Глава 104. Вы… помните старину Цао?
— Сестрица Юй, у нас проблемы.
Ли Чанъань поспешно позвонил Жань Цзяньюй.
Раз уж «Порождение тени» Иллюши указало на Горошка, а тот сообщил, что «Анализирующего алого зрачка» больше нет в Обществе Безмолвия, Ли Чанъань без колебаний решил ему поверить.
Даже если в итоге сведения окажутся ложными, проверить всё равно было необходимо.
— Что?
Приняв звонок, Жань Цзяньюй опешила от столь внезапной фразы, брошенной без всяких пояснений.
Однако она знала, что Ли Чанъань не из тех, кто бросает слова на ветер.
Раз он сказал, что возникли проблемы, значит, дело наверняка серьёзное.
— «Анализирующий алый зрачок»… возможно, пропал.
— Как такое возможно?!
Голос Жань Цзяньюй в трубке мгновенно сорвался на высокие ноты.
— Лучше бы это проверить, — глухо произнёс Ли Чанъань.
— Жди меня.
Не медля ни секунды, Жань Цзяньюй бросила эти два коротких слова и повесила трубку.
Тем временем суета Ли Чанъаня встревожила и остальных членов Общества Безмолвия.
— Что случилось?
Самая любопытная из всех, Бай Чжу, первой заметила, что Ли Чанъань мечется по подземному залу, и не удержалась от вопроса.
Но объяснять ей он ничего не стал.
Пока всё окончательно не прояснится, незачем сеять панику и заставлять остальных попусту нервничать.
Вслед за Бай Чжу в подвал спустился и только что проснувшийся старина Хэ, который не нашёл Ли Чанъаня ни на первом, ни на третьем этаже.
— В чём дело?
— Заметив, что Ли Чанъань сам не свой, он перевёл взгляд на Бай Чжу.
— Без понятия. Ведёт себя как-то странно, — поморгала та.
— Старина Хэ, у тебя в последнее время не было такого чувства… будто невольно вспоминаешь кого-то знакомого, но стоит всерьёз попытаться припомнить, кто это, как образ тут же ускользает?
— спросил Ли Чанъань.
Хэ Юннань замер.
Он пару раз задумчиво потёр подбородок, и лицо его постепенно посерьёзнело.
Очевидно, он испытывал то же самое.
Поначалу всё это казалось игрой воображения, но когда подобное ощущение возникает сразу у двоих — тут явно что-то нечисто.
— Разве?
А вот на лице Бай Чжу читалось искреннее недоумение: «О чём вы вообще толкуете? Я ничего не понимаю».
Очень скоро вернулась Жань Цзяньюй.
Судя по всему, она примчалась верхом на Свирепом каменном волке и даже не стала его отзывать.
Увидев троицу в подвале, она бросила короткое «За мной» и широким шагом направилась к хранилищу духовной утвари.
— Сестрица Юй, по правилам, кроме капитана, открывать дверь хранилища может только распорядитель, верно?
— спросил Ли Чанъань.
— Цзоу Пин?
Жань Цзяньюй нахмурилась и ускорила шаг.
Подойдя к хранилищу, она быстро отперла дверь.
Все сразу же увидели в центре комнаты постамент, на котором покоился тусклый шар.
Ли Чанъань оторопел.
Он ещё здесь?
Жань Цзяньюй с некоторым удивлением посмотрела на него.
— Да что вы ищете?
— не выдержав, с любопытством спросила Бай Чжу.
Но в следующее мгновение Ли Чанъань плотно сжал губы и решительно шагнул к «Анализирующему алому зрачку».
— Чанъань, ты что творишь?
Старина Хэ испуганно дёрнулся, собираясь его остановить, но Жань Цзяньюй преградила ему путь рукой.
Все замерли.
Ли Чанъань подошёл к постаменту и секунды три пристально вглядывался в «Анализирующий алый зрачок».
Затем протянул руку и взял его.
Не иллюзия.
И тут, под ошеломлёнными взглядами троицы у дверей, Ли Чанъань без малейших колебаний изо всех сил швырнул шар об пол.
Хрясь!
Едва коснувшись пола, «Анализирующий алый зрачок» разлетелся на мириады мелких осколков, словно самый обычный стеклянный шарик.
— Это…
— Как такое возможно?!
— в один голос вскрикнули Бай Чжу и старина Хэ.
Ли Чанъань с мрачным лицом повернулся к остальным.
Глаза его налились кровью, губы дрогнули, и он произнёс невероятно хриплым, пересохшим голосом:
— Вы… помните старину Цао?
Би-би-и-ип!!
— Твою мать!!
Хэ Юннань в исступлении колотил по рулю микроавтобуса, и клаксон отзывался тяжёлыми, действующими на нервы гудками.
По сравнению с уличным шумом, в салоне стояла необычайная, даже какая-то жуткая тишина.
Иллюша, лежавшая на коленях у Ли Чанъаня, подняла голову и осторожно взглянула на хозяина. По его лицу ничего нельзя было прочесть — он казался предельно спокойным.
