Глава 5. — Семейный совет
В моей памяти этого совсем не отложилось, но пока я проводила дни, удивляясь тому, сколько же в детском саду разных мероприятий вроде ночёвок и спортивных праздников, незаметно пролетело 2 года. В апреле мне предстояло пойти в начальную школу, поэтому с нами, будущими выпускниками детсада, обращались словно с портновскими манекенами — снимали мерки для школьной формы.
В прошлой жизни я почти с самого рождения был толстым, поэтому мне даже мерки не снимали, а сразу объявляли, что форма будет по спецзаказу — то есть сшита индивидуально, — но в этой жизни всё сложилось иначе.
Изначально родители относились к питанию спустя рукава — в рационе было много полуфабрикатов, что приводило к переизбытку калорий. Полагая, что именно это заложило основу моей склонности к полноте, я с учётом прошлого опыта регулировала порции еды, а также неустанно следила за собой — например, напрашивалась за компанию на утренние пробежки к старшему братику, другу детства, жившему за нашим домом. Кстати, в прошлой жизни этот братик оказался меж двух огней из-за плохих отношений его жены и свёкра, отчего морально совершенно расклеился, но сейчас речь не об этом.
Мама надела на меня висевший на вешалке образец пиджака, но поскольку в этой жизни я относилась к категории миниатюрных детей и не дотягивала даже до 110 см, мне был велик даже размер на 120 см — из рукавов совсем не виднелись кисти рук. И всё же мама почти убедила себя: мол, скоро вырастет, можно просто подшить, так что сойдёт и этот, — как вдруг дядечка из магазина одежды велел повременить.
По словам дядечки, пусть сейчас форма и висит мешком, девочки растут быстро, и её придётся менять несколько раз. Форма стоила немалых денег, а ведь нужно было купить ещё спортивный костюм и много чего другого, так что расходы выходили приличными. И раз уж всё равно подшивать, то лучше решиться и взять сразу размер на 140 см.
Этот магазин одежды был единственным в округе, где продавали школьную форму. Наверняка владелец каждый год наблюдал за первоклассниками и отлично знал, кто потом приходит за новой формой. Если подумать об этом, в словах дядечки имелся резон, но мне казалось, что в размере на 140 см это уже выйдет за рамки «форма сидит мешковато» и будет смотреться просто ужасно нелепо.
Я уже не раз повторяла, что наша семья бедна. Семейным бюджетом в нашем бедном доме заправляла мама, и слова дядечки о том, что так придётся реже тратиться на обновки, сразу её подкупили. Особенно в нынешней ситуации, когда сестра настолько раздалась и ввысь, и вширь, что для её формы спецзаказа уже подумывали о замене, мамино стремление выбрать вариант подешевле вполне можно было понять. Даже если из-за этого я буду выглядеть нелепо и испытывать некоторые неудобства, она наверняка сочла это неизбежной жертвой.
Примерив обновку, я лишь остолбенела перед зеркалом от того, насколько убого это смотрелось, но волшебные слова взрослых «скоро вырастет» решили дело, и покупку тут же утвердили.
Казалось бы, в прошлой жизни я натерпелся этого по горло, но и в нынешней, в возрасте 6 лет, мне пришлось вновь прочувствовать это на себе. Всё-таки взрослые несправедливы.
Вечером того же дня, когда мы вчетвером, включая вернувшегося с работы отца, поужинали и отнесли посуду на кухню, папа велел всем собраться в гостиной.
Обычно родители старались невзначай рассадить нас с сестрой подальше друг от друга, но сегодня мне указали сесть рядом с ней. Родители расположились прямо перед нами, и то, что мы сидели лицом к лицу, навевало мысли о предстоящем нагоняе, хотя я и не припоминала за собой никакой вины.
— Цукико.
Отец, чей голос хорошо разносился даже тогда, когда он его не повышал, позвал сестру по имени. Та вздрогнула всем телом и тихо ответила: «Да». Сестра наверняка и сама понимала, что сейчас папа настроен читать нотации. В детстве прошлой жизни я изо всех сил старался не попадаться отцу под горячую руку и жил в постоянном страхе, ловя каждое изменение в его лице. Однако сестра такому отцу перечила и часто с ним препиралась, и, уж хорошо это или плохо, я тогда восхищался её смелостью.
— Мы с мамой думали, что со временем твоё поведение изменится, и какое-то время просто наблюдали. Однако твоё отношение к Сумирэ не только не наладилось, но становится всё хуже. Ты уже переходишь в 3-й класс, а Сумирэ идёт в начальную школу. Я решил, что сейчас самое время как следует поговорить.
Понятно, значит, и родители посчитали, что если так пойдёт и дальше, это дурно скажется на душевном взрослении сестры.
Сестра плотно сжала губы и замолчала, а родители спокойно смотрели на неё, не пытаясь торопить. Я тоже украдкой покосилась на сестру, но мешать им не входило в мои планы, поэтому я отвела взгляд и рассеянно уставилась на родителей.
