Глава 18
Выказав подобающую случаю бурную радость и благодарность до слёз, Чэнь Сяо вышел, прижимая к себе увесистые триста серебряных монет. Хозяин не оставил его обедать — на это у него ещё не было права. Чэнь Сяо не обижался на то, что его считают мелкой сошкой, — сюрприз и так был достаточно велик.
В душе он всё же немного волновался. В конце концов, эти триста серебряных монет были самой большой суммой, которую он заработал собственным трудом с тех пор, как попал в этот мир.
Награда, полученная Ханьва, тоже была немалой, но тот заработал её ценой собственной жизни. Большая часть ушла на спасение жизни, меньшая — на нынешнюю работу. Чэнь Сяо не испытывал к этим деньгам особых чувств и не считал их своими.
Сбережения Ханьва, которые принёс наставник Чжоу, Чэнь Сяо тоже воспринял как наследство Ханьва. Купил яшмовый амулет, устроил фэншуй-расположение и тем самым отблагодарил дядю с тётей за их доброту.
Чэнь Сяо уже давно не испытывал такой радости от внезапно свалившегося богатства.
Ведь в прошлой жизни он был великим мастером фэншуй, и многие влиятельные люди выстраивались в очередь, чтобы пригласить его посмотреть фэншуй. Будь то место для могилы или жилой дом — каждый раз платили щедро. Он давно утратил радость от заработка и считал, что деньги — просто цифры на банковской карте.
В приподнятом настроении он отправился в меняльную контору и обменял триста серебряных монет на три блестящие золотые монеты. Триста серебряных монет — сумма немалая, неудобно носить с собой, да и небезопасно. А золотые монеты — другое дело, удобно хранить.
Сходив в лучший ресторан уездного города и плотно поев, Чэнь Сяо не вернулся на улицу древностей. Он решил использовать оставшееся время, чтобы подыскать жильё — тогда в свой выходной можно будет сразу переехать.
Чэнь Сяо всегда был готов заплатить, лишь бы кто-то другой сделал за него работу. Так экономишь время и силы, да и меньше шансов пойти неверным путём. Поэтому он сразу обратился к маклеру по недвижимости и всего за полдня нашёл жильё, которое его устроило.
Это место находилось к востоку от лавки «По следам снега ищу бессмертных», через два квартала от улицы древностей. Каждый день на дорогу туда и обратно уходило всего полчаса пешком. Чэнь Сяо выбрал его, во-первых, потому, что здесь жили в основном семьи с неплохим достатком, и не нужно было выстраивать сложные соседские отношения.
А ещё потому, что это был старый квартал, расположенный рядом с несколькими важными улицами уездного города, и здесь было спокойно. Если что-то случится — стоит крикнуть, и патруль примчится очень быстро.
Разумеется, третья и самая главная причина заключалась в том, что к востоку от улицы древностей находилось место, где было сосредоточено множество закусочных и всяких вкусностей. Можно было по дороге на работу и с работы заодно и поесть. Для холостяка, который не умеет готовить, это самое ценное.
Заключил с маклером договор, поставил отпечаток пальца, внёс плату за полгода вперёд и три месяца залога. Позвал чиновника, который должен был заверить сделку, — тот проверил именную табличку и внёс запись в реестр. Этот дворик — с одним рядом главных комнат, обращённых на юг, и пристроенной к ним низкой кухней, — временно перешёл в пользование Чэнь Сяо.
Только сейчас Чэнь Сяо узнал, что при аренде жилья в уездном городе нужно ещё и докладывать в городскую управу.
Политическая система государства Дай весьма любопытна — это система наследственных градоначальников. Семья градоначальника, как правило, — это род, ведущий своё происхождение от совершенствующихся бессмертных. Получив право управлять городом, правитель государства Дай вручает этой семье царский указ, объявляя, что город «пожалован» этому роду.
В этой стране нет ничего похожего на систему государственных экзаменов, и карьерный рост чиновника ограничивается управой градоначальника. А положение простого писца в управе даже ниже, чем у совершенствующегося, прислуживающего семье градоначальника. В таких условиях власть чиновников гораздо меньше. Зато они куда более добросовестны, и система управления довольно всесторонняя.
В доме осталась старая мебель от прежних жильцов. Чэнь Сяо посмотрел — слишком уж ветхая, к тому же скрипит. Попросил ещё не ушедшего маклера прислать людей, чтобы вывезли её. Маклер с большой охотой взялся помочь — ведь Чэнь Сяо сказал, что старую мебель можно отдать тем, кто будет её выносить. У кого нет бедных родственников? Это же целое состояние для них.
Подняв тучу пыли, дом опустел. Глядя на плавающую в воздухе пыль, Чэнь Сяо глубоко вздохнул и решительно закатал рукава. Одолжил у соседей таз для воды и тряпку, сходил к колодцу на улице за водой и вымыл всё внутри и снаружи.
Когда уборка закончилась, совсем стемнело. Чэнь Сяо глянул на время, запер дверь и по дороге обратно в лавку поужинал.
Прошло ещё несколько дней, и настал выходной Чэнь Сяо. Рано утром он отправился в неприметную лавку в конце улицы — смотреть мебель.
Те, кто часто бывает на улице древностей, знают, что на этой улице есть несколько заведений, торгующих подержанной утварью. Эта лавка хоть и продавала мебель, побывавшую в руках вторых, а то и третьих хозяев, зато всё было добротное, ничуть не хуже новодела. А благодаря годам, покрывшись благородной патиной, такая мебель несла в себе отпечаток истории. Некоторые коллекционеры старины частенько находили здесь настоящие сокровища.