Но, будучи его духовным зверем, кошка отчётливо ощущала бушующий внутри него шторм.
Это смятение затронуло даже его «душу».
«Духовные весы» в пространстве сознания мелко дрожали и покачивались.
Однако сам Ли Чанъань, казалось, совершенно не обращал на это внимания.
Сидевшая рядом Жань Цзяньюй держалась точно так же — никто не мог понять, о чём она сейчас думает.
И только Бай Чжу, устроившаяся с другого края, у окна, закрывала лицо обеими руками, и плечи её мелко подрагивали.
Машина наконец снова тронулась с места.
Но это ничуть не принесло облегчения тем, кто сидел внутри.
— Мяу-у…
Иллюша тихонько всхлипнула и осторожно поскребла лапкой одежду Ли Чанъаня.
Очнувшись от задумчивости, он тоже заметил дрожь «духовных весов».
Сделав глубокий вдох, юноша наконец нарушил жуткую тишину салона.
Голос его по-прежнему звучал хрипло.
Нет, пожалуй, он осип ещё сильнее.
— Я должен был догадаться раньше… Ещё тогда, когда вернулся из дома старины Цао и у меня закрались сомнения, я должен был всё понять.
У него и правда тогда возникли кое-какие подозрения.
Но когда он попытался прощупать почву, старина Цао ловко отделался от него простой и нелепой отговоркой про «усыновлённых сирот», которую можно было бы разоблачить при первой же проверке.
— Скорее уж это моё упущение как капитана.
Вслед за Ли Чанъанем заговорила и Жань Цзяньюй.
Ли Чанъань в отряде без году неделя, а сколько лет знала старину Цао она сама?
Если уж она ничего не заметила, чего требовать от новичка?
В тот день старина Цао отпросился у неё, а она даже не заподозрила неладного.
— У-у…
Бай Чжу, сидевшая по другую руку от Жань Цзяньюй, до боли кусала губы, но в конце концов не выдержала и тихо заплакала.
А затем рыдания прорвались, будто плотину снесло, и она окончательно перестала сдерживаться.
— У-у-а-а!! Сестрица Юй!!
— Бай Чжу порывисто обняла Жань Цзяньюй.
— Ста-старина Цао, он…
— Всё обойдётся, всё обойдётся.
В зеркале заднего вида отразилась вымученная, жалкая улыбка Хэ Юннаня.
— Ещё ничего не решено, Бамбучинка, ничего не решено.
Вот только непонятно, кого он пытался утешить — Бамбучинку или самого себя.
Вж-ж-жик!
Старина Хэ резко вывернул руль, и машина вошла в опасный крутой поворот.
Снаружи донеслась гневная брань прохожих.
Ничего не решено?
Небо постепенно хмурилось, над головой беззвучно стягивались мрачные грозовые тучи.
Потрёпанный микроавтобус остановился перед старым жилым домом, где жил старина Цао.
Один за другим они вышли из машины и, задрав головы, посмотрели на балкон верхнего этажа.
Взяв себя в руки, Жань Цзяньюй направилась прямиком в подъезд.
Ли Чанъань усадил Иллюшу на плечо и вместе со стариной Хэ и Бай Чжу двинулся следом за капитаном.
Тук, тук, тук.
Шаги гулко отдавались на лестничной клетке.
Они подошли к двери квартиры 403.
Обойдя Жань Цзяньюй, Ли Чанъань тихонько постучал.
Тук-тук!
Глухой звук не всколыхнул застывшую вокруг тишину.
Тук! Тук! Тук-тук!
Ли Чанъань постучал ещё несколько раз подряд, но ответа так и не последовало.
Все четверо молча простояли у двери несколько минут.
И эти минуты тянулись для них бесконечно.
— Мо-может быть, «Анализирующий алый зрачок» забрал этот Цзоу Пин, а ста-старина Цао просто… просто прогуливает работу…
— робко пробормотала Бай Чжу.
Но с каждым словом её голос становился всё тише, пока совсем не угас.
Если это дело рук Цзоу Пина, то почему все забыли о существовании старины Цао?
Такая способность и такой эффект напомнили Ли Чанъаню об одном человеке.
О Фэй Чэнцине и его Шестихвостой духовной лисе.
Тогда, в лесу за Ласточкиной горой к западу от города, Фэй Чэнцину хватило одной-единственной фразы, чтобы все присутствующие перестали видеть кокон насекомых прямо перед собой.
А старина Цао, повелитель духов с тем же атрибутом «Знания», возможно, давным-давно постиг эту максиму: «Увидеть — значит познать, познать — значит овладеть».
Вот только его собственных сил вряд ли хватило бы, чтобы всё Общество Безмолвия забыло о нём.
Но если прибавить к этому «Анализирующий алый зрачок»
— тогда совсем другое дело.
— Кто там?
Спустя целую вечность — видимо, потому что гости слишком долго топтались на пороге и не собирались уходить, — из-за двери наконец донёсся голос. Чужой, незнакомый.
— Папа, кто это?
