Глава 13. В городской гостинице
По стечению обстоятельств Рёма сопровождал юную госпожу и охранял её до тех пор, пока за Элиарией не пришёл Себас и не позвал в гостиницу. Сейчас они стояли в холле и подтверждали бронь, как вдруг…
— Ой-ой-ой…
— С вами всё в порядке, юная госпожа?
— Да, просто ноги немного гудят. И ещё после повозки… Рёма-сан, а вы как себя чувствуете?
— Никаких проблем.
Для Рёмы, обладавшего «Железной выносливостью» и «Сопротивлением боли» 8-го уровня, дорожная усталость и отбитая на ухабах пятая точка были сущей ерундой. Поняв, что он говорит совершенно искренне, Элиария слегка приуныла: ведь её ровесник перенёс дорогу так легко… Заметив это, в разговор вмешалась одна из горничных:
— С непривычки так всегда бывает, юная госпожа.
— Ароне.
— С каждой новой поездкой вы будете понемногу втягиваться. Рёма-сан держится молодцом — должно быть, вам уже доводилось ездить в повозке?
— Нет… сегодня впервые.
— Вот как? Вы держались так невозмутимо, что я решила, будто вам не привыкать.
— Ездить внутри не доводилось… Зато я бегал рядом и сам её таскал…
Рёма с ностальгией вспомнил студенческие годы: как во время ежедневных пробежек он не раз бежал наравне с рикшами и даже обгонял их, после чего те зазвали его к себе на подработку. Охваченный воспоминаниями, он невольно сболтнул лишнего.
Однако Элиарии и Ароне, не знавшим этих подробностей, хватило и такой оговорки, чтобы ошибочно решить, будто Рёму запрягали вместо лошади.
Из-за возникшего недоразумения беседа оборвалась, и в воздухе повисло тягостное молчание.
«…Что стряслось? Я сморозил какую-то глупость?»
Если слишком много распространяться о прошлом, легко проговориться. Поэтому Рёма старался создать впечатление, будто за его плечами лежит тяжёлый опыт, о котором невежливо расспрашивать. Но сейчас, сболтнув лишнего ненароком, он и сам не понял, что всему виной его слова, а потому лишь растерянно смотрел на внезапно помрачневшие лица Ароне и Элиарии.
Пытаясь хоть как-то разрядить обстановку, он перевёл тему:
— Э-э, юная госпожа… а вы раньше никогда не уезжали далеко от дома? Мне показалось, вы не привыкли к повозкам, вот я и подумал…
— А, нет, я уезжала, но раньше, когда появлялись дела в других городах, мы добирались верхом на фамильярах мамы или дедушки. По городу я, конечно, езжу в карете, но всегда недалеко.
— Вот как.
За сорок с лишним лет жизни Рёма так и не научился сходиться с людьми, поэтому умения ловко поддержать разговор и сгладить неловкость у него взяться было неоткуда. Беседа не клеилась, и время тянулось в молчании. Выручил их Рейнхард, вернувшийся после обсуждения охраны и планов на завтра.
— Славный выдался денёк, все хорошо потрудились. Элия, сегодня мы ночуем под крышей, так что как следует отдохни.
— Да, отец.
— Что до тебя, Рёма-кун… К сожалению, свободных комнат в нашем крыле не нашлось… Прости уж, но здесь есть помещения для сопровождающих, так что попрошу тебя расположиться там.
— Мне этого более чем достаточно.
— Комната общая, но Себас уже улаживает формальности, так что тебя поселят вместе с Зефом и остальными. В компании знакомых ведь всяко спокойнее.
— Благодарю вас.
Поблагодарив герцога, Рёма в сопровождении освободившегося Себаса направился к себе, а юная госпожа с родителями пошли в свои покои.
~ Покои герцогской семьи ~
Четверо членов семьи Джамиль отдыхали в своём номере, когда Рейнхард неожиданно обратился к дочери:
— Элия, о чём вы говорили с Рёмой-куном в холле? Выглядели вы как-то странно.
От этого вопроса девочка вся вздрогнула.
— Д-дело в том, что я, кажется, нечаянно задела прошлое Рёмы-сана…
— Вот как?
— Да. Мы сказали, что раз Рёма-сан так легко перенёс тряску, то наверняка привык к повозкам… А он ответил, что сел в неё впервые в жизни. И добавил, что раньше никогда в них не ездил, а только бегал рядом или сам тащил…
— Ясно… Впрочем, не похоже, чтобы его это сильно задело. Потом он вёл себя как ни в чём не бывало. Так что и ты, Элия, не бери в голову.
