Глава 5. За дверью — призрак
Цзян Жань двигался очень быстро — ему не понадобилось и десяти секунд, чтобы спуститься на первый этаж. В их доме была открытая кухня. Спустившись, он увидел, что в кромешной тьме кухни на полу сидит Ли Мяомяо с перекошенным от ужаса лицом, а фонарик её телефона светит вперёд. Цзян Жань проследил за лучом — холодильник был открыт, и он увидел то, что заставило Ли Мяомяо пронзительно закричать, — гниющую человеческую голову.
Глаза Цзян Жаня сузились, в душе поднялось изумление. Лицо головы полностью сгнило, зубы выщерблены, губы разложились, вид чудовищный, лицо заросло чёрной шерстью — уже невозможно разобрать черты. Кто-то убил человека прямо в доме и спрятал голову в холодильнике. Судя по степени разложения, прошло как минимум несколько дней. Ли Мяомяо обычно не ела дома и не пользовалась холодильником, поэтому так ничего и не заметила.
Он подошёл и закрыл холодильник. Уже собираясь сказать, что нужно звонить в полицию, как вдруг сверху донёсся грохот — будто что-то упало на пол. Цзян Жань мгновенно сообразил: это его алюминиевая складная стремянка, которую он прислонил к люку на чердаке. Следом послышались торопливые шаги — топ-топ-топ, они приближались по лестнице.
Кто-то спускается!
Неужели на чердаке и правда прятался убийца?!
Цзян Жань рывком поднял Ли Мяомяо и бросился к прихожей. Ли Мяомяо не удержалась на ногах и, только встав, снова упала. Человек наверху двигался очень быстро — в один миг добрался до второго этажа. Цзян Жань прикинул расстояние, понял, что не успевают, погасил фонарик телефона Ли Мяомяо и, пригнув её, спрятался вместе с ней под кухонной стойкой.
Едва они успели спрятаться, как шаги донеслись уже до лестницы на первый этаж. Оба осторожно высунули головы, наблюдая за лестничным проёмом. Там появилась массивная фигура — мужчина в тёмно-зелёной рубашке и чёрных брюках, он медленно спускался по ступенькам.
Ли Мяомяо и Цзян Жань узнали этого мужчину — это был отец Ли Мяомяо, Ли Иань. Ли Мяомяо решила, что это убийца, и от облегчения сердце у неё упало обратно; она встала, собираясь окликнуть отца. Но Цзян Жань почувствовал неладное. Тот невыразимый запах, который он учуял раньше, стал гораздо сильнее — теперь он был просто тошнотворным. Очевидно, его принёс с собой Ли Иань.
В тот миг, когда Ли Мяомяо поднялась, он, не мешкая, прижал её обратно и зажал ей рот ладонью.
Из-за этой заминки Ли Иань наконец спустился вниз. При тусклом свете Цзян Жань и Ли Мяомяо разглядели его как следует — и их зрачки мгновенно сжались в игольные точки. Над шеей их отца не было ничего. Грудь была залита тёмно-красной кровью. Он стоял там — грузный и жуткий. Рука его лежала на перилах, и вся она заросла густой чёрной шерстью.
Цзян Жань чувствовал, как Ли Мяомяо дрожит. Зажимая ей рот, он покачал головой.
В глазах Ли Мяомяо заблестели слёзы. Цзян Жань медленно убрал ладонь, и она изо всех сил зажала себе рот руками, не издав ни звука.
Обезглавленный Ли Иань бродил по гостиной, будто искал их. Он что, слышит звуки даже без головы? Цзян Жань не смел рисковать и проверять, не смел и строить догадки. Женщина-призрак, обезглавленный труп… События этих двух дней раз за разом сотрясали его картину мира. Раз уж появилась вся эта чертовщина, то и обезглавленный труп, способный слышать, казался вполне возможным.
Главное сейчас — выбраться из этого дома. Цзян Жань повёл Ли Мяомяо ползком на коленях, бесшумно пробираясь к витрине с вином. Обезглавленный труп ходил возле журнального столика, как раз спиной к ним. Улучив момент, Цзян Жань и Ли Мяомяо быстро пересекли открытое пространство за диваном и добрались до прихожей. Цзян Жань положил руку на ручку входной двери и уже собрался открыть, как вдруг его «Вичат» завибрировал. Он опустил взгляд — сообщение от «Сладкоежки-волшебницы»:
【Не открывай дверь. За дверью — призрак.】
В тишине и темноте вибрация телефона была отчётливо слышна.
