Глава 42. Побег из проклятого дома
Цзян Е и Цзинь Фэйцзэ ворвались на второй этаж и увидели, как Ли Мяомяо с воплями размахивает тесаком, отбиваясь от духа-бодхисатвы. Дура ревела в голос от страха, но рука с клинком не останавливалась ни на миг — удары в лицо, выпады в горло, шаги проворные, и дух-бодхисатва, похоже, начал сдавать позиции. Цзян Е слегка выдохнул — в кэндо у Ли Мяомяо и правда был толк. В девятом классе она, защищая Лю Бэй, которую зажали в переулке хулиганы, в одиночку сразилась с восемью верзилами под метр восемьдесят — огребала их здоровенным обломком кирпича, так что они разбежались с воем, а потом даже её тайный воздыхатель при виде неё трясся от страха.
Завидев издалека Цзян Е, она выдохнула и заорала:
— Брат!
Она ослабила стойку, и дух-бодхисатва, воспользовавшись моментом, взмахнул руками, целясь в Ли Мяомяо.
— Ли Мяомяо!
— Цзян Е похолодел и закричал.
— Сосредоточься!
Ли Мяомяо расслабилась лишь на миг, но реагировать было уже поздно. В этот самый миг из темноты выскочил Чжан И и с размаху пнул Ли Мяомяо в сторону Цзян Е. Цзян Е поймал её, а Чжан И, развернувшись, вытащил большую курительную трубку с золотой росписью. Этот тип прятался в темноте и, оказывается, набивал трубку табаком. Он глубоко затянулся и выдохнул густое облако дыма прямо в лицо трёхглазому духу-бодхисатве. Дым застил твари глаза, и она на время потеряла направление.
— Бежим!
— заорал Чжан И.
Цзян Е не стал раздумывать, схватил Ли Мяомяо за руку и развернулся бежать; Цзинь Фэйцзэ и Чжан И — за ними. Они добежали до лестницы и загрохотали вниз. Вдруг в тёмном холле загорелся настенный телевизор — по нему крутили какую-то жуткую запись ритуала. Множество фигур в чёрных балахонах и масках прятались во тьме, а в центре, в луче света, была связана горько рыдающая Лю Бэй. Один из масок поднял нож и отсёк Лю Бэй голову, и все, обратившись к центру, благоговейно пали ниц. Тот, в маске, держал голову — она уже отделилась от тела, но всё ещё жалобно всхлипывала, кровавые слёзы текли рекой, заливая лицо. Свет телевизора озарял середину гостиной, и там, зловеще выстроившись, стояла вся семья Лю, бесстрастно глядя на людей на лестнице.
Цзян Е примерно прикинул — здесь вроде бы шесть духов: у одного в руках ножницы, другой в фартуке, третий в костюме — судя по всему, няня, садовник и шофёр семьи Лю. Они, наверное, жили в доме Лю и погибли вместе с хозяевами. Неудивительно, что Ли Мяомяо говорила, будто в семье Лю четверо, а в доме обнаружилось семь духов. Эти твари источали жуть, от одного взгляда мороз по коже. В этот момент сзади послышались тяжёлые шаги. Четверо застряли на лестнице — ни вверх, ни вниз.
Но где же ещё один дух?
Чжан И запричитал:
— И не думал, что даже пепел костей моего наставника не остановит эту тварь.
— Пепел костей?
— Ли Мяомяо вытаращила глаза.
— То, что ты только что курил, — это был пепел костей?
Цзинь Фэйцзэ склонил голову набок и спросил у Цзян Е:
— Если я пойду и разберусь с ней, ты переспишь со мной?
Смерть на пороге, а этот придурок всё о своём. Цзян Е больше не мог терпеть:
— Не бесись.
Чжан И остолбенел:
— Чего-чего? Вы двое собрались переспать?
Цзинь Фэйцзэ забрал у Ли Мяомяо тесак и сказал:
— Тогда договорились, так и порешим.
С этими словами он двинулся на второй этаж.
Этот тип срывается с цепи мгновенно. Цзян Е схватил его за запястье:
— Ты не пойдёшь!
