Глава 64. Фу Симин попал в ловушку
Лю Хай подумал и всё же кивнул — главным образом потому, что аппетиты Фу Симина росли не по дням, а по часам: за то, чтобы носить воду месяц, он заломил целых пять цзиней риса. Кто ж на такое согласится? Но сам Лю Хай ни носить, ни таскать не мог.
— Сун Сяобао и Цуйхуа уже замышляют против тебя козни. Они собираются раздобыть у свинаря зелье и, когда настанет время сдавать продналог, зная, что ты не пойдёшь, влить его тебе, а потом обставить дело как свершившийся факт.
У Лю Хая от этих слов волосы встали дыбом: выпьешь такое зелье, что свиньям дают, — останешься ли жив? Но он понимал: мать с дочерью Сун так просто не отступятся, а значит, ему остаётся только действовать заодно с Люй Сяоянь.
Умные люди говорят намёками, не договаривая до конца. Люй Сяоянь ушла — у неё, разумеется, был припасён и запасной ход, так что сейчас, пока она свободна, нужно успеть раздобыть всё, что требуется.
Цуйхуа вернулась, но на сей раз ей было не до скандала: Сун Сяобао позвала мать обсуждать большое дело, и Люй Сяоянь тем самым избежала унижений со стороны злобной свекрови.
Сун Дабао, с красными от злости глазами, схватил её и потащил к себе в комнату. Сун Эрбао, увидев это, вскипел от ярости, но не посмел и пикнуть — кто ж виноват, что он сам так долго пользовался Цинь Юй?
Из комнаты донёсся шум, и Сун Эрбао, подслушивавший у двери, словно весь загорелся. Люй Сяоянь, заметив в щели приоткрытой двери чей-то силуэт, закричала ещё громче.
Сегодня Сун Дабао был особенно неистов — казалось, он выплёскивал всю свою ярость на Люй Сяоянь. И она, как ни странно, в этой ярости обретала наслаждение.
Крики её были не напускные, а самые что ни на есть искренние. Она знала: если такое будет повторяться, братья непременно перегрызут друг другу глотки.
Цуйхуа и Сун Сяобао тоже услышали звуки. Сун Сяобао, подумав, что через пару дней, возможно, и её ждёт нечто подобное, невольно залилась краской. А Цуйхуа сплюнула на землю: — Шлюха!
Наконец настал день сдачи продналога. Каждая семья должна была выставить как минимум одного мужика. Очередь на сдачу тянулась длинная: тут были и повозки с волами, и телеги с ослами, но больше всего — тачек и трёхколёсных ручных тележек.
Сун Дабао и Сун Эрбао подрались — ни один не хотел идти сдавать продналог. Одна Люй Сяоянь довела братскую любовь до грани полного разрыва.
Цуйхуа разгневалась:
— Оба идите сдавать продналог! Дома я сама управлюсь, ничего не случится.
Цуйхуа уже всё придумала: как только она выйдет с дочерью, то запрёт Люй Сяоянь, и той не сбежать. Люй Сяоянь лишь улыбалась, ожидая, когда Цуйхуа придёт её запирать, — так с неё снимется всякое подозрение.
— Мам, мне так страшно.
— Не бойся, попей водички. Время уже подходит, сейчас и пойдём.
— Мам, я боюсь…
— Чего бояться? Вспомни ватник интеллигента Лю, те сто юаней, что он отвалил за зерно, да ещё два больших сундука в посёлке интеллигенции.
Сун Сяобао решительно кивнула и одним духом осушила кружку с сахарной водой — словно это был сигнал к наступлению. Скоро у неё будет собственный дом!
В посёлке интеллигенции стараниями Лю Хая остались только он и Фу Симин. Фу Симин искоса поглядывал на Лю Хая — ему не терпелось узнать, что тот хочет сказать.
Лю Хай заварил две кружки сухого молока и протянул одну Фу Симину. Учуяв густой молочный аромат, Фу Симин сглотнул слюну, но пить не стал — он хотел понять, что задумал Лю Хай.
— Товарищ начальник, давай договоримся. Пять цзиней риса — это многовато. Может, три? Да и те три мне ещё раздобыть где-то надо.
Фу Симин холодно усмехнулся: не зря тот расщедрился на сухое молоко. Одна кружка молока — и минус два цзиня риса? Ну и жук!
