Глава 7
В этот момент Лин вспомнил одну историю из прошлого.
Впрочем, не такую уж и давнюю — дело средней давности.
Сун Цзяньшу не всегда был таким заметным. Лин видел его досье: долгое время он был самцом без сознания.
Оценка генов с трудом дотягивала до нижней границы уровня D. Будь он ещё слабее — зерги предпочли бы усыпить его.
В конце концов, продолжение такого гена не сулило зергам ничего хорошего.
И вот тогда вычислительный центр Звёздной планеты насекомых сопоставил Вэнь Гэ с невменяемым Сун Цзяньшу.
— Теперь, оглядываясь назад, это, пожалуй, и был первый проблеск той самой способности Сун Цзяньшу, что сделала его баловнем судьбы.
Ведь Вэнь Гэ, хоть и не был самой выдающейся самкой, всё же считался весьма достойным. Он поступил в военное ведомство всего несколько лет назад, с самых низов пробиваясь наверх и стремительно поднимаясь по службе благодаря реальным боевым заслугам.
К моменту сопоставления он уже был полковником.
Стоило сопоставить его с невменяемым самцом — и ради ухода за ним его лишили бы звания, навсегда заперли дома, и о будущем можно было забыть.
Лин тогда тоже пытался вмешаться в это дело.
Отец-самка Вэнь Гэ был его учителем. Именно эта уважаемая самка, когда Лина обвинили в предательстве, настояла на доказательстве его невиновности.
Если бы не она, Лину, чьи крылья тогда ещё не окрепли, тюрьмы было бы не избежать.
А тюрьма на поверхности... на деле означала, что его тайно увезли бы в какое-нибудь место, как и всех кляйнов.
Даже ради благодарности учителю он обязан был вытащить Вэнь Гэ.
Но Вэнь Гэ, как ни странно, отказался.
...
Лин развалился в мягком кресле, бесцеремонно закинув длинные ноги на красное дерево стола.
Чёрная военная фуражка криво лежала на лице, закрывая глаза; видно было лишь, как он зажал в зубах сигарету — длинный столбик пепла дрожал, готовый вот-вот упасть.
Аккуратный парадный мундир был расстёгнут на несколько пуговиц, открывая белую шею.
В представлении всех самок военного ведомства Лин всегда был самкой, которую невозможно понять.
Большую часть времени он выглядел именно так: разгильдяй, мундир не носил как положено, ходил вразвалку.
Сегодня зайдёт в гости туда, завтра попросит сигарету здесь — совершенно не скажешь, что это один из пяти командиров легионов зергов.
Единственное, что радовало, — к работе он относился довольно серьёзно. Казалось, у этой самки бесконечный запас сил и энергии: дела, с которыми другим командирам легионов помогали управляться пять адъютантов, он закрывал с одним-единственным.
— Что до жалоб этого единственного адъютанта — их никто не слушал.
Необычайно заметные серебряные волосы и алые глаза делали его заметным, где бы он ни появился.
Но изредка в глазах этой самки проступал необычайно глубокий взгляд — словно бездонная пропасть, в которую невозможно заглянуть до дна.
Солдаты видели такой взгляд — на поле боя.
Трое суток подряд алая кровь чудовищ окрашивала серебряные волосы в багрянец; он сжимал длинный меч, стоя на высокой горе трупов.
Кровавый закат клубился у него за спиной.
На поле боя — безумец.
Вне поля боя — хулиган.
А сейчас Вэнь Гэ снова уловил в этом командире легиона нотку чего-то неладного.
Тот сидел в тени, серебряные волосы струились вдоль руки; он спокойно смотрел на Вэнь Гэ, словно изваяние.
Неизвестно, сколько он так простоял, но длинный столбик пепла наконец не выдержал и упал на идеально чёрный мундир командира.
— Вэнь Гэ, твой отец разочарован.
Его голос был ледяным, без единой эмоции: — Почему?
