Глава 33. Умирать — так с обидчиком в придачу
Сёстры дружно замотали головами — какие шутки! Кролика поймала Сянцин, она же его и сварила, и сразу видно, что масла, соли, уксуса и приправ она не пожалела. Уже то, что им досталось по кусочку, — щедрость с её стороны.
К тому же Сянцин варила белый рис, а они ей не родня — с какой такой стати нагло просить ещё и по миске каши?
Заметив, что Чжу Сянцин выглядит усталой, девушки быстро ушли, вымыли посуду и, улёгшись на кан, принялись тихонько перешёптываться. Обсуждали, конечно же, предупреждение, которое Фу Симин сделал Люй Сяоянь.
— Сестрёнка, как думаешь, что значили слова старосты? Ах, я ведь так и не сказала об этом Сянцин!
— Скажешь завтра, когда выйдем на работу. А может, расспросим старых интеллигентов.
Ань Хунцзы остановила сестру. Сама не зная почему, она с первого взгляда невзлюбила Люй Сяоянь — слишком уж фальшивой та казалась.
Если младшая сестра сейчас пойдёт к старым интеллигентам, разговор неминуемо дойдёт до ушей Люй Сяоянь. А она не хотела, чтобы эту наивную девчонку взяла на прицел такая женщина.
— Не ходи к старым интеллигентам. Они нам всё равно ничего не скажут. Лучше спать — завтра вставать рано.
Ань Хунъе потянулась. Сегодня она и мяса поела, и вымылась начисто, и надела чистую одежду — наконец-то можно спать спокойно.
Рано утром Ань Хунъе, не в силах ждать, постучалась в дверь Чжу Сянцин. Та как раз проглотила последний кусок лепёшки с кунжутом и допивала из кружки молоко, разведённое из сухого порошка.
Услышав стук, кружка мгновенно исчезла. Сянцин взяла эмалированную кружку, увидела, что там осталась холодная кипячёная вода, и шумно отхлебнула несколько глотков, смывая молочный привкус.
— Сянцин, ты завтракала? Если да — пойдём скорее на работу.
Чжу Сянцин улыбнулась, заперла изнутри дверь, ведущую во внутренний двор, и вышла с Ань Хунъе через другую калитку, заперев и её на замок.
— Сянцин, этот замок слишком маленький. У меня есть большой — принесу тебе в обед, когда с работы вернёмся. Я должна тебе кое-что рассказать: вчера староста очень грозно предупредил Люй Сяоянь, мол, то да сё…
В глазах Чжу Сянцин мелькнула тень. Память услужливо подкинула картинку: Люй Сяоянь — женщина, которая с виду мягкая и щедрая, а на деле обожает строить козни. И терпения у неё хоть отбавляй — упорства ей не занимать, она не успокоится, пока не добьётся своего.
Хорошо ещё, что в прошлой жизни Сянцин была бедна как церковная мышь — максимум, что ей грозило, это пара поручений и потраченное впустую время. А вот девушке-интеллигентке, жившей с ней в одной комнате, пришлось куда хуже: её так обвели вокруг пальца, что она была вынуждена выйти замуж за местного.
Причём на людях эта девушка вышла за старшего из братьев Сун, а на деле её делили на двоих. Не выдержав такого позора, она в конце концов бросилась в реку.
Стоп! Сянцин вспомнила: та девушка утопилась на третий или четвёртый день после их приезда — под предлогом, что идёт за водой, она прыгнула в реку. И никто ничего не заметил, пока вода не сомкнулась над её головой.
— Хунъе, пойдём быстрее. Чем раньше начнём, тем раньше закончим.
— Ладно. Я сегодня готова, ты отдохни, я одна управлюсь с этим участком.
Чжу Сянцин усмехнулась. Ну уж нет.
— Сянцин, а это что там, чёрное?
Они проходили мимо реки, и зоркая Ань Хунъе заметила в воде что-то чёрное, что покачивалось на волнах, но совершенно не сопротивлялось течению. Девушка вскрикнула от испуга.
