Глава 8. У моего языка нет инстинкта самосохранения
⋅•⋅⊰∙∘❦✾❦∘∙⊱⋅•-
Охранник выглядел так, будто готов был меня убить, а беловолосый мужчина просто продолжал наблюдать. Я прищурился на него. «Что?»
Ничего... Я оглядел его с головы до ног. «Дракула».
Глаза охранника расширились. Я не остановился на этом. «У тебя такой драматичный образ, вот я и подумал, что ты не против».
Мужчина моргнул один раз, и я воспринял это как поощрение. «И ещё, твои волосы — это нечто, ты вообще кто? Призрак, что ли?»
Я не знал, зачем я это ляпнул. На самом деле это были красивые волосы.
Но я уже вовсю оскорблял его охранника, его очки, его манеры, а теперь и его волосы, так что можно было продолжать копать себе могилу.
Я обошёл его.
«И ты испортил мой грёбаный торт, спасибо большое». Это, по моему мнению, было самым страшным грехом. Я указал на уничтоженный десерт в последний раз. «Надеюсь, вы гордитесь собой, придурки».
Затем я ушёл.
Я прошёл около десяти шагов, когда позади меня что-то привлекло моё внимание. Я не обернулся. Я всё ещё кипел от злости.
По-настоящему кипел. Люди и раньше разрушали мою жизнь, но этот незнакомец каким-то образом умудрился присоединиться к их рядам меньше чем за две минуты.
Я услышал, как один из охранников резко что-то сказал, а затем наступила тишина. Я не заметил, что беловолосый мужчина поднял руку, останавливая своего охранника от преследования.
Я не видел выражения его лица, когда он смотрел, как я исчезаю за углом, — смесь недоверия и веселья.
И я точно не понимал, что только что оскорбил Лоренцо Кастелли...
Одного из самых страшных людей в стране и за её пределами.
Человека, в чью семью мне в итоге предстояло вступить по браку.
В тот момент я понятия об этом не имел. Всё, что я знал, — я хотел тот чёртов шоколадный торт.
Когда я вернулся в бальный зал, стол с десертами был совершенно пуст. Я замер. «Нет».
Официант убирал последние тарелки, и я уставился на него, совершенно убитый. «Где торт?»
Он вежливо посмотрел на меня. «Уже убрали, сэр».
Я почувствовал, как что-то внутри меня разбивается ещё сильнее. «Но там был целый торт».
«Боюсь, он закончился».
«Закончился?!»
«Да, сэр».
Я перевёл взгляд с опустевшего стола на него. «Весь?»
Он кивнул.
Я уставился в пустоту.
Этот торт был моим единственным шансом на счастье, вероятно, на ближайшие полгода. Я побрёл прочь, на рукаве всё ещё оставался след крема. Видимо, даже мой торт не мог встретить свой конец с достоинством.
Я едва пересёк бальный зал, как чья-то рука схватила меня за локоть. Я обернулся и увидел отца, уже с яростным выражением лица. «Где ты был?!»
Я кивнул в сторону уборной. «В туалете».
«Двадцать минут?»
«Я... э-э, у меня были проблемы с пищеварением».
Он прищурился. Рядом с ним появилась Блэр, выглядящая мило и невинно.
«Папа волновался», — вставила она. «Ты же знаешь про его сердце, не стоит заставлять его так переживать».
Я поднял бровь. «Ого, как трогательно».
Отец усилил хватку на моей руке. «Я говорил тебе не бродить».
«Мне двадцать пять, пап».
«Это не значит, что ты можешь меня позорить!»
«Но я просто был в туалете». Я соврал.
«Прекрати спорить хоть раз». Он потащил меня к центру бального зала.
Я споткнулся. «Куда мы идём?»
«Ты познакомишься кое с кем».
О, только не это!
Я остановился. «Нет».
Его хватка усилилась. «Не начинай, Алекс».
