Глава 77. Выманить змею из норы
— Нет уж, кто знает, что ты задумала.
Чжу Сянцин ещё не успела ничего сказать, как вскрикнула Ань Хунъе — она ни за что не позволит Чжу Сянцин встречаться с Люй Сяоянь один на один, эта женщина — настоящая змея подколодная.
— Хунъе, подожди меня вон там, я перемолвлюсь с Люй Сяоянь парой слов и сразу подойду.
Чжу Сянцин тоже не хотела отпускать Ань Хунъе одну, поэтому велела ей ждать у дерева метрах в пятидесяти — так она сможет держать её в поле зрения.
Ань Хунъе всегда слушалась Чжу Сянцин. Видя, что та непреклонна, она нехотя поплелась к дереву. Убедившись, что Ань Хунъе отошла достаточно далеко, Чжу Сянцин улыбнулась:
— Ну, говори, что тебе надо.
— Все говорят, ты приехала в деревню с двадцатью юанями в кармане, но, глядя на твой невозмутимый вид, думаю, они все ошибаются.
— Говори по-человечески.
— Ты... ладно, одолжи мне пятьсот юаней, и я уеду куда глаза глядят.
— Сначала прикончишь меня, а потом уедешь куда глаза глядят, да?
Взгляд Люй Сяоянь дрогнул — она действительно подумывала об этом. Как говорится, и героя без гроша нужда сломит. У неё в руках всего несколько юаней — далеко ли на них уедешь?
— С чего бы мне тебя убивать?
— Потому что я помогла Цинь Юй! Она попросила меня сходить на почту за письмом, а потом прислала посылку в благодарность. Так что теперь мы с Цинь Юй в расчёте. А вот если бы ты меня попросила...
— И что тогда?
— Я бы, конечно, не согласилась.
— Ты...
— Хочешь подраться? Давай.
Чжу Сянцин швырнула заплечную корзину в снег. Другого у неё нет, но силой бог не обидел.
— Ладно, тогда жди моей мести.
Раз её раскусили, продолжать разговор бессмысленно. Люй Сяоянь развернулась и пошла прочь. Она знала, что у Цуйхуа наверняка припрятаны деньги, вот только где — неизвестно. Сейчас вернётся и будет искать, хоть весь дом разберёт по брёвнышку.
— Сянцин, что она хотела?
Увидев, что Люй Сяоянь ушла, Ань Хунъе тут же подбежала, заодно злобно зыркнув ей вслед.
— Хунъе, держись от Люй Сяоянь подальше. Она в отчаянном положении и может пойти на всё. Ни в коем случае не ходи одна на улицу и не давай ей денег в долг.
— Она у тебя денег просила? Бесстыжая! Знала же, что у тебя самой почти ничего нет, а всё равно просит. Ну точно — прожжённая дрянь.
Ань Хунъе надула губы. Чжу Сянцин закинула корзину за спину и снова развернулась в сторону посёлка.
— Сянцин, мы разве не возвращаемся в посёлок для молодёжи?
— Мне нужно купить в посёлке мышеловки.
— Зачем они тебе? Сейчас же нет мышей.
Чжу Сянцин не ответила. Она боялась, что Люй Сяоянь подожжёт её дом, поэтому собиралась закопать побольше мышеловок у наружной стены.
По дороге они встретили Ань Хунцзы и Ли На. Те удивились, увидев Чжу Сянцин и Ань Хунъе, а когда узнали, что Чжу Сянцин идёт покупать мышеловки, — и вовсе опешили.
— Вы идите домой, вот ключ от моей боковушки.
Чжу Сянцин спокойно отдала ключ Ань Хунцзы. Всё, что нельзя было показывать, она давно убрала из боковушки, а то, что осталось, имелось и у новых молодых поселенцев — зависти не вызовет.
Туда-сюда, туда-сюда — к тому времени, как Чжу Сянцин и Ань Хунъе добрались до посёлка для молодёжи, обе валились с ног. Ань Хунцзы поспешно достала два термоса и налила им горячей воды попарить ноги.