Вэнь Гэ казалось, что его ноги превратились в глину, — он не чувствовал их.
Вот какой устрашающей силой давления обладали по-настоящему выдающиеся самки.
— Потому что...
— Вэнь Гэ услышал свой хриплый голос, — я люблю его.
— ...
— Глупо.
Лин до сих пор помнил свои тогдашние чувства.
Ошеломление, абсурдность, даже лёгкая насмешка.
— Знай, — указал ему Лин, — даже если вы уже женаты, я могу уничтожить записи. Твоё прошлое останется чистым, и ты сможешь найти по-настоящему достойного самца.
— Он достоин!
Лин: ...
Вэнь Гэ в этот миг прорвался сквозь его давление и почти в ярости выкрикнул: — Даже если вы командир легиона, я не позволю вам так его порочить!
Лин предположил, что лицо у него тогда было презабавное.
От ошеломления — к недоумению, и наконец он рассмеялся. Выпрямился, убрал ноги со стола, развёл руками: — Ладно, как вам угодно, полковник Вэнь Гэ.
В эту дрянную историю он больше не сунется ни на йоту.
Лишат звания, запрут дома — какое ему, командиру легиона, до этого дело.
Но на следующий день Вэнь Гэ снова явился в легион в военной форме.
Лин с улыбкой подскочил к нему и тихонько спросил: — Что? Вернули обратно?
Вэнь Гэ посмотрел на него своим серьёзным лицом: — Командир легиона, соблюдайте достоинство.
...
Позже Лин узнал: тот самец выбрал позволить Вэнь Гэ, своему единственному младшему супругу, вернуться в военное ведомство, а не прислуживать ему дома.
...Неплохо, оказывается.
Впервые вижу такого самца.
Задумчиво покуривая, он обернулся — и увидел красивого черноволосого черноглазого самца, который тихо стоял в дверях кабинета и нежно улыбался ему.
— Вы, должно быть, командир легиона? Я пришёл забрать своего младшего супруга домой.
Щёлк — сигарета Лина выпала изо рта.
...
Теперь, оглядываясь, сколько же расчёта было примешано в эту так называемую любовь с первого взгляда.
— Лин, я тебе нравлюсь?
— Не знаю.
— Тогда скажем иначе: когда ты видишь, что я разговариваю с другими самками, ты злишься?
— ...Зачем ты спрашиваешь?
— Значит, я тебе нравлюсь!
Черноволосый черноглазый самец радостно крутанулся на месте, в уголках глаз и бровей — переполняющее счастье.
Он остановился, склонил голову набок, глядя на Лина: — Ты мне тоже нравишься!
А, так вот оно что, это и есть любовь.
Лин смотрел в глаза Сун Цзяньшу и подавил последнюю искорку сомнения.
Раз уж все говорят, что он влюбился в Сун Цзяньшу, значит, он действительно влюбился в Сун Цзяньшу.
В конце концов, он никогда не понимал, что такое любовь.
...
— Я тебя зову!
Лин вынырнул из воспоминаний, лицо у него было неважнецкое.
Они с Лу Мо сидели на стульях у стойки, но Лин был на голову выше; Лу Мо, видимо, не хотелось смотреть на него снизу вверх, поэтому он встал и, глядя сверху вниз, сказал: — Эй, я тебя спрашиваю.
Лин кивнул.
Он словно утратил прежнюю способность улыбаться. Раньше он непременно подхватил бы маленького самца на руки, заставив того болтать ногами в воздухе, краснеть от досады, размахивать руками и не иметь ни малейшей возможности что-то сделать.
Но сейчас он лишь бесстрастно кивнул.
А ведь... в душе уже был преисполнен радости.
Лу Мо задрал подбородок: — Сколько ты зарабатываешь в месяц?
Лин прикинул и назвал сумму.
Лу Мо: ...
Х-хорошо!