«С кем?»
«С другом».
«Твои друзья — обычно противные шестидесятилетние мужики, от которых разит сигарами».
Блэр хихикнула, а отец метнул в меня взгляд. Мы остановились перед мужчиной средних лет в дорогом угольно-сером костюме, вероятно, под сорок... может, чуть за пятьдесят.
У него были редеющие волосы, круглое лицо и улыбка, от которой мне захотелось проверить, на месте ли мой бумажник.
«Это мистер Харрисон», — представил отец.
Мужчина медленно оглядел меня. Я подавил желание спрятаться за спину отца...
как будто такой человек стал бы меня защищать.
«Это мой сын, Алекс».
Мистер Харрисон улыбнулся. «Приятно познакомиться».
Я ответил вежливой улыбкой. «Взаимно». Какая же это ложь.
Отец сиял. «Это прекрасная возможность для вас обоих».
Я посмотрел на него, затем на мистера Харрисона, затем снова на отца. «То есть ты пытаешься свести меня с ним?»
Блэр рассмеялась. «Алекс!»
«Что?»
Она прикрыла рот рукой, сдерживая смех. «Он очень уважаемый альфа».
Фу...
Я снова взглянул на мужчину. «Уверен, что так и есть».
Отец сжал мою руку. «Веди себя прилично».
Я понизил голос. «Он в отцы мне годится».
Мистер Харрисон неловко усмехнулся. Блэр улыбнулась. «Я думаю, они идеальная пара».
Я посмотрел на неё. «А я думаю, ты бы лучше смотрелась с гремучей змеёй».
Её улыбка померкла. «Алекс!»
«Что? У тебя уже есть характер и всё такое».
Глаза Блэр почти мгновенно наполнились слезами. Приходилось уважать такую оперативность. «Я не понимаю, почему он всегда так жесток со мной».
О, Господи...
Отец развернулся ко мне. «Извинись».
Я открыл рот, затем снова закрыл. Бесполезно. Я усвоил, что спорить — это роскошь, которую я не могу себе позволить. Поэтому я улыбнулся... мягкой, вежливой улыбкой, которой меня учили с детства.
«Прости». Сказал я. За то, что ты стерва.
Отец кивнул.
«Хорошо». Затем он повернулся к мистеру Харрисону. «Мой сын бывает трудным, но он знает, когда нужно вести себя прилично».
Я улыбнулся ещё шире, мысленно планируя его похороны.
Мистер Харрисон подошёл чуть ближе. Я почувствовал, как его альфа-запах окутывает меня. Мой желудок скрутило. Отец бросил на меня предупреждающий взгляд.
Поэтому я сделал то, чему меня научили: опустил глаза, смягчил выражение лица и выпустил совсем чуть-чуть своих феромонов... ровно столько, не больше, никогда не больше.
Меня к этому подготовили: улыбайся, будь сговорчивым, говори только когда обращаются, делай себя привлекательным и притворяйся, что у тебя есть выбор.
Лицо мистера Харрисона изменилось почти мгновенно. Его взгляд задержался на мне. Я продолжал улыбаться, хотя желудок всё ещё крутило. Каким-то образом крошечное пятнышко крема у моей линии роста волос было единственным, что удерживало меня от полного помешательства.
Потому что, пока все обсуждали, подхожу ли я в пару какому-то богатому альфе, я просто стоял там, уставившись на тот кусок шоколадного торта, лежащий лицом вниз на мраморном полу.
Этот торт был единственным, чего я хотел сегодня вечером: не мужа, не альфу, не богатую семью, не будущее, выбранное за меня.
Просто торт. И даже его у меня отняли.
Я сладко улыбнулся мужчине напротив, мысленно прикидывая, сколько лет тюрьмы дадут за отравление собственного отца.
Вероятно, много, что было неудобно, ведь у меня было чувство, что однажды моя свобода мне понадобится.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…