Глава 41. 42
Фэн Шао, полный надежд, несколько дней летал по всей провинции Сихэ, но вернулся разочарованным.
Поскольку выгода от очищения духовной ци была слишком ощутимой — стоит лишь очистить её, и ты временно превращаешься из обладателя множественных корней в обладателя одиночного корня, — желающих очистить духовную ци находилось предостаточно. Именно потому, что все этого хотели, такие артефакты, пилюли и техники, даже низкоуровневые, пользовались огромным спросом. А те, что уровнем повыше, не говоря уже о рынках, даже у великих семей не сыщешь.
В такой ситуации Фэн Шао легко обратил свой взор на Фэн Бая.
Вспомнить хотя бы тогда, в Лотосовой скрытой обители, — ведь именно первозданная ци Фэн Бая спасла его, помогла очиститься…
Хотя красная птица всё ещё была в птичьем обличье и не умела восполняться, Фэн Шао мог помочь.
Пусть он и сам был в этом деле новичком, но Фэн Шао был весьма доволен своими нынешними данными и пониманием — чему угодно мог научиться. Не то что помочь птице восполниться, даже восполниться от птицы… впрочем, это уже ненаучно.
Проблема была в том, что Фэн Бай не соглашался.
Не соглашался — не беда. Фэн Шао взывал к его чувствам и рассудку.
Фэн Бай прищурился, глядя на него, затем повернул голову и посмотрел на красную птицу, клевавшую духовное зерно на столе. Птица от испуга растопырила перья, попятилась и плюхнулась в тарелку.
— Фэн Сяо Бай, будь умницей.
— Видя, что тот по-прежнему непоколебим, Фэн Шао нежно погладил Фэн Бая по голове и принялся соблазнять: — Превратись в белого тигра. Ты же любишь, когда дядя тебя гладит…
Фэн Бай, сдерживаясь, прилёг на колени Фэн Шао и, изображая болезненный вид, сказал:
— Дядя, в последнее время я практикую Лунный свет очень медленно. Кажется, я вошёл в бутылочное горлышко. Тело нездорово, похоже, я не могу превратиться.
Фэн Шао не слишком разбирался в методах звериных культиваторов. Когда-то он прочёл и объяснил всё Фэн Баю лишь потому, что тот не умел читать. Позже Фэн Шао, взяв за пример Лунный свет, понемногу обучил его грамоте. Впрочем, духовный интеллект у Фэн Бая был высокий, так что дальше он постигал всё сам.
Хоть он и не слишком разбирался, но в практике действительно существует так называемое бутылочное горлышко. В такой момент либо отправляешься в странствия, либо погружаешься в медитацию для постижения дао, либо ищешь благоприятную возможность — прорыв не зависит только от желания.
Впрочем, обычно бутылочное горлышко наступает при переходе от стадии очищения ци к стадии основания. Где это видано, чтобы у Фэн Шао, практикующего на первом-втором слое стадии очищения ци, было бутылочное горлышко? Он же не был обделён данными.
Фэн Шао приподнял бровь, глядя на Фэн Бая. Хоть тот и подделал выражение и движения, обмануть его — всё равно что учить рыбу плавать.
Но он не стал уличать Фэн Бая, лишь прощупал его — тот был уже на втором слое стадии очищения ци. Затем тихо хмыкнул и спросил:
— Даже на чуть-чуть не получится?
— С этими словами он похлопал Беляша по спине.
Фэн Бай как раз нежился у него на руках, и ему было хорошо. Услышав эти слова, он поднял голову и, жалобно глядя на него, сказал:
— Дядя, каждый раз помощь отнимает очень много сил. Сейчас у меня правда нет сил.
Фэн Шао мысленно помрачнел. Неужели та тварь, что каждый раз после помощи была полна жизни и энергии, — его галлюцинация?
Но раз Фэн Бай не хочет, не душить же его за шею, чтобы он выплюнул для него?
Хотя, кроме как схватить Фэн Бая за шею, Фэн Шао, возможно, мог бы придумать и другие способы, но применять их к Фэн Баю он не хотел. И сам не мог объяснить почему. Ладно, не хочет — так не хочет. Пока не дошло до крайности, всегда найдётся выход.
— Раз тебе нездоровится, отдохни в комнате. Я прогуляюсь.
Фэн Бай, глядя, как Фэн Шао оставляет его и выходит из гостевой комнаты, хотел было последовать за ним, но, вспомнив, что придётся отдать свою первозданную сущность какой-то глупой птице, остановился. Он холодно уставился на тупую птицу, поглощавшую духовные камни на столе… Первозданная сущность — только дяде. Этой глупой птице и не мечтать.
Красную птицу от этого свирепого взгляда бросило в дрожь, и ей расхотелось есть.
Фэн Бай подумывал схватить её и съесть, но, вспомнив, что Фэн Шао она ещё нужна, сдержал этот порыв. Он пододвинул к ней кучу огненных духовных камней и приказал:
— Впитывай быстрее. Если будешь медлить — выщиплю все перья и съем тебя по кусочку.