Цзинь Фэйцзэ улыбнулся до ушей:
— Волнуешься за меня?
— Цзинь Фэйцзэ, — Цзян Е нахмурился.
— Ты хоть раз можешь послушаться?
Цзинь Фэйцзэ сказал:
— Если я умру, вечером не запирай дверь — я приду к тебе и устрою паралич во сне.
Цзян Е: «…»
И бесстыжий, и безумный, и порочный — как на свете может существовать такой человек? Цзян Е крепко сжимал его белую кисть, но Цзинь Фэйцзэ лишь улыбнулся, мягко снял руку Цзян Е, поднял тесак и растворился в темноте второго этажа. Его спина была одинокой, но шаги — ровными и обыденными, будто он давно привык к этой бездонной тьме.
— Ладно, ладно, волноваться за него — лучше волноваться за себя!
— Чжан И вытащил несколько мягких тряпичных кукол, прикусил язык и по очереди брызнул на их лица кровью. Куклы будто ожили — одна за другой встали на ноги.
Чжан И с силой швырнул кукол в сторону призрачных фигур, и те вмиг исчезли, а на посыпанном мукой полу появилось множество следов — все они вели к бегущим куклам.
— Ничего себе, что за волшебство!
— Ли Мяомяо разинула рот.
— Электрические!
— сказал Чжан И.
— На них кровь, так что духи примут их за нас.
— Он раздал каждому по зеркалу багуа и наказал: — Бегите вперёд, что бы ни услышали — не оборачивайтесь! Если увидите развилку, посветите зеркалом: дорогу, которой в зеркале нет, выбирать нельзя!
С этими словами они разом вылетели из виллы и нырнули в ливень. Дождь хлестал нещадно, сверкали молнии, гремел гром. Чжан И нёсся впереди всех, как сорвавшийся с привязи заяц, и Цзян Е вмиг потерял его из виду. Капли дождя были крупнее бобов и хлестали по лицу, не давая открыть глаза. Ли Мяомяо всё время держалась за его полу, а сзади раздавалось шлёп-шлёп-шлёп шагов. Чжан И был впереди, Цзинь Фэйцзэ — в вилле, позади — только Ли Мяомяо, но шагов слышалось куда больше, чем на двоих. Цзян Е слушал эти шаги, и сердце колотило в груди как барабан; он рванул что было сил, но Ли Мяомяо сзади вцепилась в его одежду мёртвой хваткой, будто пытаясь утянуть назад.
Нельзя оборачиваться, и Цзян Е оставалось только кричать:
— Ли Мяомяо! Беги быстрее!
Ли Мяомяо никак не могла бежать быстрее, и Цзян Е, не найдя другого выхода, взвалил её на спину. До ворот было всего несколько шагов, но они бежали неизвестно сколько. Цзян Е уже был на пределе, когда впереди возникла незнакомая развилка. До жути странно: Цзян Е отчётливо помнил, что дорога от ворот до виллы семьи Лю — прямая. Он нагнулся, протёр зеркало и направил его на дорогу впереди. В зеркале тоже появились две дороги, только на правой стоял мужчина. Цзян Е поднял голову — перед глазами лишь хлещущий ливень, ничего больше. Он снова опустил взгляд — в зеркале багуа отчётливо виднелся человек.
Цзян Е принял решение мгновенно: неизвестно, что это за существо, лучше пойти по пустой дороге. Он вытер лицо и уже собрался бежать, как зеркало в руке качнулось и вдруг отразило то, что было у него за спиной. Бледная жуткая рожа висела у него на плече, в упор уставившись на него. Та, кого он взвалил на спину, была не Ли Мяомяо — это был дух.
Цзян Е: «…»
Неудивительно, что в гостиной он насчитал только шесть духов — один прятался у него за спиной.
Жуткая рожа разевала рот всё шире, уже почти готовая проглотить Цзян Е целиком. Цзян Е бросил зеркало багуа и собрался стряхнуть тварь, как вдруг увидел: мужчина в зеркале поднял пистолет. Из дула вырвалось пламя, и там, где не было ни души, Цзян Е услышал звук выстрела. Пуля просвистела мимо уха, и демон за спиной взвизгнул, с разбитой головой свалился со спины Цзян Е.