— Да, папа, кто пришёл?
Следом зазвучали наивные, звонкие голоса двоих детей — мальчика и девочки.
Ли Чанъань и Жань Цзяньюй переглянулись.
— Ошиблись дверью?
— потерев покрасневшие глаза, с надеждой произнесла Бай Чжу.
— Папа и сам не знает, — снова отозвался мужчина за дверью, а затем обратился к стоящим на лестнице: — Вы ошиблись…
— Старина Цао, — оборвала его на полуслове Жань Цзяньюй.
Тон её оставался спокойным, как всегда, без малейшего намёка на волнение.
За дверью внезапно воцарилась тишина.
Через некоторое время оттуда донёсся тяжёлый, усталый вздох.
— Капитан Юй, вы всё-таки пришли.
Знакомый голос будто невидимыми пальцами тронул струны души у всех четверых, стоявших снаружи.
Кап…
При звуках этого родного голоса по гладким щекам Бай Чжу покатились слёзы и, упав на пол, разлетелись мелкими брызгами.
— Старина Цао…
— дрожащими губами позвала девушка.
— …А, Бамбучинка, ты тоже здесь. Я зайду за зарплатой через пару дней.
— В голосе старины Цао по-прежнему сквозила безграничная усталость.
— Хо-хорошо!
— Бай Чжу до крови прикусила губу и часто закивала.
— Капитан Юй, Чанъань, старина Хэ, я немного притомился, мне просто хочется передохнуть. Дайте мне пять… нет, три месяца, и я вернусь.
Духовное зрение!
Ли Чанъань бесшумно активировал навык, и сердце его дрогнуло.
Ничем не примечательная с виду дверь прямо перед ним была густо оплетена спутанными, жуткими белыми нитями.
— Старина Цао, мы пришли тебя позвать, — снова заговорила Жань Цзяньюй.
— Позвать?
— Чанъань хочет угостить всех ужином. Просто посидим вместе, это не задание, мы пришли только позвать тебя.
— Голос капитана звучал всё так же ровно.
— У-у…
Бай Чжу поспешно зажала рот руками, чтобы не издать ни звука.
Разве смогут они ещё хоть раз собраться вот так за одним столом?
— П-прости уж, Чанъань, мне сейчас нездоровится… пожалуй, мне и правда будет неудобно пойти.
— Старина Цао…
— подал голос и Ли Чанъань.
Но договорить не успел.
— Проваливайте!!
Старина Цао вдруг пришёл в ярость и надрывно, хрипло заорал.
А в следующую секунду словно снова переменился: его тон резко смягчился и перешёл в мольбу:
— Умоляю вас, дайте мне ещё три месяца, всего три месяца, и я вернусь. Тогда я буду изо всех сил брать задания и верну всё, что задолжал, и «Анализирующий алый зрачок» тоже верну в целости и сохранности… Ради того, что мы работали вместе, дайте мне эти три месяца, позвольте побыть со Сяоли и детьми ещё три месяца…
— Хорошо, — опередив Жань Цзяньюй, согласился Ли Чанъань.
— Спасибо, спасибо тебе, Чанъань, — горячо забормотал старина Цао.
— Старина Цао, пусти нас хоть воды попить. Мы в такую даль тащились, а ты даже стакана воды не предложишь — не по-дружески это как-то, — непринуждённо произнёс юноша.
— Вы всё-таки меня обманываете!!!
Старина Цао неистово взревел, и к его голосу, казалось, примешался пронзительный стрекот какого-то странного существа.
Ли Чанъань бросил короткий взгляд на Иллюшу.
— Мяу!
Малышка поняла его с полувзгляда, без колебаний метнулась вперёд и лёгким взмахом лапы разнесла дверной замок.
Бах!!
Ли Чанъань ударом ноги распахнул дверь.
При виде того, что открылось за порогом, у всех четверых сердце ухнуло в пропасть.
Перед ними предстало жуткое зрелище.
Бесчисленные белые нити густой паутиной заполняли всю комнату.
В самом центре этого плотного сплетения, туго спелёнатый нитями, висел иссохший, словно скелет, старина Цао — глаза плотно закрыты, на лице застыла жуткая блаженная улыбка.
А тело его духовного зверя, Семипятнистой бабочки, раздулось в несколько раз и опухло, будто долго пролежало в воде.
В то же время подвижное кроваво-красное глазное яблоко выпустило множество тёмно-красных нервных нитей, похожих на глазные капилляры, и они глубоко впились в плоть Семипятнистой бабочки.
Когда дверь распахнулась, красный глаз словно ожил и уставился на людей у порога.
В тот же миг в ушах у всех четверых зазвучал беспорядочный, бессвязный шёпот, путающий мысли.
Их вторжение ничуть не разозлило старину Цао.
Напротив, на его лице расплылась зловещая ухмылка.
— Видите, я просто немного ослаб. На самом деле со мной всё в полном порядке.
С каждым движением его губ изо рта густыми клубами валили белые нити.
А вместе с ними по комнате пополз тошнотворный трупный смрад.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…