, тем более что вокруг не было видно ни единой швеи. Перестав пялиться по сторонам, Мердон невольно задумался о том, чем же мэр любит заниматься на досуге и что вообще побудило его податься в купцы.
— Итак, чем же ты занимаешься в отряде, а?
— спросил градоначальник у красной кобольдши, принимаясь перебирать вещи на вешалках.
Красная нахмурилась и переспросила:
— Занимаюсь?
— Да, какова твоя роль? По лёгкому облачению и кинжалам синей я вижу, что она воровка, а белый, судя по всему, весьма незаурядный клирик, — непринуждённо пояснил мэр.
— Мужчина же явно рыцарь, о чём говорят проржавевшая рубаха и витающий вокруг него запах стали, — добавил он, ухмыльнувшись Мердону. Всего за несколько минут он безошибочно определил каждого по одному лишь внешнему виду. Всех, кроме Красной.
— Как говорится, одежда красит человека. Так какой же ты человек — или, быть может, дама?
Не зная толком, как ответить словами, Красная подняла когтистую лапу и призвала на ладонь пламя. Мэр с секунду буравил огонь взглядом, слегка подпрыгнув и отдёрнув подальше несколько кусков ткани, прежде чем понял, что пламя полностью под контролем. Этого намёка ему хватило с лихвой. Едва он отвернулся, чтобы покопаться в вещах, огонёк погас, и вскоре мэр подошёл к ней с короткой мантией в руках.
— Огнеупорная, — со значением произнёс он.
— Впрочем, старайся всё же не держать её слишком часто в открытом пламени, ладно?
Красная на мгновение замялась, но тут же быстро натянула обновку. Мантия оказалась лёгкой, но, когда кобольдша попробовала ткань на растяжение, показалась весьма прочной. Пусть ничего изысканного в серовато-белом одеянии не было, сшито оно казалось куда добротнее её простой рубахи со штанами, не говоря уже о том, что намного превосходило мешок на голове. От последнего Красная тут же избавилась, обнаружив на подаренной мантии настоящий капюшон. Кобольдша буквально светилась от счастья, прохаживаясь в обновке, приноравливаясь к ней и осваиваясь.
— Спасибо вам, сэр, — наконец вымолвила она, сияя улыбкой.
Тот лишь махнул рукой в ответ:
— Сущие пустяки, право слово. Сшито для мага-полурослика, да, но и такой особе, как ты, вполне подойдёт. Я сразу прикинул твой размер. Впрочем, довольно моей болтовни — прошу, располагайтесь здесь на ночлег, прежде чем продолжить странствие, — предложил он.
Мердон обдумал предложение и кивнул:
— Хорошо, ещё раз спасибо.
И снова эта неслыханная щедрость. Рыцарь просто не мог не спросить:
— Но почему? Если позволите узнать.
Мэр нахмурился и ответил вопросом на вопрос:
— Разве вам не сообщили о срочности этого задания?
— Мердон покачал головой.
— Юноша, — произнёс мэр, в свою очередь покачав лысеющей башкой, — пару раз в год через наши земли проходит кочевая шайка скупщиков краденого. Там разбойники сбывают награбленное за звонкую монету, и после этого отследить товар куда труднее. По слухам, разбойничий караван должен подойти со дня на день. Если бы вы с товарищами не отбили наши запасы, мы бы потеряли всё подчистую.
Выходит, мэр недоплатил гильдии и явно преуменьшил важность возврата товаров — скорее всего, чтобы сбить цену. Рисковый он был делец. И всё же это позволило Мердону немного расслабиться. Похоже, мэр Паренга не замышлял ничего дурного, хотя и сама эта откровенность могла оказаться уловкой. Снять комнату на постоялом дворе было бы безопаснее, но тем самым Мердон вызвал бы лишние подозрения, чего ему совсем не хотелось, а потому он принял приглашение переночевать в поместье. От этого согласия мэр заметно приободрился.
Вызвали слугу, которому было велено проводить гостей в покои, приготовить пир и отправить городскую стражу за украденным добром. Для одного человека поручений было многовато, пока Мердон не вспомнил, что в таком поместье наверняка не один слуга — и среди них вполне могут оказаться кобольды. Об этом он совсем позабыл. С другой стороны, судя по тому, как мэр обошёлся с Красной и Небоглазом, возможно, он был не из таких хозяев. Рыцарю оставалось лишь надеяться на это. Пугать своих кобольдов в его планы не входило.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…