Цзян Е вспомнил: Цзинь Фэйцзэ говорил, что в академии есть пули с киноварью, специально для убийства духов.
Кто этот человек?
Цзян Е поднял зеркало, яростно протёр его, но правая дорога исчезла, и человек пропал — сколько ни свети, не увидеть. Цзян Е подошёл к развилке и увидел на земле чёрный пистолет. Поднял — на рукояти расплывчатый кровавый отпечаток ладони, тот самый «беретта», что он нашёл в коробке из-под «Гандама».
Тот мужчина… неужели Цзян Жань?
Его не существует, поэтому его и не видно?
С полной головой вопросов Цзян Е сунул пистолет за пазуху и побежал по левой дороге. За воротами его, дрожа от напряжения, ждали Чжан И и Ли Мяомяо — оба промокли до нитки. Увидев Цзян Е, Ли Мяомяо скривилась:
— Ты чего так долго? Я уж думала, ты свернул не туда!
Цзян Е обернулся на виллу в ливне — она качалась под ветром, и в ней будто мелькали призрачные тени.
— А как же Цзинь Фэйцзэ?
— спросил Цзян Е у Чжана И.
Чжан И похлопал его по плечу:
— Я понимаю, ты хочешь его спасти, но скажу прямо: ему одному там ещё есть шанс выжить, а вот ты, если войдёшь, умрёшь точно. Помнишь, что я тебе говорил? А Цзэ не такой, как ты и я. Строго говоря, то, что внутри, — скорее его родня.
Чжан И забрал у них зеркала багуа и увидел, что зеркало Цзян Е почернело — не оттереть.
Чжан И удивился:
— Брат, на что ты там нарвался? Штука та ещё, моё зеркало багуа насквозь прожгло.
Цзян Е покачал головой:
— Сам не знаю.
— И что у вас с Цзинь Фэйцзэ вообще такое?
— Чжан И распалился любопытством.
— Ты его любовью перевоспитал, что ли, на путь истинный наставил?
Цзян Е не хотел обсуждать свои счёты с Цзинь Фэйцзэ и отмахнулся:
— Он шутил. Тебе показалось.
Чжан И поцокал языком, но, будучи человеком тактичным, расспрашивать не стал и ушёл в отель. Цзян Е отвёл Ли Мяомяо домой и всю ночь просидел в тревоге — но из дверей напротив так и не донёсось ни звука. Утром Цзян Е снова вернулся на виллу: дух-бодхисатва был изрублен на куски — фирменный почерк Цзинь Фэйцзэ. Под позолоченной глиняной статуей угадывались изломанные останки семьи Лю. Но самого Цзинь Фэйцзэ не было; на полу Цзян Е увидел сбивчивые кровавые следы. Судя по размеру — оставил их Цзинь Фэйцзэ. Следы были неровные, глубокие и мелкие — значит, этот тип шёл шатаясь, скорее всего, ранен.
Цзян Е позвонил Шэнь До, намеренно умолчав об их ночной вылазке в проклятый дом, и вкратце рассказал о деле семьи Лю. Шэнь До сказал, что пришлёт людей разобраться, и велел как можно скорее уходить с места. Цзян Е помчался домой, долго колотил в дверь напротив — никто не ответил.
Он не вернулся.
У Ли Мяомяо поднялась температура; Цзян Е отвёз её в больницу, потом вернулся домой за продуктами. Подходя к подъезду, он вдруг заметил на внешней стене цепочку кровавых отпечатков ладоней, тянущуюся прямо к балкону его квартиры. Цзян Е замер, позвонил Чжан И:
— Кажется, ко мне в дом забрался дух.
Чжан И сказал, что немедленно едет. Среди бела дня даже дух вряд ли будет злее тех, что в доме Лю. Цзян Е достал пистолет Цзян Жаня — пусть без патронов, но хоть моральная поддержка, — и с сумкой продуктов поднялся домой. Открыл замок — в квартире тихо, вроде бы ничего необычного. Цзян Е вошёл в прихожую и увидел на балконе вереницу кровавых следов, ведущих к спальне. Дверь спальни закрыта, из-за неё не доносится ни звука. Цзян Е огляделся и заметил на диване окровавленный тесак.
