Глава 137. Как же так?
Как только он приблизился к Чэнь Сяосюэ, то сразу учуял запах мочи. Он брезгливо взглянул на него — обмочился. Чэнь Сяосюэ покраснел, но, к счастью, было темно, и этого не было видно.
— Обхвати меня за шею и не отпускай. Я буду спускаться.
Чэнь Цзюэсэнь постарался прижаться к ветвям, чтобы Чэнь Сяосюэ мог забраться к нему на спину. Чэнь Сяосюэ действительно боялся пошевелиться, но понимал, что оставаться на месте тоже нельзя.
Прикусив губу, он, словно муравей, вскарабкался на спину Чэнь Цзюэсэня. Тот осторожно начал спускаться, время от времени останавливаясь и одной рукой поддерживая Чэнь Сяосюэ за задницу.
Но каждый раз, когда он его поддерживал, Чэнь Сяосюэ вскрикивал от боли. Наконец его ноги коснулись земли, и остальные деревенские тоже один за другим спустились.
— Хорошо, что Чэнь Цзюэсэнь тебя нашёл. А ты, паршивец, как ты здесь оказался?
Чэнь Сяосюэ очень хотел сказать, что это Чжу Сянцин столкнула его вниз, но он покачал головой. Сегодня Чжу Сянцин спускалась с горы вместе со многими интеллигентами, так что грязью её не обольёшь.
— Я торопился домой, и сам не знаю как, оступился и покатился вниз. Кое-как добрался до середины склона, как вдруг сверху упало несколько горьких плодов. Я испугался и снова упал.
— Горькие плоды? Кто такой рукожопый?
— Не знаю, но голос, кажется, был моей четвёртой тёти.
Чэнь Цзюэсэнь вдруг посмотрел на Чэнь Сяосюэ. Сегодня четвёртая невестка действительно поднималась в горы, но он не верил, что она нарочно бросила в Чэнь Сяосюэ горькие плоды.
Услышав это, Чэнь Цзюэму пришёл в возбуждение. Он вдруг понял, как можно разжиться деньгами, и принялся браниться, конечно же, говоря, что Чжу Сянцин всегда к ним не расположена.
С тех пор как Чжу Сянцин вошла в дом, она подбивала четвёртого брата отделиться от семьи. Родители всегда больше всех любили четвёртого брата, так что его слова, конечно, имели вес.
Чэнь Цзюэсэнь не мог больше это слушать. Ведь это родители предложили раздел, четвёртая невестка и слова не сказала. Этот старший брат перегибает палку.
— Старший брат, своего сына сам и неси. Я больше не могу. И ещё, твой сын обмочился, вся спина у меня мокрая. Надо быстрее возвращаться переодеваться.
Чэнь Сяосюэ как раз слушал с интересом, но от слов Чэнь Цзюэсэня снова покраснел и в душе разозлился на этого третьего дядю. Не мог бы он заткнуться?
— Эй, третий брат, раз уж взялся нести, так делай добро до конца. А то я тоже промокну, да ещё и воду на стирку тратить придётся.
— Ты понесёшь или нет? Не понесёшь — брошу. Не мой же сын.
Чэнь Цзюэсэнь вышел из себя и уже хотел отпустить руки, как Чэнь Сяосюэ от испуга завопил:
— Папа, неси меня скорее! Я сейчас упаду!
Все шарахнулись в стороны — никто не хотел, чтобы его спину залило мочой. Чэнь Цзюэму ничего не оставалось, как взвалить Чэнь Сяосюэ на спину.
После этого Чэнь Цзюэму принялся ругать Чэнь Сяосюэ: раз знал, что это Чжу Сянцин кинула в него горькими плодами, почему сразу не закричал, зачем поднимать шум и беспокоить столько народу?
Чэнь Сяосюэ втянул голову в плечи и сказал, что у Чжу Сянцин там было шестеро человек, как он, мелкий сопляк, посмел бы кричать?
Отец с сыном говорили всё непотребнее. Гао Цян остановился. Одной рукой он поднял сосновую ветку, другой сжал подбородок Чэнь Сяосюэ, в глазах — свирепый взгляд:
— Чэнь Сяосюэ, я знаю, что твоя мать всегда недолюбливала интеллигентку Чжу. Если твои слова сегодня подтвердятся, я заставлю твоих деда с бабкой решить, чтобы Чжу-интеллигентка заплатила деньги. А иначе я переломаю тебе другую ногу.
Тело Чэнь Сяосюэ задрожало. Он действительно слышал, как кто-то велел Чжу Сянцин выбросить горькие плоды. Такие горькие вещи обычный человек домой не понесёт.