Лю Хай не ответил, поднял кружку и отхлебнул несколько раз. Видя, как Лю Хай смакует, Фу Симин не выдержал и тоже взял свою кружку.
Глоток за глотком — тёплое молоко, ароматное и сладкое, — и Фу Симин незаметно для себя выпил всё до дна. Лю Хай, увидев, что тот допил, хотел было что-то сказать, но тут снаружи послышался голос, зовущий его по имени:
— Держи пакет сухого молока, помоги мне её задержать, а я спрячусь в сортире на заднем дворе.
Глаза Фу Симина вспыхнули — он тоже узнал голос. Сун Сяобао! Ну надо же, никак не отвяжется! Видя, что Лю Хай уже сбежал на задний двор, Фу Симин прикончил и остатки молока Лю Хая.
Сун Сяобао вошла и, не обнаружив в комнате Лю Хая, торопливо спросила, куда он делся. Фу Симин при мысли о пакете молока прямо-таки расцвёл.
Он решил подержать Сун Сяобао подольше, чтобы Лю Хай понял: за этот пакет молока так просто не отделаешься. А ещё он хотел, чтобы Сун Сяобао захаживала почаще — тогда у него будет повод снова пощипать Лю Хая.
Сун Сяобао, не видя Лю Хая, занервничала. В руках у неё была кружка с сахарной водой, а Лю Хая не было.
— Может, подождёшь здесь? Это кровать Лю Хая, можешь присесть. А я пока вскипячу тебе водички.
Когда Фу Симин вскипятил воду и принёс её Сун Сяобао, он с изумлением обнаружил, что та скинула ватник и осталась в одной нательной рубашке.
Он хотел было что-то сказать, но Сун Сяобао встала и посмотрела на него томным взглядом. Фу Симину показалось, что он тоже загорелся: стоявшая перед ним Сун Сяобао превратилась в Цинь Юй, и он, возбуждённый, бросился к ней.
Цуйхуа, дрожа от холода, стояла снаружи. Прикинув, что время подошло, она поспешила в деревню собирать баб: сказала им, что Люй Сяоянь пропала, и попросила помочь поискать.
Бабы, услышав, что в семье Сун опять потерялась сноха, в душе обрадовались и разом согласились. Первым делом они направились в посёлок интеллигенции.
Дверь распахнулась — и бабы остолбенели: Сун Сяобао и Фу Симин кувыркались на большой канной кровати. Все уставились на Цуйхуа с ужасом в глазах.
Это ж не сноху искать — а под видом поисков снохи заставить их засвидетельствовать, что Сун Сяобао переспала с интеллигентом!
Цуйхуа остолбенела. Этот мужик — не Лю Хай, а сам начальник Фу Симин! Тьфу ты! Этот нищеброд — как он посмел так поступить с её дочерью?! А где же Лю Хай?!
Лю Хай, измученный ожиданием, то и дело приоткрывал дверь и прислушивался. Услышав доносящийся из посёлка интеллигенции шум, он понял: дело выгорело.
— Ты… ты куда девался?!
Увидев появившегося Лю Хая, Цуйхуа тут же кинулась на него. Лю Хай поспешно спрятался за спину какой-то тётки:
— Я что, и по нужде сходить не могу? Мне теперь и об этом докладывать?
Та тётка хитро прищурилась. Выходит, семья Сун метила в Лю Хая, да только дура Сун Сяобао перепутала человека. Это ж… до чего же отрадно!
— Ты ведь интеллигент Лю, верно? Моей дочке шестнадцать, грудь пышная, зад широкий — точно сына родит. Может, пойдёшь к нам в зятья?
Лю Хай тут же перепрятался за другую — но у каждой оказалась на выданье дочка. Лю Хай был в отчаянии. А ещё больше в отчаянии была Цуйхуа: она никак не могла растащить Фу Симина и Сун Сяобао.
— Ах ты нищеброд! А ну отпусти мою дочь!
Под ударами хворостины Цуйхуа к Фу Симину наконец вернулось ясное сознание. Увидев происходящее, он почувствовал, как в голове что-то «бабахнуло»: как же так — не Цинь Юй?!
Обернувшись и увидев, сколько односельчан любуются его статью, он поспешно натянул одеяло. Сун Сяобао тоже открыла глаза и, увидев рядом Фу Симина, испуганно вскрикнула.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…