— …Мне не нравится имя, ведь «Сумирэ» звучит милее, чем «Цукико».
Сестра тихо обронила причину. И тут, словно прорвало плотину, из её рта одна за другой посыпались жалобы:
— И то, что личико у неё милее моего, не нравится, и то, что худая, не нравится, и что ростом маленькая, и что все её любят — всё-всё это я просто ненавижу!
Выкрикнув это, сестра разрыдалась, и из её глаз градом покатились слёзы. Мама встала, достала из комода полотенце и тихонько протянула ей.
Какое-то время в комнате раздавались лишь всхлипывания сестры, повисла неловкая тишина. Ни в коем случае нельзя было говорить что-то вроде: «Это всего лишь комплексы, которые ты сама себе выдумала, я же ничего тебе не сделала» или «Не глупо ли с моей точки зрения терпеть из-за такого игнорирование и ненависть?». Чем мне сейчас встревать и попусту разжигать ссору, куда лучше было предоставить родителям самим её вразумить — так всё разрешилось бы мирно.
— Сумирэ, а ты что думаешь, услышав сейчас слова старшей сестры?
Однако мама — не знаю уж, от растерянности или просто не найдя что ответить, — вдруг отдала мне этот острый голевой пас. Возможно, родители хотели выиграть время, чтобы собраться с мыслями, но требовать от 6-летнего ребёнка высказаться в такой атмосфере — это жестоко. Не будь я внутри мужиком средних лет, наверняка бы просто замкнулась в себе.
Я взглядом спросила маму, точно ли мне можно говорить, и та легонько кивнула. Ну что ж, тогда позволю себе высказать чуточку правды. Честно говоря, пусть она и ребёнок, поведение сестры меня немного раздражало.
— Эм-м, ну, всё оказалось немного не так, как я думала.
— Не так — это как именно? — переспросил отец, и я перевела взгляд на него.
— Я думала, сестрёнка меня не любит, потому что я сделала что-то плохое, а оказалось, это не так. Я тут ничего поделать не могу, вот и подумала, что это никак не исправить.
— Никак не исправить…?!
Видимо, сестре не понравилось, что от её комплексов так легко отмахнулись, и она уже готова была вспылить, но я, не уступая, пристально посмотрела ей прямо в глаза. Обычно я проявляла тактичность и отступала, но сегодня сдавать позиции не собиралась.
— А чего бы тогда хотелось тебе самой, сестрёнка? Всё то, что тебе во мне сейчас не нравится — разве я могу это как-то изменить? И лицо, и рост, и худоба — это от рождения, а специально делать гадости, чтобы меня все невзлюбили, я не хочу. Поэтому я ничего не могу с этим поделать, и тут ничего не исправить, разве нет? Я в чём-то неправа?
В прошлой жизни язык у меня был, скорее, длинноват, а вот в нынешней я, наоборот, немного шепелявила, и порой речь звучала по-детски нескладно — это был мой единственный недостаток. К тому же я продолжала говорить, стараясь следить за тем, чтобы не использовать слишком сложные выражения или заимствованные словечки, которые в то время ещё не вошли в обиход.
— …А ведь и правда, всё как говорит Сумирэ. Цукико, знаешь, как называется то, что ты сейчас делаешь по отношению к Сумирэ? Это называется несправедливостью.
— Да, сейчас Цукико и правда ведёт себя несправедливо, — кивнув, согласилась со словами отца мама.
Я сказала всё, что могла, а дальше уже работа родителей. То ли папа с мамой определились с тем, как будут её убеждать, то ли решили, что дальше мне лучше не присутствовать, но мама увела меня из гостиной в сторону спальни.
Проводив взглядом маму, которая велела мне не выходить из комнаты и вернулась в гостиную, я плюхнулась на расстеленный футон. И родителям, и сестре стоило бы взять себя в руки. Притянув к себе большую мягкую игрушку, купленную дедушкой, и обняв её как подушку, я невольно вздохнула.
Дожидаясь окончания их разговора, я, видимо, незаметно уснула, а когда очнулась, уже наступило утро. Я ведь забыла почистить зубы! Не желая заработать кариес, я испытала лёгкий шок, но, судя по всему, мама ловко управилась с моим сонным телом и почистила их сама.
Переодевшись в форму детского сада и придя в гостиную, я увидела, что сестра, уже в форме начальной школы, вовсю завтракает. С лёгким любопытством подумав о том, чем же вчера закончился их разговор, я села на своё привычное место.
— …Доброе утро.
Сестра, которая по умолчанию меня всегда игнорировала, смущённо со мной поздоровалась. Это было настолько неожиданно, что я невольно удивилась и уставилась на неё, а та фыркнула и отвернулась в другую сторону.
Судя по всему, родителям удалось успешно переубедить сестру. Конечно, один вчерашний короткий разговор вряд ли приведёт к большим переменам, но мне бы очень хотелось, чтобы мало-помалу мы начали общаться как обычные сёстры. Вложив эти чувства в свои слова, я поздоровалась с сестрой в ответ.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…