Красная птица готова была расплакаться. Ей всё больше казалось, что спасение из рук прежнего хозяина Фэн Шао было не такой уж и удачей.
Способ с помощью Сяо Миня восполниться первозданной сущностью Фэн Бая не сработал. Фэн Шао в унынии чуть ли не готов был увезти Сяо Миня обратно в Куньлунь.
Хотя Куньлунь не жаловал практику с опорой на внешние предметы, но там по крайней мере было несколько редких техник, способных повысить степень очищения духовной ци. В конце концов, даже придирчивый Куньлунь не мог набрать учеников, каждый из которых был бы редким обладателем одиночного или двойного корня.
Но скорость техник… Куньлунь никогда не искал лёгких путей, так что скорость очищения техниками составляла как минимум три-четыре года, чтобы очистить духовную ци Сяо Миня, в которой было чуть ли не ползапаса стадии Зародыша души.
Тогда уж лучше было сразу привести Сяо Миня в Куньлунь и позволить ему самому впитывать и самому перерабатывать!
Фэн Шао, полный горечи, впервые пожалел о своих бесчисленных расчётах.
От головной боли перейдя к досаде, Фэн Шао захотел лишь утопить печаль в вине. Он открыл дверь гостевой комнаты и крикнул слугу. Слуга, разумеется, был сама услужливость к постояльцу небесного номера один — не успело первое «слуга!» сорваться с губ, как он уже примчался.
— Господин Фэн, какие будут распоряжения?
— С улыбкой во всё лицо слуга принял серебро, протянутое Фэн Шао.
— То вино, что я просил тебя купить на днях, было неплохим. Купи мне ещё несколько кувшинов и принеси.
— сказал Фэн Шао.
Слуга, услышав это, замялся:
— Господин Фэн, вы не знаете. То вино я брал в лучшей винной лавке города. Но сегодня на Улице Бессмертных началась церемония отбора жениха какой-то феи. Множество народу собралось поглазеть. Вино у хозяина лавки уже всё распродано по предзаказу…
Для простых смертных любой культиватор, независимо от уровня, был бессмертным — ведь даже самый слабый умел сложить пару-тройку заклинаний. Место, где селились бессмертные, естественно, называлось Улицей Бессмертных. Что до отбора жениха феи — Фэн Шао легко догадался, что это Пяо-мяо устраивает боевой отбор женихов для своих внешних учениц.
Фэн Шао распростёр духовное восприятие и устремил его к Улице Бессмертных. Хоть расстояние было немалое, он всё же мог расслышать тамошнее оживление. Во внутренней части улицы, разумеется, толпились культиваторы — головы теснились, летающие мечи сновали туда-сюда, вспыхивали огни артефактов. Что уж говорить о внешней улице, где простые смертные глазели с благоговением, — окна чуть более высоких зданий были забиты народом.
Ц-ц-ц, пока он хмурился, эти люди радовались да ещё и его вино пили!
Поэтому Фэн Шао решил пойти поглазеть.
Секта Пяо-мяо хоть и стояла последней среди четырёх великих сект, а её сфера влияния ограничивалась одной провинцией Лянъюн, в глазах мирских сект она была недосягаемой вершиной. Даже её внешние ученицы привлекали толпы культиваторов. Обычных рассеянных культиваторов приходило много, но большинство вряд ли осмеливалось и мечтать. Больше они приходили расширить кругозор, увидеть своими глазами помпезность одной из четырёх великих сект — Пяо-мяо. А ещё — правда ли, что женщины-культиваторы Пяо-мяо так же прекрасны и превосходны, как о них говорят.
Так что по-настоящему нацелены на этих внешних учениц были ученики крупных мирских сект да отпрыски больших семей.
Церемония боевого отбора женихов была устроена над Внутренним морем Утерянной Жемчужины. В клубящихся волнах тумана раскинулась широкая лента лазурного цвета — десятки, а то и сотни чжанов в длину и ширину. Переливаясь всеми цветами, она к тому же перекликалась с синей морской гладью в десятке чжанов под ней — зрелище величественное и прекрасное.
В окутывающей дымке это место казалось морским царством бессмертных.
Этот артефакт в форме ленты, называемый Лазурной Поперечной Волной, не был особо высокого ранга, но эффект от него был поистине ослепителен. Использовать его как арену для боя — и ново, и прекрасно. Что до женщин-культиваторов Пяо-мяо, они стояли на ладье Ласточкиного Полёта — на корпусе были вырезаны узоры из свивающихся облаков, перила из красного дерева выточены в форме бамбуковых сочленений и покрыты зелёным лаком, с бортов свисали белые шёлковые полотнища. Столь изящный и роскошный корабль как нельзя лучше сочетался с красавицами на борту.
Благодаря этому каждый бой в небе над морем, истинный облик и сила каждой женщины-культиватора Пяо-мяо, а главное — величие великой секты Пяо-мяо могли лицезреть не только культиваторы, собравшиеся на Улице Бессмертных, но и простые смертные с внешней улицы.