—Не переживай ты так. Сама ведь до самой гостиницы таскала Рёму-куна по всему городу. Вот и дальше общайся с ним так же просто.
Услышав слова матери, Элиария густо покраснела.
— Н-ну… сейчас, когда я об этом думаю, мне ужасно стыдно… Я слишком увлеклась.
— Да уж, вела ты себя и впрямь слегка неподобающе.
— У-у-у…
— Хо-хо, живость — это хорошо. Элия ещё дитя, и такая непосредственность даже умиляет. Но вот беспечность никуда не годится. Ты ведь сама дала головорезам повод напасть, понимаешь? Учись быть осмотрительнее.
— Да…
— Ну, на сегодня хватит, иди прими ванну и ложись спать. Завтра снова в дорогу, и ночевать опять придётся под открытым небом.
— Хорошо. Спокойной ночи, матушка, батюшка, дедушка.
Попрощавшись, Элиария вышла из комнаты, чтобы отправиться в купальню. Едва за ней закрылась дверь, оставшиеся трое и примкнувший к ним Себас сменили тему.
— Фух… Ну, и что вы думаете о Рёме-куне?
— Я хоть и велел Элии не брать в голову, но, признаться, странностей вокруг него хватает.
— И всё же мне кажется, мальчик он неплохой. Замышляй он что-то дурное, старался бы не вызывать подозрений и вёл бы себя как обычный ребёнок.
— С этим я не спорю. Но какую жизнь надо прожить, чтобы стать таким? Он говорил, будто расправился с разбойником при помощи яда слизня, но дело явно не только в этом. Он и сам по себе на редкость силён. Пока Элия водила его по улицам, он незаметно её оберегал.
— Те, кто пытался к ним подобраться, были сплошь дилетантами и даже не заметили нашей слежки, — вставил Себас.
— Но сработал он чисто. Нам благодаря ему хлопот заметно убавилось.
— Вот именно.
С этими словами Рейнбах опустил взгляд на свою правую руку. Из его рукава высунулась крохотная змейка. Скользнув по тыльной стороне ладони, она просунула голову между указательным и средним пальцами и довольно замерла, позволяя Рейнбаху гладить себя большим пальцем.
То была Змея-убийца — магический зверь ранга Б, маленький, проворный и наделённый отменным чутьём. С её помощью Рейнбах следил за всеми негодяями, которые пытались подобраться к его внучке в городе.
Так что, даже если бы Рёма не вмешался, настоящая опасность Элиарии не грозила.
— Обладать такими навыками в столь юном возрасте… Уж не значит ли это?..
— Не стоит сейчас гадать. В жизни сила лишней не бывает. Будем просто приглядывать за ним.
— Верно. Впрочем, город его совсем не впечатлил.
— Да. Я не требую, чтобы он резвился как Элия, но для своих лет он мог бы вести себя и поживее…
— Его не поразили ни размеры города, ни людская толчея. Он смотрел на прохожих так, словно это придорожные камни.
Замечание Рейнбаха попало в точку, однако причины такого поведения были совсем не те, о каких он думал. Рёма и впрямь смотрел на прохожих как на пустое место, но лишь потому, что в прошлой жизни жил в перенаселённом японском Токио и каждый божий день проводил в толчее.
Человеку, привыкшему к куда более плотному людскому потоку, здешние улицы не казались чем-то удивительным, да и некогда ему было глазеть по сторонам. Оттого он и скользил по толпе равнодушным взглядом, но трое собеседников, не знавших правды, увидели в его глазах лишь беспросветную пустоту.
— Горько видеть такой взгляд у мальчика, у которого ещё вся жизнь впереди…
Так в тот вечер за спиной Рёмы множились всё новые недоразумения.
~ Комната для сопровождающих ~
Провожаемый Себасом, Рёма дошёл до комнаты, где ему предстояло заночевать.
— Прошу прощения.
— Разрешите войти.
Поздоровавшись и переступив порог, он увидел внутри Джилл, Зефа, Камила и Хьюза. Просторная комната была обставлена без изысков: шесть кроватей да небольшой столик.
— О, явился!
— Добро пожаловать.
— Нам всего одну ночь вместе переночевать, но будем знакомы.
— Вон та койка в углу свободна.
— Рад быть в вашей компании.
Обменявшись приветствиями, пятеро соседей принялись расспрашивать Рёму, а тот охотно отвечал, поддерживая беседу.
— Слушай, а чем ты вообще обычно занимаешься?