Чэнь Сяо не собирался коллекционировать — ему нужен был просто полный комплект мебели, приличного вида, из материала среднего качества. Он заранее предупредил хозяина и попросил подыскать. Теперь пришёл посмотреть, что получилось.
Раз уж они на одной улице, хозяин отнёсся к просьбе со всем вниманием. Используя свои связи, он собрал для Чэнь Сяо нужную мебель.
Этого комплекта как раз хватало на одну главную комнату и две боковые. Вид неплохой, состояние отличное. Поскольку древесина в этом мире была легкодоступной, цена вышла невысокой. Весь комплект обошёлся всего в тридцать серебряных монет — это лишь двадцать дней жалованья Чэнь Сяо.
— Взгляни-ка, по нраву ли придётся, — хозяин, попыхивая длинной трубкой, выпускал клубы дыма.
— Мебель эта хоть и из жёлтого дерева, зато работа тонкая.
Жёлтое дерево, о котором говорил хозяин, на самом деле было елью — породой, что обычно растёт на севере, в местах с большими перепадами температур. Лесные ресурсы государства Дай необычайно богаты, поэтому и цена на ель, как на основную породу, была копеечной. Бревно ели в обхват человека стоило всего восемьсот-девятьсот медяков. Так что хозяин говорил чистую правду: древесина дёшева, ценность — в работе.
На этой мебели была искусная, тонкая резьба по дереву. Чэнь Сяо присмотрелся — а это целые сюжетные картины: люди, звери, горы и воды. Изображения проработаны до мельчайших деталей, словно живые. Даже в прошлой жизни такое было редкостью — можно сказать, настоящие сокровища искусства.
Хозяин, как свои пять пальцев знающий товар, принялся объяснять Чэнь Сяо каждую деталь. Рассказал, что за сюжет вырезан на платяном шкафу, из какой легенды история на спинке кровати, а на столах и стульях в пару к ним вырезаны самые разные звери, и ни один не повторяется.
Чэнь Сяо внимательно слушал — этих легенд и зверей он не мог бы узнать ни от управляющего, ни от наставников. Заодно это сбоку приоткрывало ему облик этого мира.
Чэнь Сяо заметил, что о некоторых животных хозяин рассказывал так же, как в прошлой жизни, — например, о коровах, овцах, курах, лошадях. Но были и совершенно незнакомые, например тот самый пятнистый барс-тигр, из-за которого погиб Ханьва.
В первый раз, когда наставник Чжоу пришёл его навестить, Чэнь Сяо под предлогом того, что не помнит прошлого, расспросил, как Ханьва получил тяжёлые раны.
Тогда торговому каравану не повезло — они нарвались на звериное бедствие. В этом мире некоторые хищники необычайно свирепы. Но те свирепые звери живут в местах, куда не ступает нога человека. А в местах, где обитают обычные люди, встречаются хищники на ступень слабее.
У свирепых зверей и хищников разные повадки и образ жизни, и только одно у них общее: в брачный период и пока выкармливают детёнышей, к ним лучше не соваться. Часто в это время свирепые звери и хищники становятся злобными и буйными, выбегают на человеческие земли и устраивают кровавую бойню. Такое несчастье и называют звериным бедствием.
Кстати говоря, из-за звериного бедствия семья Чэнь и бежала из родных мест. Один свирепый зверь потерял детёныша и неизвестно как забрёл туда, где раньше жила семья Чэнь, — половина уезда пострадала. В конце концов один совершенствующийся вмешался и прогнал зверя. Но поскольку тот зверь не был убит, семья Чэнь и другие беженцы не посмели вернуться и осели на чужбине.
А Ханьва тогда повстречал хищника в брачный период, да ещё и неудачника в любовных делах. Нетрудно представить, какое у того было настроение и как не повезло каравану.
Мебель Чэнь Сяо вполне устроила, и он тут же расплатился. Хозяин велел работникам вынести её через заднюю дверь и доставить к Чэнь Сяо домой. Чэнь Сяо руководил работниками, расставляя мебель по своему вкусу.
Дав на чай и отпустив работников, Чэнь Сяо сходил на улицу, нанял повозку, закупил прочую утварь — и на этом обустройство было закончено.
Переезд этот Чэнь Сяо провёл тихо: не шумел, никого не звал в гости. В конце концов, он считал, что это лишь временное пристанище, а не настоящий дом, так что и новоселье справлять нечего.
Намаявшись за день, он лёг на новую, мягкую кровать и уже собирался сладко уснуть, как его настиг внезапный приступ голода.
Чэнь Сяо вздрогнул — неужто то самое состояние вернулось? Но не успел он и глазом моргнуть, как голод стал уже невыносимым.
Пришлось вставать и доставать из шкафа полтушки жареной курицы, оставшейся от ужина.
Хоть он в тот день и не звал гостей, ел он неплохо: и вино, и закуски, и мясо, и курица. По всем законам логики, он не должен был так проголодаться. Утолив голод, Чэнь Сяо, недоумевая, забрался в кровать и уснул.
На следующий день вернулись привычные три трапезы, да ещё с полдником и ночным перекусом. Так прошло три дня, и, убедившись, что ошибки нет, Чэнь Сяо приступил к действиям по заранее намеченному плану.
В прошлый раз, когда он устроил фэншуй-расположение, до того как он снова начал есть за троих, прошло дней четырнадцать-пятнадцать. Чэнь Сяо решил провести эксперимент, чтобы выяснить, какая же связь между фэншуй-расположением и этим зверским аппетитом.
В тот день в обеденный перерыв Чэнь Сяо нанял мастера по строительным работам. Тот пришёл со своим учеником и возвёл у него дома стену.
Если точнее, Чэнь Сяо велел соорудить между входной дверью и главной комнатой экран-ширму — «стену от злых духов».
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…