Глава 10. Маленькая девочка-выживальщица ⑧
Это фэнтези о перерождении в другом мире, которое я писала для души.
Я колебалась, ведь впервые выставляю свою работу на чужой суд, но всё-таки решилась.
Возможно, написано грубовато и неумело, но я буду рада, если вы разделите со мной мечты о другом мире.
Проверяя дикие травы, что начинали пробиваться на береговом склоне, я шла вверх по течению ручья в сторону леса.
Срывая молодые побеги чего-то, похожего на мышиный горошек, на которых уже завязывались цветочные бутоны, я отправляла их в рот, а сама краем глаза отмечала, что хоста тоже пустила ростки.
За травянистым привкусом скрывалась лёгкая сладость — мышиный горошек вполне можно есть сырым.
Хосту, у которой съедобны черешки листьев, легко спутать с ядовитой чемерицей, но если присмотреться к расположению прожилок на листьях, то по ошибке не съешь.
Впрочем, съедобных частей там мало, да и горечь сильная, если не отварить, так что сейчас рвать не буду.
Я заметила побеги белокопытника и аденокаулона, но их тоже без варки есть нельзя, поэтому пока пропустила.
Наткнувшись на заросли только-только потянувшегося вверх омежника, я выдернула пучок, промыла в воде ручья, оборвала кончики корней и принялась грызть стебли.
Омежник — тоже дикая трава, пригодная для поедания в сыром виде, но если не обдать его кипятком, остаются горечь и терпкость, так что вкус у него на взрослого любителя.
Для чувствительного детского языка он слишком резкий, поэтому, даже набери я его целую охапку, наесться до отвала вряд ли выйдет.
Ещё я нашла вех ядовитый, в утолщённых корнях которого содержится сильнейший яд — надо будет вернуться за ним, когда раздобуду оружие для самозащиты. Если сказать, что по силе он почти как аконит, сразу станет понятно, насколько это мощная отрава.
Это нейротоксин, который впитывается даже через кожу и вызывает судороги с параличом, так что его не то что есть — даже голыми руками трогать не стоит.
Этим ядом я смажу лезвие оружия для самообороны.
Ради защиты этой малышки, с которой мы теперь в одной лодке, я без колебаний отравлю нападающего смазанным ядом клинком.
Промывая омежник в ручье, я заодно поискала глазами речных креветок, но их не оказалось.
Зато то и дело мелькали тени речных рыб сантиметров под 20 в длину — эх, смастерить бы ловушку.
Раз уж я убедилась, что в ручье водится рыба, варианта «не ловить» просто не существовало.
Нужно было собрать материалы для верши.
Если сплести из верёвок и тонких прутьев циновку, свернуть её корзиной и сделать воронку зубьями внутрь, то ловушку для речной рыбы на удивление просто изготовить даже из природных материалов.
Принцип тут точно такой же, как у сетчатых ловушек, которыми рыбаки ловят крабов.
Крупная сильная рыба, конечно, может сломать такую вершу и уйти, но у рыбин около 20 сантиметров в длину силёнок не так уж много, а чем плотнее удастся сплести прутья, тем более мелкую рыбёшку можно будет поймать.
Верёвки придётся свить из соломы или заменить какими-нибудь лианами.
Возиться методом проб и ошибок мне даже нравится, так что постараюсь наловить рыбы на практике.
В мясе речной рыбы часто водятся паразиты вроде сосальщиков или гнатостом, поэтому мне до зарезу нужен был способ разводить огонь.
Водный поток ещё не превратился в бурный горный ручей, но по мере продвижения вверх по течению мне приходилось огибать всё чаще попадавшиеся деревья и огромные валуны, углубляясь в чащу леса.
То ли потому, что человеческое жильё находилось ещё относительно близко, в этом лесу преобладали широколиственные деревья.
Кажется, чем дальше вглубь я заходила, тем толще и выше становились стволы?
Взять хотя бы дерево, на которое я опёрлась рукой: его ствол был такой толстый, что не обхватить, даже если пять таких, как я, возьмутся за руки, а в высоту оно тянулось, небось, больше чем на 30 метров.
А ведь 30 метров — это высота десятиэтажного дома.
Из-за деревьев этого не было видно раньше, но стоило войти в лес, как рельеф оказался куда более холмистым, чем я ожидала, и, кажется, местность понемногу забирала в гору.
