Глава 14. Выживание маленькой девочки ⑫
Это фэнтези о перерождении в ином мире, которое я писала в качестве хобби.
Я колебалась, так как впервые выставляю свою работу на чужой суд, но всё же решилась.
Возможно, написано грубовато и неумело, но я буду рада, если вы разделите со мной мечты об ином мире.
Обалдеть. Настроение взлетело до небес.
Вопрос с запасами еды на зиму, который меня так беспокоил, начал решаться, так что надо собрать ещё больше!
Я подбирала сосновые шишки, приносила их в охапке по две-три штуки за раз и складывала на вершину кучи.
Монотонная работа, в которую можно уйти с головой, ни о чём не думая, хороша тем, что позволяет забыть обо всех докучливых проблемах.
Я невозмутимо и сосредоточенно погрузилась в сбор, и лишь когда выросла горка сосновых шишек выше моего роста, кое-что заметила.
— …В этом дереве есть дупло?..
На противоположной от моей кучи стороне толстого ствола, прямо между могучими корнями, зияла расщелина около метра в высоту и 20 сантиметров в ширину.
В обхвате этот ствол был таким необъятным, что его не окружили бы и десять таких, как я, взявшись за руки.
Заглянув в щель снаружи, я увидела, что внутри слишком темно и дна совсем не разглядеть — настолько оно глубокое.
С моим крохотным телом там, пожалуй, хватит места, чтобы прилечь и отдохнуть.
Пугала только вероятность того, что внутри устроили гнездо ядовитые змеи или пауки.
— …Выкурить их, что ли.
Большинство живых существ терпеть не могут, когда их окуривают дымом.
Впрочем, я вообще не знала существ, которым бы это нравилось.
Раз уж решено, надо поскорее сходить к ручью и поискать кремень.
В лесу темнеет быстро, так что следовало поторопиться.
Чтобы не потерять сосну, я тщательно оставляла метки по пути и изо всех сил старалась примечать особенности окружающего пейзажа, направляясь к ручью.
Казалось, будто вокруг нет никаких примет, но ни у одного дерева или камня нет одинакового лица.
То, как растут ветви, как изгибается ствол, как надколот камень, как нарастает мох.
Лес кажется одинаковым в любой стороне лишь потому, что смотришь на него в целом.
У каждого отдельного дерева свой характер, у каждого отдельного валуна — своё лицо.
Столько-то шагов от этого дерева — и вот этот камень.
Столько-то шагов от этого камня — и вот то дерево.
Я шла, запоминая лица деревьев и камней.
От огромной сосны до ручья оказалось около пяти минут ходьбы.
Поскольку я трогала землю, пока ставила метки, грязь набилась даже под ногти, так что я вымыла руки, умыла лицо, а заодно сполоснула сломанный меч и кружку.
Я переживала, как бы в ржавой кружке не оказалось дырки, но опасения были напрасными.
На берегу ручья я принялась один за другим осматривать камни такого размера, чтобы их могла удержать моя детская рука, и пробовала бить мечом по сухим булыжникам с большим содержанием прозрачного кварца, проверяя, как они высекают искры.
— …Тяжёлый.
Хоть от меча и осталась всего половина длины, для детских рук железный клинок всё равно был невероятно тяжёл.
Когда на руках нарастут мышцы, я, наверное, смогу размахивать и самим мечом, но сейчас руки быстро устали. Поэтому я села на колени, зажала клинок между ног и принялась бить по нему камнем — так искры посыпались просто отлично.
Отобрав три камня — тот, что лучше всего давал искру, плоский и максимально гладкий камень, похожий на аргиллит, который мог бы сгодиться для заточки меча, и ещё один крупный плоский камень вместо разделочной доски, — я поспешила обратно к огромной сосне.
Камни тяжёлые, ноги еле плелись, и только в мыслях я мчалась вперёд.
Вечер ещё не наступил, а в лесу уже начали сгущаться сумерки.
Я проворно набрала сухой сосновой хвои и пожухлых листьев злаковых сорняков, после чего размяла сухую траву в руках, разделяя её на тонкие волокна.
— Получится ли?
Зажав меч коленями, я под углом чиркнула камнем по лезвию.
Прямо под клинком я насыпала горку из сухих листьев и распушённых травяных волокон с таким расчётом, чтобы летящие искры попали на волокна и подожгли их.
А тут нужна была немалая сноровка.
Стоило неудачно промахнуться — и можно запросто полоснуть себя по пальцам, а если ударить камнем неправильно, искры либо вообще не высекались, либо летели невесть куда.
Денег на врачей у меня, разумеется, не было, так что надо было беречься от травм.
— Загорелось!
Пока тлеющий красный уголёк на травяных волокнах не погас, я принялась осторожно дуть на него, раздувая огонь, а когда поднялось маленькое пламя, подбросила сосновых иголок, чтобы разжечь костёр посильнее.
Незаметно в лесу стало совсем темно, хотя за его пределами, проглядывавшими сквозь кроны деревьев, солнце ещё не до конца село и оставалось светло.
«А ведь огонь и правда тёплый», — растроганно подумала я.
Я провозилась, высекая искры, наверное, около часа.
Руки гудели от усталости, а ладони неприятно онемели и покалывали.
Опавшая хвоя прогорала пусть и не мгновенно, но очень быстро, поэтому я подкинула в огонь и сосновые шишки, из которых уже выковыряла семена.
— …Фух. Устала…
Казалось, сегодня с самого утра я только и твердила, что устала да устала.
От жалоб лучше не станет, да и для душевного равновесия это вредно, так что обычно я не склонна ныть.
— Ладно, теперь это…
Веточкой я подтолкнула раскалившуюся докрасна, объятую пламенем шишку и закатила её в дупло у основания ствола.
Внутри дупла я заранее набила сухую хвою, шишки, а также листья и ветки с живых деревьев.
Огонь с шишки перекинулся на опавшую хвою и довольно бодро разгорелся.
— А?..
В моём представлении сырая древесина должна была начать тлеть, выпуская клубы едкого белого дыма, от которого слезятся глаза, но огонь вовсю пылал, а дыма почти не шло?
— …!!
Машинально подняв взгляд, я увидела, что метрах в десяти над головой из переплетения ветвей валили густые клубы белого дыма.
Оказывается, это дупло было сквозным и имело два отверстия — внизу и вверху, а я, сунув огонь в нижнюю дыру, по сути, развела внутри костёр.
По своей конструкции это ведь точь-в-точь печь, да? Более того, это дерево — сосна, в которой полно смолы.
— …Кажется, дело дрянь…
Горный пожар… то есть лесной пожар? Если лес полыхнёт по-крупному, меня могут схватить как великую преступницу.
А в неразвитой цивилизации участь великого преступника предрешена — смертная казнь.
Кажется, в Японии эпохи Эдо поджигателей приговаривали к сожжению на костре. Вот это совсем скверно.
— Да некогда мне сейчас о таком думать!
Побежать к ручью за водой?!
Такой кострище ни за что не залить водой из какой-то кружки!
— Точно! Земля! Надо засыпать землёй!
Разгребая опавшую листву на поверхности, я принялась горсть за горстью швырять в дупло влажную землю.
Уж не помню, сколько времени я так кидала землю, но каким-то чудом огонь в дупле удалось потушить, и я с облегчением погладила свою плоскую грудь.
Это двенадцатый эпизод явления маленькой девочки.
Едва заполучив частичку цивилизации, я тут же натворила дел.
То, что картинка в голове расходится с реальностью, — обычное дело.
Не стоит обращать на это внимания. (Ещё как стоит!)
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…