Цзян Жань опешил. Откуда она знает, что здесь происходит? И что там, за дверью? В тот же миг в голову всплыл вопрос куда более важный —
Слышит ли обезглавленный труп звуки?
Он и Ли Мяомяо одновременно обернулись и как раз увидели обезглавленный труп, стоящий в проёме прихожей против света. Даже без головы Цзян Жань ощутил исходящую от него мрачную злобу. Густое зловоние ударило в лицо, и Цзян Жаня едва не вырвало.
Сладкоежка-волшебница: 【Поднимайтесь на второй этаж, лезьте в окно на восточной стороне.】
Цзян Жань решил действовать на опережение. Он выскочил вперёд и со всей силы пнул обезглавленный труп в грудь, одновременно крикнув: «На второй этаж, лезь в окно из родительской спальни!»
Ли Мяомяо, пригнув голову, проскочила мимо обезглавленного трупа. Тот схватил Цзян Жаня за ногу и, словно кувалдой, швырнул его в сторону. Цзян Жань отлетел и со всего маху врезался в кухонную стойку. Он прикрыл затылок руками, а спиной со всей силы ударился о мраморную столешницу. Спину будто разрывало, но Цзян Жань не посмел медлить — быстро вскочил.
Ли Мяомяо обернулась на лестнице, на лице — отчаяние.
Обезглавленный труп ринулся на Цзян Жаня. Тот подхватил кухонный нож и швырнул его. Нож вонзился трупу в грудь, но ничуть не замедлил его. Цзян Жань схватил нож для суши и, прицелившись, бросил наискось в колено. Нож вонзился в голень, и обезглавленный труп рухнул на колени.
Пользуясь моментом, Цзян Жань взлетел по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки. Ли Мяомяо была впереди; вдвоём они быстро вбежали в родительскую спальню и захлопнули дверь. Едва они вошли, как в дверь, будто ядро, загрохотали удары — вся стена дрожала. Ли Мяомяо распахнула окно и полезла наружу. Дом семьи Ли был в стиле дешёвого европейского особнячка: красный кирпич, дурацкая лепнина. Вдоль окна шёл выступающий декоративный мраморный карниз — на него как раз можно было поставить ногу.
Обезглавленный труп выдернул нож из груди и принялся рубить дверь. Силы у него было немерено — нож в его руке работал как топор, и вскоре в двери образовалась огромная дыра. Ли Мяомяо от нетерпения чуть не плакала; встав на цыпочки на мраморном карнизе, она по миллиметру продвигалась вправо.
Телефон снова завибрировал. Цзян Жань опустил взгляд.
Сладкоежка-волшебница: 【Со второго этажа пройдите к гаражу, заводите «Мустанг».】
«Двигаемся к гаражу», — сказал Цзян Жань Ли Мяомяо.
Он тоже вылез в окно и, ступая по мрамору, пошёл следом за ней. Они как раз проходили над крыльцом и вдруг увидели, что в проёме внизу, неизвестно откуда взявшись, собралась целая толпа обезглавленных трупов — все как две капли воды похожие на Ли Ианя. Цзян Жаня пробрал холод. Открой он только что дверь — и они бы его схватили. Ли Мяомяо, увидев внизу обезглавленные трупы, почувствовала, как ноги становятся ватными.
Цзян Жань прошептал: «Старайся не издавать ни звука».
Ли Мяомяо кивнула, глубоко вздохнула и, затаив дыхание, поползла вперёд. Она двигалась предельно осторожно, бесшумно проползая над обезглавленными трупами. Цзян Жань шёл сразу за ней, и так они добрались до места над гаражом. Цзян Жань первым, обхватив колонну, соскользнул вниз, за ним — Ли Мяомяо. Цзян Жань вручную поднял рольставни гаража — они с грохотом поползли вверх. Шум стоял оглушительный; оба замерли от страха. И точно — вскоре отовсюду послышались шаги.
Рольставни ещё не открылись до конца, а они уже пригнулись и вбежали в гараж, несясь вглубь по пандусу. Гараж у них был как маленькая парковка — там стояли любимые машины Ли Ианя, за которыми каждый месяц ухаживали профессионалы. Всего десять автомобилей, выстроенных в два ряда, натёртых до блеска. Раньше Ли Мяомяо обожала хвастаться папиными машинами, а теперь в душе проклинала отца за то, что тот купил их столько, словно ему больше заняться было нечем.
«Где папин „Мустанг“?»
— спросил Цзян Жань.
Он заметил, что загорелась лампочка лифта — индикатор показывал, что кабина спускается. Когда это успело включиться электричество? Неужели и это дело рук обезглавленных трупов?