Тёплая вода для ног вернула к жизни обеих продрогших девушек. А там и белоснежный рис с мягкой тушёной свининой — они умяли по две миски.
— Сянцин, я вижу, у тебя риса осталось немного. Через пару дней не сходишь в то место за добавкой?
У Ань Хунцзы водились деньги, но не было белого риса. Она знала: каждый раз, когда Чжу Сянцин ходит в посёлок, та умудряется раздобыть и мяса, и риса, да ещё щедро делится с ними, — значит, точно ходит на Чёрный рынок.
— Хорошо. Сколько тебе надо?
— Если можно, фунтов двадцать, и мясо тоже закончилось.
Чжу Сянцин кивнула. Она жила в деревне Сянцянь уже почти девять месяцев, но мяса израсходовала немного: из первоначальных восьмидесяти фунтов осталось больше пятидесяти, и это с учётом того, что она делилась с сёстрами Ань.
Девушки договорились перед весенним севом сходить в посёлок и закупить нужные хозяйственные мелочи, а главное — чтобы Чжу Сянцин раздобыла дефицитных товаров.
Стемнело. Ань Хунцзы и остальные ушли из боковушки. Им всё больше нравилось здесь сидеть, и они даже сами приносили хворост — не вечно же жечь чужой.
Но настало время спать, и им пришлось нехотя разойтись по своим нарам. Проводив их, Чжу Сянцин тут же заперла на засов калитку со двора, надела ватник, ватную шапку и вышла с мышеловками.
Она аккуратно закопала мышеловки вдоль стены — почти через каждые три шага, а под окнами и у двери поставила ещё несколько.
Затем убрала из боковушки легковоспламеняющиеся одеяла и одежду, спрятала зерно и дрова — оставила только посуду да утварь, которые не горят.
Чжу Сянцин налила в кадку воды из своего пространства, достала два ведра, тоже наполнила их и поставила у двери — если вдруг начнётся пожар, тушить будет удобнее.
Покончив со всем этим, Чжу Сянцин вошла в пространство и прилегла на кровать, притворившись спящей. Она знала: если Люй Сяоянь и задумает пакость, то выберет время часа в два ночи.
Во-первых, в это время человек спит крепче всего, а во-вторых — ночь тёмная, ветреная, сбежать легко.
Как ни странно, первую ночь ничего не случилось. Дождалась Чжу Сянцин полного рассвета — никаких признаков. На душе у неё стало ещё тяжелее: она решила, что Люй Сяоянь, чего доброго, замышляет что-то крупное.
На самом деле Чжу Сянцин накручивала себя. Люй Сяоянь понимала: денег у неё нет, из посёлка ей не выбраться, не то что уехать в другой город.
Поэтому раздобыть деньги стало для неё самой главной задачей. Но Эрбао она выгнала в комнату Цуйхуа, так что сейчас искать было некогда.
— Эрбао, не хочешь вернуться в свою комнату спать?
Люй Сяоянь, прикрыв платком шрам на лице, вошла в комнату Цуйхуа и спросила.
Сун Эрбао отчаянно замотал головой. Люй Сяоянь уже внушала ему ужас — он ни за что не доверит ей свою жизнь. Да и на саму Люй Сяоянь он теперь смотреть не мог без отвращения.
Если бы мог, он выгнал бы её из дома. Но кишка тонка: Люй Сяоянь умудрилась незаметно скормить его старшему брату крысиный яд — что же она сделает с ним, если он её прогневит?
— Точно не хочешь вернуться в комнату? Я ведь тебе возможность даю.
Люй Сяоянь спросила снова. Сердце Сун Эрбао ёкнуло — только сейчас он заметил, что в руке у неё кухонный нож. Это...
— Иду, уже иду.
Сун Эрбао, снова борясь с позывами, убежал к себе в комнату. Он и сам не понимал, почему при виде Люй Сяоянь ему всякий раз приспичивает.
Люй Сяоянь заперла дверь на засов и принялась обыскивать комнату. В лежанке с ящиками нет, в запертом сундуке нет, в платяном шкафу нет, даже в приданом сундуке старухи, который та берегла пуще глаза, — и там нет.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…