Для Пяо-мяо это была отличная возможность показать свою мощь.
Фэн Шао хоть и не придавал этому значения, но в душе восхищался мягкими методами этих женщин-культиваторов Пяо-мяо — он и сам был в этом деле докой. Вот только Куньлунь всегда показывал миру жёсткую сторону. Впрочем, Куньлунь не снисходил до внешних предметов и уловок потому, что его сила намного превосходила остальные три секты — только имея кулаки, можно позволить себе пренебрежение.
В это время Фэн Шао, как и те культиваторы, что намеревались выйти на арену, парил над морем на мече.
Разумеется, он был здесь не ради боя, а чтобы лучше разглядеть представление. Хоть духовное сканирование тоже удобно, но это не то же самое, что смотреть глазами, — примерно как разница между просмотром телевизора дома и походом в кинотеатр.
— Сегодня у нас в Пяо-мяо десятилетний боевой отбор женихов. Любой культиватор из присутствующих может подняться на арену и сразиться. Тридцать семь человек, оставшихся в конце, породнятся с нашей Пяо-мяо и вступят в нашу секту.
Этот голос разнёсся по обоим берегам Внутреннего моря Утерянной Жемчужины. Ровный и мягкий женский голос, по которому нельзя было определить возраст, обладал, однако, особой внушительной силой. Говорившую никто не видел. Фэн Шао тоже не видел, но с трудом мог определить направление сканированием. Впрочем, он не стал продолжать — раз голос разносится так далеко и проникает прямо в душу, стало быть, это культиватор стадии Зародыша души.
На арену поднимались как минимум культиваторы стадии основания. Среди них были и в перьевых одеждах и звёздных венцах, статные и прекрасные, словно небожители; и с суровыми лицами, в великолепных даосских одеяниях, похожие на последователей боковых школ; и в коротких одеждах с мечами, обликом подобные демонам; и с бородами до самого живота, с причудливым видом.
Пяо-мяо не придерживалась строгих рамок в выборе спутников жизни — не важно, внешность, возраст или уровень. Лишь бы сила была внушительной — и можно выходить на арену. Среди сражающихся были и величественные мечники, и крепкие культиваторы боевых искусств, и культиваторы пилюль, искусные в ядах, — Фэн Шао даже заметил двух монахов-мирян: один держал треножник-посох, другой вращал чётки со скоростью грома.
Хоть в основном выступали культиваторы стадии основания, в лучшем случае стадии Ложного ядра, но столь разнообразные бои разных типов культиваторов за один раз — от этого у Фэн Шао глаза разбегались.
В Куньлуне он считался одним из самых искушённых в мирских делах, но по сравнению с этими рассеянными культиваторами, а тем более учениками мирских сект и семей, ему было далеко. В Куньлуне все были мечниками, а в миру существовали самые разные методы практики. По мнению Фэн Шао, вовсе не обязательно меч был единственным выдающимся путём — у каждого направления были свои достоинства.
Так он почерпнул кое-какие прозрения. В душе Фэн Шао шевельнулось — а ведь ему вовсе не обязательно так чётко разделять даосские техники и демонические искусства. Если бы удалось объединить достоинства обоих, вплести демоническое искусство в даосскую технику, мощь возросла бы в разы.
Он смутно нащупал направление и погрузился в просветление.
Неизвестно, сколько времени прошло. Круговые бои на арене уже близились к завершению. Тридцать семь культиваторов, победивших в бесчисленных раундах, стояли на Лазурной Поперечной Волне.
Среди этих тридцати семи тоже было разделение на сильных и слабых. Единственный культиватор пилюль начальной стадии Золотого ядра возвышался над всеми. На вид ему было чуть за тридцать, в даосском одеянии и головном уборе, худощавый и низкорослый, с проницательным взглядом.
Женщины-культиваторы Пяо-мяо спустились с ладьи Ласточкиного Полёта на Лазурную Поперечную Волну. Впереди шла культиватор средней стадии Золотого ядра, на вид лет двадцати с небольшим, с ослепительной внешностью. На зелёном одеянии и белой юбке повсюду были узоры из облаков — отличительный знак Пяо-мяо. Без роскошных нарядов и яркого макияжа, она излучала собственную ауру отрешённости от мирской суеты. Должно быть, она была кем-то вроде распорядительницы.
В руках она держала драгоценную шкатулку и, поздравляя культиватора пилюль, одержавшего победу, сказала:
— Поздравляю даоса Суня. Это новый артефакт, изготовленный нашей Нефритовой феей из Пяо-мяо. Называется Знамя Очищения Тёмной Девы.
Нефритовая фея Девяти провинций издавна славилась в мире культиваторов своей красотой, но, обучаясь у главы секты Пяо-мяо, она наверняка достигла вершин и в искусстве создания артефактов. Так что её новый артефакт заставлял всех культиваторов — и на арене, и под ней, и даже тех, кто издалека слышал об этом на Улице Бессмертных, — с нетерпением ждать.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…