Гао Ланьхуа стояла в дверях и тревожно вглядывалась вдаль. Увидев, что огонь факелов приближается к их дому, она слегка выдохнула.
Ли Цуйпин выбежала наружу и хотела взять Чэнь Сяосюэ, но тот заорал, словно резаный поросёнок. Чэнь Цзюэму выпучил глаза:
— Ты, дура баба! Не знаешь, что у сына нога сломана?!
Ли Цуйпин испугалась. Нога сломана? Как так?
Никто не обратил на неё внимания. Чэнь Цзюэшэн прямо отнёс Чэнь Сяосюэ в свою комнату, велел Ли Цуйпин переодеть ему штаны, а сам стянул с себя одежду и швырнул ей.
— Что случилось?
— Обмочился, всю спину мне намочил. И ещё, твой сын говорит, что это Чжу Сянцин сбила его горькими плодами с крутого склона.
— Что?! Эта проклятая ведьма! Как она посмела...
В глазах Ли Цуйпин вспыхнула ненависть. Сегодня ей наконец представился случай. Посмела навредить её сыну — она заявит в милицию. Но перед этим пусть сначала заплатит за лечение.
Чжу Сянцин лежала на кане и читала книгу. Пламя керосиновой лампы прыгало, отчего глазам было очень неудобно. Ей хотелось войти в пространство и почитать там, но сейчас дома было неспокойно, и она не осмеливалась рисковать.
— Чжу Сянцин, ты убийца! Какое же у тебя чёрствое сердце! Сяосюэ ведь ещё ребёнок! Как ты могла столкнуть его с горы?!
Чэнь Сяосюэ закрыл лицо руками. Всё пропало, дура.
Гао Ланьхуа от её слов вздрогнула. Что значит — это Сянцин столкнула Сяосюэ с горы? Вряд ли. Хотя Сянцин всегда недолюбливала её старшего внука, это...
Чэнь Лаогэнь кашлянул, ткнул пальцем в Ли Цуйпин, но смотрел при этом на Чэнь Цзюэму:
— Старший, я же велел тебе отправить её обратно в дом родителей, ты не слышал? Нашей семье Чэнь такие смутьяны не нужны.
— Отец, ты слишком далеко заходишь! Это четвёртая невестка столкнула моего сына с горы, а ты опять ругаешь меня и гонишь мою жену?!
Юй Маньхун и Линь Цзяхуэй тоже вышли. Они обе не верили словам Ли Цуйпин, но, не зная подробностей, промолчали.
Чжу Сянцин убрала книгу в пространство, ещё раз оглядела комнату, убедилась, что нет ничего неподобающего, и только тогда открыла дверь.
Она не обратила внимания на Ли Цуйпин, а прямо посмотрела на Чэнь Лаогэня:
— Отец, я поеду в посёлок в управление общественной безопасности заявлять. Во-первых, я жена военного, и нельзя позволять кому попало лить на меня грязь — это повредит Чэнь Цзюэшэну.
Во-вторых, я ещё и маленькая героиня, победившая бандита. Это звание мне лично вручали сотрудники управления общественной безопасности. Староста должен лучше всех это знать.
После этих слов наступила тишина. Староста, скрепя сердце, вышел вперёд. Он тоже не верил, что Чжу Сянцин столкнула Чэнь Сяосюэ с горы.
— Чжу-интеллигентка, то есть жена Цзюэшэна, это же мелочь. Не стоит поднимать шум и обращаться в управление. В конце концов, никто не погиб. Может, сначала отвезём в больницу, посмотрим ногу?
— Нет! В управление так в управление! У Чжу Сянцин змеиное сердце! Она подняла руку на ребёнка, которому нет и десяти лет, пыталась лишить жизни моего сына! Я хочу, чтобы она села в тюрьму!
Ли Цуйпин, с трудом ухватившись за этот шанс, как же она могла упустить Чжу Сянцин? Она наотрез отказалась. Староста посмотрел на Чэнь Цзюэму, надеясь, что тот приструнит эту глупую свинью.
Но неожиданно Чэнь Цзюэму тоже кивнул в знак согласия. Нога его сына не могла просто так сломаться. Чжу Сянцин должна заплатить хотя бы пятьдесят, нет, сто юаней в качестве компенсации.
Чэнь Цзюэсэнь переоделся и вышел. Услышав слова Чэнь Цзюэму и его жены, он не удержался от сарказма:
— У сына нога сломана, а вы не думаете поскорее отвезти его в больницу, а вместо этого находите время вымогать деньги у четвёртой невестки. Я прямо сомневаюсь, ваш ли это сын вообще, Чэнь Сяосюэ.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…