Ли Мяомяо покрылась холодным потом: «„Мустанг“? Какой ещё „мустанг“? Папа лошадей не держал!»
Мозг Цзян Жаня работал на пределе: «Ищи „Форд“, „Форд Мустанг“!»
Они разбежались в разные стороны. Лифт показывал второй этаж. Ли Мяомяо посветила фонариком на номера: «Ауди», «Бентли»… «Форда» не видно.
Лифт доехал до минус первого этажа, и снаружи гаража тоже послышались шаги. Цзян Жань нашёл отчимов «Мустанг»
— «Форд» 69-го года, удлинённый капот, серебристо-серый кузов, плавные линии, как у выхваченного из ножен клинка. Классический мускул-кар — садишься за руль, и кажется, будто сейчас поедешь на разборки.
Он крикнул Ли Мяомяо, открыл дверь, сел за руль. Ключ уже торчал в замке зажигания — будто кто-то заранее приготовил эту машину для их побега. Ли Мяомяо сама села на пассажирское сиденье и пристегнулась. Снаружи донёсся звук открывающихся дверей лифта. Цзян Жань не стал думать, кто всё это устроил, — повернул ключ. Фары вспыхнули, как пылающие факелы, осветив в дверях лифта жуткую обезглавленную фигуру.
«Папа…»
— Ли Мяомяо едва не заплакала.
Обезглавленный труп летел к ним стрелой. Цзян Жань вдавил педаль газа в пол. Двигатель взревел звериным рёвом, дикая мощь привела в движение все четыре колеса — спящий «Мустанг» пробудился и врезался прямо в обезглавленный труп. Тело, словно ядро, ударилось о лобовое стекло, по которому расползлась паутина трещин. Труп скатился с капота. «Мустанг» едва не врезался в стоявший впереди «Ауди»
— Цзян Жань крутанул руль, и машину занесло, развернув в пандус. Плотная толпа обезглавленных трупов заблокировала выезд из гаража. Цзян Жань стиснул зубы и снова вдавил педаль в пол.
«Брат, когда ты успел научиться водить?»
— Ли Мяомяо вцепилась мёртвой хваткой в ручку над дверью.
Цзян Жань ответил: «Никогда не учился».
Ли Мяомяо остолбенела: «Что-о-о?»
«Мустанг» врезался в толпу трупов, пробивая кровавый проход. Многие из них оказались под колёсами, и шины протащили их по асфальту, оставляя длинные кровавые следы. Оставшиеся трупы шарахались в стороны. «Мустанг» метался влево-вправо, задел пару придорожных деревьев и, описав S-образную дугу, вылетел на большую дорогу, растворившись в бескрайней ночной тьме.
Они сбавили скорость, только когда выехали на мост через реку. Цзян Жань посмотрел в зеркало заднего вида — погони не было.
Ли Мяомяо без конца звонила маме — никто не брал трубку.
Цзян Жань позвонил волшебнице по «Вичату»
— тоже никто не ответил.
Аргос: 【Кто ты вообще такая? Откуда ты знаешь, что происходит у меня дома? Что это за твари у меня дома?】
Сладкоежка-волшебница: 【Ты так и не сказал, понравилась ли тебе фотография, которую я тебе прислала в прошлый раз?】
Аргос: 【Отвечай мне.】
Сладкоежка-волшебница: 【Тебе понравилось?】
Ли Мяомяо сказала: «Брат, у меня телефон разрядился».
Цзян Жань вышел из «Вичата» и протянул ей свой телефон — пусть звонит в полицию. «Скажи, что у нас дома труп и убийца, пусть берут побольше людей. Про обезглавленный труп не говори».
Скажешь «обезглавленный труп»
— вряд ли кто поверит, ещё решат, что они звонят с ложным доносом.
Ли Мяомяо, сдерживая слёзы, кивнула и набрала 110. «Алло, я хочу заявить о преступлении. По адресу Особняк Тяньлу, 144, проспект Малуаньшань, произошло убийство!»
Голос на том конце спросил: «Гражданка, не волнуйтесь, мы уже отправили наряд к Особняку Тяньлу. Где вы сейчас находитесь?»
Ли Мяомяо уже собиралась ответить, но Цзян Жань нахмурился и жестом велел ей молчать.
«Звонил только один человек. Почему вы сказали „вы“?»
— спросил Цзян Жань.
На том конце повисла пауза, затем: «Гражданин, не бойтесь. Скажите, где вы находитесь, и мы вам поможем».
«Ответьте мне: откуда вы знаете, что здесь не один человек?»
— не отставал Цзян Жань.
«Гражданин, скажите, где вы находитесь».
