Глава 12. Встреча, от которой трепещет сердце
— …Шесть, семь… восемь. Стало быть, здесь?
Следуя указаниям Брау, я шагал по узкому переулку, отсчитывая дома, и остановился у восьмого по счёту.
Передо мной стояло здание, которое, судя по всему, и было букинистической лавкой Робла.
Однако то, что я наконец разыскал, оказалось настолько обшарпанной лачугой, что невольно закрадывались сомнения — а точно ли здесь вообще магазин?
Наверное, по задумке создателей вокруг простирались так называемые трущобы или бедный квартал. Все окрестные постройки представляли собой предельно простые глинобитные домишки с крохотными оконцами, старыми деревянными дверями и ветхими ставнями. На главной улице в окнах зданий обычно стояли стёкла, но здесь их почти не встречалось.
В лавке Робла прямо передо мной в круглом окне, выходящем на улицу, стекло всё же имелось, но было оно дрянного качества — толстое и кривое. То ли от лёгкого оттенка, то ли от въевшейся мути разобрать, что творилось внутри, удавалось лишь с огромным трудом, да и то в общих чертах.
Приблизив лицо вплотную и заглянув внутрь, я смутно различил очертания чего-то похожего на книжные полки.
Подняв голову, я заметил висящую наверху небольшую вывеску, однако от дождей и ветров она так выцвела, что разобрать рисунок или буквы было почти невозможно. С натяжкой могло показаться, что там изображена раскрытая книга.
Так или иначе, сомнений не оставалось — я пришёл куда нужно.
И всё-таки до чего же скрупулёзно тут проработаны даже сами здания.
Восхищаясь вниманием к деталям, я подошёл ко входу и потянул на себя деревянную дверь — заперта она не была.
Протяжно и жалобно скрипнув, словно на последнем издыхании, створка отворилась.
Осторожно заглянув в образовавшуюся щель, я увидел, что внутри царил густой полумрак.
Окна тут маленькие, да и книги сами по себе света не любят, так что ничего не поделаешь.
— Добрый день.
Раз уж это лавка, заходить наверняка не возбранялось, но я на всякий случай бросил приветствие с порога и шагнул внутрь.
Оказавшись в помещении, я обнаружил, что изнутри лавка была куда просторнее, чем казалась снаружи. Впрочем, если задуматься, это же виртуальная реальность, так что ничего удивительного.
И городские пейзажи, и подобные интерьеры, и всякие мелочи вроде одежды и утвари сделаны настолько добротно, что порой об этом начинаешь забывать.
Размышляя об этом, я оглядел погружённую в полумрак комнату.
Внутри разливалось самое настоящее книжное море. Книг здесь было несравнимо больше, чем в библиотеке гильдии.
Три стены, не считая той, где находился вход, занимали высоченные, почти под самый потолок, стеллажи, а посреди зала тремя ровными рядами тянулись вглубь полки пониже, но всё равно весьма внушительные.
И хотя огромных шкафов тут хватало с избытком, не поместившиеся фолианты громоздились прямо на полу беспорядочными стопками, так что лавировать между ними при ходьбе было тем ещё испытанием.
Решив проверить, можно ли их почитать, я протянул руку к одной из полок, но стоявшие в ряд тома оказались единым монолитом и даже не шелохнулись. Похоже, сделаны они на славу, но являлись недвижимыми объектами декора.
С лёгким сожалением я приподнял подол мантии и, протискиваясь между книжными завалами, направился вглубь лавки.
Пройдя немного вперёд, я увидел противоположную стену с дверью, должно быть ведущей к выходу, а перед ней — наполовину погребённый под книгами прилавок и притаившийся в его тени человеческий силуэт.
Судя по всему, это и был хозяин заведения.
Человек, в котором угадывался господин Робл, оказался на редкость колоритным стариком.
На вид он был чуть моложе моего нынешнего облика. Устроив своё сухощавое тело в кресле-качалке, он увлечённо читал книгу.
Его тронутое годами лицо бороздили глубокие морщины, красноречиво говорившие об упрямом нраве, а под носом и на подбородке аккуратно топорщилась короткая седая бородка.
Круглые очки, оседлавшие крупный нос, подходили ко всему этому просто идеально.
Очки для чтения, что ли? Эх, красота какая, я бы и сам от таких не отказался.
Судя по круглой вязаной шапочке, натянутой поверх коротких седых волос, на макушке у него уже намечалась плешь.
С какой стороны ни посмотри — вылитый сварливый букинист, хоть сейчас картину пиши.