— Хм?
— Ну, мы-то городские, по вечерам ходим куда-нибудь перекусить или пропустить по кружке, а ты ведь в глуши жил?
— А… В основном изучаю слизней и упражняюсь в магии. Ещё тело тренирую.
— …И всё?
— Да.
— Не приедается?
— Изучать магию и слизней… увлекательно.
— Раз тебе в радость учиться, видать, у тебя, Рёма, задатки учёного.
— Мне бы такое точно быстро наскучило.
— Между прочим, Рёма-сама порой обнаруживает глубокие познания и изъясняется весьма учтиво. Вы у кого-то прилежно учились?
— У бабушки. Она говорила, что с знаниями и хорошими манерами нигде не пропадёшь.
— Должно быть, ваша бабушка была замечательной женщиной.
— Она умела всё на свете, разве что оружием не владела.
— Ого, а каким тогда был твой дед?
— Полной её противоположностью… Только и знал, что ковать оружие да воевать. …Но дрался он мастерски. И клинки ковал… первоклассные. Мне до него далеко… и в бою, и в кузнечном ремесле.
— Постой-ка, ты что, ещё и кузнец?!
— Так, подручным бывал… азы знаю. Но всерьёз этому не учился… Да и к наковальне уже больше трёх лет не подходил. Так что сейчас выкую разве что тупую железку.
— Ну да, в том лесу ни сырья, ни инструментов не достать.
— Раз уж выбрался в люди, прикупи себе всё необходимое. Кстати, нет желания куда-нибудь сходить? До ужина ещё есть время прогуляться.
Подумав, Рёма спросил:
— В таком случае… не подскажете, где здесь церковь?
— Церковь? Боюсь, в такой час она уже закрыта.
— Город здесь людный, и лихого люда хватает, поэтому с наступлением сумерек двери храмов запирают рано, — пояснил Себас.
— Всего тут две церкви — Церковь Творения и Церковь Святого Света. Приверженцем какой из них вы являетесь?
— Церкви Творения.
— Увы, тогда сегодня вам туда не попасть. Вот в храм Святого Света ещё пустили бы, помаши вы перед ними увесистым кошельком…
— Вот как?
— Церковь Святого Света богатая и крупная, но среди тамошних клириков полно корыстолюбцев, готовых на всё ради щедрых подношений.
— Многие прихожане так и говорят: мол, богам-то я верю, а вот жрецам и дьяконам — ни на грош. Считается, что все охотники до чужих монет подаются в Церковь Святого Света, тогда как в Церкви Творения служат по большей части люди искренне набожные.
— Чтят они одних и тех же богов, да и в вероучении большой разницы нет. Большинство выбирает храм просто по размерам или смотрит, кто туда ходит.
— Я этого не знал… Спасибо за науку.
— Пустяки. Но раз уж ты первым делом спросил про храм, видать, ты парень весьма набожный?
— Разве?
— …Я вот тоже принадлежу к Церкви Творения, но заглядываю туда от силы раз в месяц. А в дороге и подавно редко молюсь.
— Рёма-кун, а до того, как поселиться в лесу, ты часто ходил в храм?
— Ни разу в жизни… Я всегда молился перед каменным изваянием, которое стояло у нас дома. …И в лесной хижине тоже поставил статуэтку, вылепленную магией земли.
— Может, тогда купите камень и изваяете себе новую? Гостиница здесь первоклассная, у них наверняка найдутся заготовки для священных статуэток.
Последовав совету Себаса, Рёма приобрёл у гостиничного приказчика три каменных бруска величиной с кирпич. Впрочем, камень оказался отменного качества, и за три куска с него взяли целую малую золотую монету — покупка влетела в копеечку. Вернувшись в комнату, мальчик с помощью магии земли обточил заготовку. Когда в его руках появилась искусно выполненная фигурка, Камил от восхищения поднял шум, а Себас заверил, что одним этим ремеслом уже можно безбедно зарабатывать на хлеб.
Секрет такого мастерства был прост: во-первых, Рёма собственными глазами видел богов и ясно помнил их облик; во-вторых, навык управления магической силой позволял ему с ювелирной точностью направлять магию земли; а в-третьих, в прошлой жизни он ради удовольствия и приработка мастерил коллекционные фигурки, так что рука у него была набита.
За разговорами он закончил все три статуэтки, а когда сотворил перед ними молитву, подоспело время ужина. Подкрепившись, Рёма и его соседи улеглись спать, чтобы набраться сил перед завтрашней дорогой.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…