«Гражданин, скажите, где вы находитесь».
«Гражданин, скажите, где вы находитесь».
Собеседник ледяным тоном повторял одну и ту же фразу, ровно, как робот. Ли Мяомяо чуть не описалась от страха. Цзян Жань повесил трубку, но с того конца без конца перезванивали на телефон Ли Мяомяо, и он просто выключил его.
«Клянусь, я не ошиблась номером!»
— сказала Ли Мяомяо.
«Предположение первое: они перехватили нашу связь. Предположение второе: среди полицейских есть их человек», — сказал Цзян Жань.
— «Так что дорога в полицейский участок теперь отрезана».
«Да что они такое?!»
— дрожащим голосом спросила Ли Мяомяо.
Цзян Жань промолчал. Он и сам не знал, что это за твари.
«Брат, а мама ещё жива?»
— лицо Ли Мяомяо было белым как бумага.
Цзян Жань смотрел на широкую пустую дорогу за окном. Свет фонарей полосами пробегал по его сосредоточенному лицу.
Он не знал, что ответить, потому что не знал ответа.
В полицию идти нельзя. Можно, конечно, добраться до участка и подать заявление лично — даже если там есть их человек, не могут же все быть их людьми. Но загвоздка в том, что к участку неизбежно ведёт центральная магистраль, а там повсюду камеры. Им не скрыться, и их почти наверняка перехватят раньше, чем они доедут.
Цзян Жаню оставалось только уйти в тень и для начала найти место переночевать. Он поехал старыми улочками — там нет камер, можно уйти от «всевидящего ока» дорожного наблюдения. Дороги в старом районе были разбитые, Ли Мяомяо чуть не вытрясло всю душу. Цзян Жань с трудом довёл машину до задворок старой квартиры. Улица была очень узкой, он несколько раз задел столбы — «Форд Мустанг» покрылся царапинами, а на капоте осталась глубокая вмятина. Будь у отчима голова на плечах, он бы, наверное, разорвал с ним все отношения.
В городе Шэнь у них не было родственников — идти было не к кому. Самое опасное место — самое безопасное. Эти монстры вряд ли догадаются, что они посмеют вернуться к старой квартире. Но на всякий случай в дом заходить не стоило. Он загнал машину на стройплощадку в трущобном квартале — ночью там никого, относительно безопасно, можно спрятать эту разбитую вдребезги машину.
В гостинице нужно регистрироваться по удостоверению личности — могут вычислить. Впрочем, у Цзян Жаня был одноклассник по средней школе, чья семья держала гостиницу, — как раз неподалёку. Можно остановиться у него.
Обычно болтливая Ли Мяомяо на этот раз молчала, глядя в одну точку. Цзян Жань не знал, то ли она оцепенела от страха, то ли слишком убита горем. Лицо у неё было мертвенно-бледное, сама она — как бумажная кукла. Цзян Жань припарковал машину в глухом тёмном месте, взял потерявшую душу Ли Мяомяо за руку, нашёл телефонную будку и без конца набирал мамин номер. В трубке всё время звучало одно и то же: «Абонент не отвечает».
Позвонив больше двадцати раз, Цзян Жань наконец сдался.
«Брат, — вдруг сказала Ли Мяомяо, — ты меня, наверное, ужасно ненавидишь?»
Цзян Жань нахмурился: «С чего ты взяла?»
Она всхлипнула: «Мама всегда ко мне больше благоволила. Папа — мой родной отец, и он тоже меня больше любил. Ты, наверное, меня терпеть не можешь».
Только что она была в ступоре от страха, а теперь, кажется, наконец пришла в себя — слёзы хлынули, будто прорвало плотину.
«Прости, — она изо всех сил вытирала слёзы, — я, когда боюсь, сразу в рёв, и ещё болтать начинаю, и голова у меня не варит. Ты не бросай меня».
Цзян Жань постепенно понял, чего она боится. Отчима больше нет, мать неизвестно где — она боится, что он её бросит.
«Ли Мяомяо, — сказал он, — не бойся. Я рядом».
Она смотрела в его глаза, и слёзы текли беззвучно. У него были чёрные, глубокие глаза — когда он смотрел на кого-то сосредоточенно, это всегда внушало спокойствие. Она постепенно успокоилась, перестала плакать и решительно кивнула.
Они вместе вернулись к машине. Когда подошли ближе, из багажника вдруг донеслось — бум!
Ли Мяомяо, как вспугнутая птица, подскочила и мгновенно спряталась за спину Цзян Жаня.
Снова — бум, бум. В тишине ночи эти звуки прозвучали особенно резко.
В багажнике что-то было.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…