Тут и там явственно ощущалось присутствие диких зверей — это заставляло меня быть настороже, но в то же время приносило облегчение: значит, здесь можно разжиться мясом.
Временами попадались поваленные деревья, на которых я находила грибы, но они были незнакомой мне формы и расцветки, так что, как бы ни сводило живот от голода, от их поедания я воздержалась.
Думаю, если скормить такой гриб какой-нибудь живой мелкой зверушке, можно будет определить, ядовитый он или нет — я сделала себе мысленную заметку когда-нибудь это опробовать.
Ладно, нужно было не только искать еду, но и присмотреть место для ночлега, где на меня не нападут во сне.
«Дупло в трухлявом поваленном дереве, наверное, слишком опасно?»
— размышляла я, раздвигая подлесок в поисках съестного, как вдруг вышла на открытое место, похожее на поляну.
Здесь упало несколько деревьев, и яркий солнечный свет заливал пространство диаметром около 100 метров.
О! Посреди земли, укрытой зелёным ковром папоротникового подлеска, я заметила неожиданную поросль и бросилась к ней.
— Земляника!
Среди неё вроде бы бывают и ранние сорта, но на этих стелющихся кустиках, которые, казалось, только-только начали завязывать плоды вперемешку с белыми цветами, уже виднелись то тут, то там покрасневшие ягоды.
Форма листьев чуть отличалась от знакомых мне видов земляники, да и кустики казались повыше, но, как ни крути, это явно была одна из её разновидностей.
Сезон земляники вообще-то приходится на конец весны и начало лета, но, возможно, климат в этих краях был теплее, чем я предполагала.
«Среди земляники ведь не бывает ядовитых видов, верно?»
— оставив капельку осторожности, я сорвала спелую красную ягоду и отправила в рот.
— М-м! Кисло-сладкая!
Ни горечи, ни жжения на языке не появилось, так что я рассудила, что яда в ней нет.
Говорят, что из подобных ягод дюшенея индийская, она же змеиная ягода, в пищу не годится, но в некоторых регионах её пускают на джем и едят.
Да и отличить эту дюшенею от настоящей земляники проще простого по жёлтым лепесткам, а даже если съешь по ошибке — она просто невкусная, но не ядовитая.
Великолепно! Так, глядишь, и победим!
Уж не знаю, кого и в чём я собралась побеждать, но я нырнула в заросли земляники и принялась одну за другой искать спелые ягоды, срывать их и уплетать за обе щёки.
Фруктоза разливалась по обессилевшему телу, отчего из глаз брызнули слёзы, а из носа потекло.
Интересно, эти слёзы и сопли текли по моей воле или это плакало тело малышки?
Да впрочем, какая разница.
Уж я-то знаю: когда голоден так, что жизни угрожает опасность, вкус сладких плодов прекрасен настолько, словно ты встретил ангела на самом дне ада.
Получив порцию сахара, клетки мозга активизировались, и мысли словно прояснились.
Успокоившись и оглядевшись по сторонам, я присмотрелась к папоротникам, росшим на поляне помимо земляники — кажется, это орляк? Молодые побеги орляка тоже можно есть до самого начала лета.
Впрочем, побеги папоротника в любом случае нельзя есть без вымачивания горечи, так что пока отложим.
— Ого. Тут и что-то похожее на тимьян растёт.
На пробу я отщипнула кончик листика и положила в рот.
Страшно, если он окажется ядовитым, поэтому я лишь слегка прикусила его и, не глотая, покатала на языке.
Вместе с травянистым привкусом в нос ударил освежающий аромат с цитрусовыми нотками.
Я немного подождала, но ни неприятной горечи, ни онемения не последовало.
Решив, что яда нет, я проглотила листик.
— Отлично, отлично. То, что надо.
Тимьян — это трава с сильным бактерицидным и консервирующим эффектом, его можно втирать вместе с солью в мясо или рыбу, когда делаешь припасы длительного хранения.
Сама я не пробовала, но было бы здорово, если бы он ещё и работал как лекарство для желудка, предотвращая пищевые отравления.
Это восьмой эпизод явления маленькой девочки.
Я добралась до полигона для выживания!
Да здравствует удачное стечение обстоятельств!
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Как перевод?
Оцените качество перевода этой новеллы.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…