Он вдруг понял, кто вломился к нему в дом.
Он позвонил Чжан И, сказал, что тот может не приезжать, и открыл спальню. Цзинь Фэйцзэ сидел, прислонившись к краю кровати, кровь пропитала простыню насквозь. Лицо бледное, будто бумажное, с первого взгляда — вылитый покойник, у Цзян Е на миг похолодело сердце, но тут этот тип медленно открыл глаза и сказал:
— Договорились же — оставишь дверь открытой. Ты опять меня обманул.
— Ты по стене залез?
Цзинь Фэйцзэ закрыл глаза и слабо промычал в знак согласия.
— Ты ранен?
— Ага, ранен очень тяжело, чуть не умер, — сказал он.
Цзян Е мгновенно нахмурился и подошёл осмотреть его раны. Тот весь в крови, не разобрать, где именно повреждение. Если рана серьёзная, нужно срочно оказать первую помощь и везти в больницу. Цзян Е велел ему снять одежду, а тот захныкал:
— Сил нет.
Цзян Е поленился его отчитывать и сам стянул с него куртку. Футболку снимать было неудобно — этот тип сидел развалившись и не желал поднимать руки. Цзян Е пощупал его хлопковую футболку — липкую, всю в засохших кровавых разводах. Цзян Е, раздражённый, принёс ножницы и аптечку и просто разрезал футболку. Он резал и резал, но раны так и не нашёл; одежда развалилась на лоскуты, и обнажённое тело открылось свету — белое, как тонкий фарфор, будто светящееся. Фигура у этого типа неплохая: кость и мышцы в ладу, стан тонкий и крепкий, сдержанно, но с силой.
Только вот раны нет.
— Где рана?
— спросил Цзян Е.
Тот жалобно поднял руку, показывая тонкие царапины.
— Так больно.
Цзян Е: «…»
Ну да, рана тяжелейшая — ещё чуть-чуть, и заживёт.
Выходит, раны у этого типа пустяковые, и кровь на нём не его. Все вчерашние тревоги Цзян Е — будто насмешка. От злости у него заломило виски, он собрался уходить, как из-за двери донёсся голос Ли Мяомяо:
— Брат, мне укол сделали, ты еду приготовил?
Дверь спальни распахнулась, и Ли Мяомяо, увидев на кровати изодранную одежду, голого по пояс Цзинь Фэйцзэ и Цзян Е, прижимающего того к кровати, остолбенела на пороге. В комнате повисла тишина, и наконец Ли Мяомяо выдавила:
— Ребята, может, в следующий раз снимете номер? Брат, ты ведь помнишь, что старшекурсник Цзинь — мой кумир? Ты понимаешь, каково мне видеть, как мой кумир становится моей невесткой?
Цзян Е натянул одеяло, прикрывая голого по пояс Цзинь Фэйцзэ.
— Понимаю, — сказал Цзян Е.
— Хоть ты и не поверишь, но мы не в таких отношениях.
Ли Мяомяо с грохотом захлопнула дверь.
Цзинь Фэйцзэ лёг, положив голову на колени Цзян Е. Цзян Е толкнул его, а он бросил на него тоскливый взгляд и жалобно протянул:
— Не толкай, я так устал. Хотел с тобой переспать, да сил нет.
На его лице лежала усталость — как цветок бэгуа, побитый дождём, томный и бессильный, но не утративший красоты. Хоть ран было и немного, прошлой ночью ему наверняка пришлось несладко. Цзян Е поднял руку, замер на полпути и в конце концов так и не оттолкнул его. Тот прильнул к груди Цзян Е, закрыл глаза; ресницы длинные, будто маленькая бабочка тихо присела у него под бровями. Впервые он был таким тихим — без безумства, без кривлянья, послушно уснул.
Вдруг телефон завибрировал. Цзян Е провёл по экрану.
Ли Мяомяо: 【Купила презервативы, положила у вашей двери. Не благодари.】
Цзян Е: «…»
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…