Он наверняка заметил моё появление, но даже головы не поднял.
«Сварливый дед — то что надо!»
— мысленно ликовал я, победно сжав кулак.
Тут уж сам бог велел во что бы то ни стало наладить крепкую стариковскую дружбу.
— Прошу прощения за беспокойство.
Окликнув его ещё раз и подойдя ближе, я удостоился лишь мимолётного взгляда искоса, после чего старик пренебрежительно фыркнул и снова уткнулся в страницу.
Ух, этот ледяной приём для случайных посетителей — ну чистый брюзга. Просто блеск.
Искренне восхищаясь его неприветливостью, я открыл окно инвентаря, материализовал «Книжку с картинками Ральфа» и бережно положил её на краешек прилавка, на две трети заваленного стопками томов.
— Белые листья к вам часом не поступали?
Стоило мне произнести подсказанный Брау пароль, как старик изумлённо вскинул голову и принялся переводить взгляд с моего лица на лежавшую на прилавке книжку и обратно.
— …Хм, сдаётся мне, ты всё-таки по делу. Ну да ладно, чего тебе надобно?
— Слыхал я, будто здесь эту книжицу починить могут. Да и как любитель чтения мог пройти мимо, прослышав про букинистическую лавку?
Я с сожалением обвёл взглядом недоступные для рук стеллажи, и Робл, заметив это, едва заметно приподнял уголки губ.
— Чудеса, да и только — путник, которому есть дело до старых книг.
— Ха-ха, стало быть, не врут люди, что вы нашего брата путника недолюбливаете.
В ответ на мой смех Робл недовольно хмыкнул и взял в руки истрёпанную «Книжку с картинками Ральфа».
— А с чего бы мне путников жаловать? Завалятся ни с того ни с сего в город, шастают где попало как у себя дома, обижают слабых на лугах, а как отведут душу — поминай как звали. Даже при встрече поздороваться толком не умеют. Уж не ведаю, чего они там добиваются, да только большинство от обычной шпаны ничем не отличается.
От этих полных неприязни слов я невольно округлил глаза.
Машинально бросив взгляд поверх его макушки, я убедился, что метка неигрового персонажа на месте.
Точно неигровой персонаж, сомнений нет.
Однако прозвучавшая только что тирада поражала своей реалистичностью.
Ведь и правда, если посмотреть на вещи глазами местных горожан, искатели приключений вполне могли казаться шумными и докучливыми смутьянами.
— …Мне, как такому же путнику, неловко это слышать.
Когда я с кривой усмешкой ответил ему, Робл покачал головой.
— Раз уж ты пришёл по наводке Брау, то всяко получше остальных будешь. По крайней мере, сразу ясно, что ты бездельник, неравнодушный к чтению.
— Да-да, к слову, Брау передавал вам поклон.
Поразмыслив над метким определением «бездельник, неравнодушный к чтению», я передал привет от брауни, и лицо Робла впервые озарила отчётливая улыбка.
Ух ты, увидеть улыбку сварливого деда — редкая удача. Какое счастье.
— Ну и что он у тебя выманил?
— Эх… домашнее печенье, что матушка Ральфа испекла. А я-то уж предвкушал, как полакомлюсь…
— Ха-ха, вот уж не повезло так не повезло! Стало быть, сегодня к вечеру этот проказник может заглянуть ко мне на огонёк.
От этих слов я озадаченно склонил голову набок. Заметив мою реакцию, Робл с видимым удовольствием поделился маленьким секретом:
— У него давно вошло в привычку: как выпросит у кого сладости или занятную безделушку, так сразу тащит сюда, чтобы за чаем со мной разделить. В последнее время он всё реже баловал меня такими визитами, но сегодня, видать, мне наконец перепадёт угощение за компанию.
Вот оно, значит, как.
То-то я удивился, отчего Брау с такой радостью принял печенье, но не стал съедать всё сразу.
Трогательная дружба между похожим на внука феем и ворчливым стариком — как же это всё-таки здорово.
Но почему он сказал, что мне не повезло?
— Видишь ли, феи хоть и прячутся вечно от чужих глаз, а на деле создания одинокие. Вот и этот частенько присматривается к людям, что захаживают в гильдию, и всё выжидает случая словечком перемолвиться. Но даже решившись показаться, их братия почти всегда устраивает человеку «проверку». Могут, к примеру, предстать в безобразном обличье, начать клянчить пожитки, дать какое-нибудь поручение или загадку загадать — тут уж кто во что горазд… С тобой он заговорил как раз потому, что давно к тебе приглядывался. А уж то, что при тебе на беду оказалось припасённое лакомство, которое он в итоге и выклянчил, — иначе как невезением и не назовёшь, верно ведь?