Лу Мо хлопнул ладонью по регистрационному бланку: — Пусть идёт работать!
— Раз уж он мой самец, ты должен как следует зарабатывать и приносить мне богатство.
— Лу Мо погладил бланк, мечтая о будущем, и обернулся к суб-самке: — А если он будет прятать деньги?
Суб-самка, как работник учреждения, впервые столкнулся с такой ситуацией.
Его презрение едва удавалось сдерживать: — За ним будет надзор.
Самки не могли выходить на работу; сидеть дома и прислуживать самцу — их долг. Лишь крайне опустившиеся самцы требовали, чтобы самки зарабатывали на жизнь.
Но самки редко на это соглашались: они выбрали самца, но это не значит, что они отказались от своего дела.
Тот, кто по-настоящему заботится о самке, даже рискуя репутацией, даст ей свободу.
А вот этот самец...
Глядя на черноволосого самца с лицом, полным жадности и самодовольства, суб-самка невольно дёрнул уголком рта.
Совершенно, абсолютно никчёмный самец-отброс!!!
Такая сильная самка — и какого же самца она выбрала? Наверняка её обманули!
Под крайне сочувственным взглядом суб-самки по уголку губ Лина скользнула едва заметная улыбка.
Всего лишь промелькнула — как ласточкин хвост касается воды — и тут же исчезла.
Он смотрел на Лу Мо. Самец, прячась за рукавом, незаметно вытер вспотевшую ладонь о штанину.
Лин: ...
Лёгкий смешок снова скользнул по его губам.
— Всё верно заполнено?
Лу Мо ещё раз перепроверил бланк, особенно долго задержавшись на графе «Сохраняется ли за самкой должность после брака». Серьёзность его вида не оставляла сомнений — он и вправду был тем ещё ничтожеством.
И лишь затем осторожно передал бланк работнику.
Суб-самка с жалостью посмотрела им вслед и, вздохнув, покачала головой.
Самцы...
---
Летающий автомобиль припарковался в подземном гараже.
В этот час улицы опустели — все высыпали поглазеть на самца; гараж был забит машинами, и рядом с автомобилями Лина и Лу Мо, нарушая все правила, втиснулась ещё одна.
Лу Мо фыркнул: — Невежественные простолюдины.
Его улыбка шла от самого сердца, и Система рядом вовсю хлопала ему, хлоп-хлоп.
【Носитель прогрессирует стремительно!】
Он словно внезапно прозрел: только что, оказавшись перед, казалось бы, неразрешимой безвыходной ситуацией, он проложил путь к жизни.
Он и сам считал себя молодцом.
Лу Мо лениво ткнул пальцем в машину: — Выведи её.
— Слушаюсь, мой господин.
Эффектный чёрный летающий автомобиль медленно поднялся. Лу Мо уставился на распахнутую в воздухе дверцу: — Проклятый жалкий самец! Ты хочешь, чтобы я сломал ноги?!
Он осыпал его грязной бранью, не выбирая слов, и лишь когда машина медленно остановилась прямо перед ним, перевёл дух и протянул свою благородную руку самца уровня D: — Поддержи меня.
И в этот миг он услышал холодный смешок.
【Очки негодяя +10!】
【Получено презрение от главного героя, очки негодяя +100!】
Голос Системы звучал необычайно приподнято, эмоции били через край: 【Помощник по прохождению напоминает: впереди вас ждёт яростная критика главного героя. Приготовьтесь встретить поток очков негодяя в самой полной боевой готовности!】
Что за чёрт?
Лу Мо резко обернулся и посмотрел в сторону звука.
Молодой человек с чёрными волосами и чёрными глазами, с ещё не снятыми бинтами, в ярости смотрел на них.
Спина у него была прямая — вспоминалась гордая сосна, а ещё — ясная луна.
Лу Мо втянул воздух: — Фу-у...
Братец, от тебя разит за версту.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…