Спасать или нет? Чжу Сянцин колебалась. Не спасти — совесть замучает. Спасти — как бы не вышло хуже, не столкнуть её в ещё более жуткую пропасть.
В конце концов она зажмурилась. Оставить человека умирать она не могла. Максимум — поможет ей придумать, как отомстить. А если уж умирать, так не одной — надо утянуть за собой и обидчика.
Достав из корзины верёвку, она один конец отдала Ань Хунъе, а второй быстро обмотала вокруг пояса и поплыла к чёрному пятну.
Подплыв, Сянцин ухватилась за него — это оказались волосы девушки-интеллигентки. Она приподняла ей голову, чтобы та могла дышать.
Ань Хунъе, увидев, что Сянцин схватила утопленницу, тут же натянула верёвку и потащила обеих к берегу. Женщина, почувствовав, что её спасают, сердцем ухнула вниз и начала вырываться.
От её сопротивления Сянцин, которая и так плавала неважно, растерялась. Пришлось вцепиться в волосы мёртвой хваткой. От боли в коже головы женщина вцепилась обеими руками в руку Сянцин и принялась отдирать её с остервенением.
Сянцин почувствовала, как рука онемела от боли, но сейчас было не до того. К счастью, Ань Хунъе оказалась на высоте: она нашла дерево и привязала верёвку к стволу — на случай, если не удержит двоих в воде.
Одна тянула верёвку к берегу изо всех сил, другая вцепилась в волосы и не разжимала пальцы. Наконец девушку-интеллигентку вытащили на сушу.
— Кх-кх-кх… Зачем… ты… меня… спасла… Кх-кх… Ты мне… кх-кх… только навредила… Кх-кх-кх…
— Будь я на твоём месте, умерла бы не одна, а прихватив кого-нибудь с собой. Иначе слишком уж обидно.
— Ты… кх-кх… вы двое — новенькие… кх-кх… интеллигентки.
— Да.
— Меня зовут Цинь Юй. Спасибо, что вытащила. Если я выкарабкаюсь — отблагодарю. А нет… считай, что добрая душа пропала зря.
— Меня зовут Чжу Сянцин, а её — Ань Хунъе. Если у тебя есть обида — сходи и пожалуйся старосте деревни. Уверена, он восстановит справедливость.
Цинь Юй прикрыла глаза. Понятно, новенькая, ещё не прочувствовала здешние нравы. Староста за неё не вступится — иначе, если выплывет наружу история про двух братьев на одну жену, добрая слава всей деревни пойдёт прахом.
Даже если удастся развестись — куда ей идти? В город не вернуться, придётся возвращаться в посёлок интеллигентов и жить на этой земле дальше.
А потом её будут презирать всей деревней — это хуже смерти. Потому она и решилась на тот шаг. Но слова Чжу Сянцин прояснили ей голову. Теперь она знала, что делать.
Обе стояли на берегу мокрые насквозь. Одежда, тонкая, уже просвечивала, обрисовывая юные девичьи фигуры. И тут к ним кто-то направился.
— Бегите скорее. Это мой муж.
Чжу Сянцин кивнула, развернулась и побежала к посёлку интеллигентов. Ань Хунъе шла следом, загораживая любопытные взгляды. Не дожидаясь расспросов, они быстро отперли замок и шмыгнули внутрь.
— Ты где шлялась?! Вся семья в поле надрывается, а ты прохлаждаешься! Сейчас как всыплю!
Сун Дабао, увидев мокрую Цинь Юй, стоящую у реки, выпучил глаза и замахнулся, собираясь отвесить оплеуху. Эта дрянная баба мало того что дома к Сун Эрбао клеится, так ещё и у реки кого-то высматривает!
— Дабао, я ни в чём не виновата! Только собралась воды набрать, как нога поскользнулась — и я вместе с вёдрами в реку свалилась. Если бы не спасительница, ты бы сейчас на труп мой смотрел!
Цинь Юй обиженно прижалась к руке Сун Дабао, всем телом льнула к нему, изображая слабую и беззащитную. Сун Дабао внутренне вздрогнул — это ведь впервые, когда Цинь Юй сама так охотно бросилась ему в объятия.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…