От этого объяснения мои плечи поникли.
Уж не знаю, какие именно условия запускали встречу с феей, но печенье, судя по всему, было лишь одним из возможных поводов.
Не исключено, что настоящим ключом к знакомству служило прочтение всех тамошних книг или несколько десятков часов, проведённых за медитацией.
Выходит, печенья я лишился зазря?
— В общем, коли доведётся снова повстречать кого из фей, держи ухо востро. Народ они сплошь продувной, своего не упустят. По их неписаным правилам за любой дар полагается равноценная отдача, да только вовсе не факт, что ты получишь именно то, чего сам желаешь. Как-никак народец они больно капризный.
Вот как. Значит, окажись я в тот миг с пустыми руками или имей при себе что-то другое вместо печенья, наша беседа сложилась бы совсем иначе.
Впрочем, если рассудить здраво, именно благодаря тому угощению мы так легко поладили. Да и про эту лавку я, возможно, узнал лишь по той же причине.
Конечно, всё это лишь догадки, но раз уж мне всё равно не узнать, как бы повернулось дело, будь я с пустыми руками, лучше для душевного спокойствия считать именно так.
Решив смотреть на вещи с хорошей стороны, я силой заставил себя смириться.
В конце концов, отданного печенья всё равно уже не вернёшь.
И всё же, как ни крути, проработка деталей здесь просто поразительная — стоит чуть зазеваться, и впрямь забудешь, что перед тобой неигровые персонажи.
Увидев, что я принял его слова, Робл снова усмехнулся и плавным движением протянул мне книжку с картинками.
— Ну вот, прими и от меня благодарность за угощение к чаю. Уже как новенькая.
— И когда только успели…
Я принял тонкую книжицу, которую он незаметно для меня укрепил клеем и тканевой лентой, и взялся за край, собираясь её раскрыть.
Мне с самого начала не терпелось узнать, что же произойдёт после починки.
Стоило мне откинуть обложку, как страницы сами собой пришли в движение и с тихим шелестом распахнулись где-то посередине. Постойте-ка, неужели это…
Опустив взгляд, я увидел на одной из страниц одинокую короткую строчку: «Песнь белого древа».
— Это же… неужели гримуар?!
Услышав мой возглас, Робл ухмыльнулся и кивнул.
— Он самый. Да только, как сам видишь, книжица эта на ладан дышит. Хоть я её и подлатал, долго она не протянет — мигом снова рассыплется.
Стало быть, даже после ремонта она оставалась предметом с ограниченным числом использований?
— В лучшем случае прочесть её выйдет ещё один-единственный раз.
— Всего один раз? Но разве тогда что-то изменилось по сравнению с тем, что было?
— И ты ещё зовёшь себя магом? Возьми да запомни с одного раза, делов-то.
Ах вот оно что, теперь понятно.
Уловив суть, я наконец осознал истинное предназначение этой книги.
Без ремонта прочесть её невозможно — знай себе поднимай над головой да используй вместо массового исцеляющего зелья, но после починки её можно один-единственный раз прочитать как самый настоящий гримуар.
И всё упирается в то, сумеешь ли ты за эту единственную попытку целиком заучить заклинание.
— …Занятно.
Такой предмет ощущался как прямой вызов от разработчиков, и я не смог сдержать рвущуюся на губы улыбку.
Уж не знаю, как Робл истолковал мою усмешку, но он тоже с интересом посмотрел на меня и кивнул.
— Так и быть, ради вкусного печенья поведаю тебе кое-что полезное. Заклинание это входит в число магии, что в народе зовётся «Листьями Начала». Одни толкуют, будто на наш материк её принёс с собой Первый Король, другие — что её оставили после себя древние из расы фей, да только правды не ведает никто. Доподлинно известно лишь то, что любое из таких заклинаний либо стократ превосходит мощью обычное колдовство, либо таит в себе диковинную силу, но сколько их всего на белом свете — никому не ведомо.
— И все они вот так прячутся в книжках с картинками?
— Не обязательно с картинками, но то, что таятся они меж книжных страниц, — чистая правда. Чаще всего они хоронятся вот в таких же ветхих томах, того и гляди готовых рассыпаться в труху. Страсть как любят они подобные старые книги.
Прозвучало так, словно у самой магии была собственная воля.
Склонив голову набок, я решил озвучить возникшее сомнение:
— Говорите так, будто эта магия собственным разумом наделена.
— В каком-то смысле, может, оно и так. Поговаривают, будто эти самые «Листья Начала» прячутся меж словесных строк… то бишь принимают облик обычных книг и так кочуют с места на место. Впрочем, за руку их никто не ловил. Но ты уж намотай на ус: подобных книг по всему материку разбросано немало. Каждая такая встреча — чистая случайность, и второго шанса может не выпасть. Сумеешь ли распознать её — тоже дело удачи. Но в том-то ведь и весь смак.
— Угу… Буду иметь в виду. Уж очень хотелось бы повстречать их ещё не раз.
— Ну, тебе-то наверняка ещё доведётся на них наткнуться.
Когда я спросил, с чего он так решил, Робл коротко ответил: «Из-за Брау».
— Ты ведь получил его благословение?
— А, ну да, получил… Вот только никаких видимых изменений не приметил. Что же это вообще было?
— То, что ты смог раскрыть эту книгу и прочесть её как гримуар, — это и есть его благословение. Тот, кого благословил фей знания, обретает способность точно так же отыскивать разбросанные по всему свету «Листья Начала». Есть у этих чар и другие свойства, но главное, чего уж там, именно это. Недаром ведь ходят слухи, что магия эта принадлежит древним из расы фей. Как и они сами, она скрывает свой истинный облик и притворяется чем-то иным.
«Да что же это делается-то», — мысленно прошептал я. Сердце в груди взволнованно заколотилось.
А ведь начиналось всё со встречи с нелепым уродливым феем, как две капли воды похожим на Тингла, но теперь история разрасталась в совершенно немыслимых масштабах.
Какую же цепочку событий я умудрился запустить?
Я ведь всё ещё на 1-м уровне, а в голове уже невольно зарождаются какие-то грандиозные мечты.
Унимая гулко бьющееся сердце, я посмотрел в лицо Роблу.
Пусть я и понимал, что передо мной неигровой персонаж, относиться к нему как к бездушной программе уже никак не получалось. А потому мне безумно хотелось задать один вопрос, даже зная ответ наперёд:
— Раз уж вам столько ведомо, неужто сами не пробовали их отыскать?
— Пф, я всего лишь хозяин старой книжной лавки. И это ремесло мне больше всего по нутру. Мотаться по белу свету да перерывать все книги подряд — увольте. Вздумай я таким заняться, моя вечная ломота в пояснице вмиг обострится, и старуха со свету меня сживёт.
Так у него ещё и жена есть! Уж не знаю, что там за боевая бабуля способна ужиться в браке с этим брюзгой, но познакомиться с ней хотелось бы непременно.
Пока я стоял, предвкушая новые открытия, Робл вдруг указал пальцем на книжные стеллажи в лавке.
— Сдаётся мне, и среди этого добра где-то завалялась одна такая книжица. Может, и по сей день тут пылится, так что коли любопытно — поищи на досуге.
— Здесь?.. Но ведь давеча я ни единой книги с полки взять не смог…
Я нахмурил брови, и Робл звонко щёлкнул пальцами.
— Книги у меня все как на подбор ладные, да только с норовом. Коли гость им не по нраву, они ему и в руки не дадутся. Ну а теперь можешь смело читать.
— Ого, ну-ка…
Послушно потянувшись к одному из томов на прилавке, я обнаружил, что на сей раз книга покорно легла мне в ладонь и мягко раскрылась. М-да, вот уж поистине неприступные создания.
Взятый наугад фолиант, разумеется, оказался самым обычным и носил незнакомое мне название «Арена Фонана и её история».
В лавке царил полумрак, но на улице солнце стояло ещё высоко.
Раз уж разрешение было получено, я отыскал среди книжных завалов низенький деревянный табурет, придвинул его поближе под свисавшую над прилавком лампу и, основательно там угнездившись, принялся за чтение.
Судя по тому, что при виде моих приготовлений Робл не проронил ни слова, чтение товара прямо на месте его ничуть не смущало.
Кто знает, быть может, за чтение здешних книг мне удастся вернуть себе упущенную из-за печенья прибавку +1 к интеллекту.
Посмотрев на то, как я с робкой надеждой углубился в страницы, Робл тоже откинулся обратно в кресло-качалку и взял в руки свой том.
В тишине лавки слышался лишь тихий шелест страниц, переворачиваемых двумя стариками.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…