Глава 107. Одна убыточная вещь
Четверо вытерли рты и, смеясь, вышли на улицу. Чжу Сянцин не заметила стоявшего у входа в Государственную столовую Ван Лиго, который выглядел несколько подавленным.
Благодаря появившейся теме для разговора, они вчетвером, болтая и смеясь, побежали в деревню Сянцянь. Вскоре они добрались до посёлка интеллигенции, что позволило им всем найти способ уменьшить усталость.
Добравшись до посёлка интеллигенции, Чжу Сянцин, естественно, вернулась в свою боковушку. Ей нужно было подготовиться и посмотреть, каких двух кабанов лучше достать из пространства.
Кабаны были разного размера — очевидно, это была семейная пара с двумя детёнышами. Значит, нужно взять одного крупного и одного мелкого, чтобы не вызвать подозрений у Повара Вана.
А в посёлке интеллигенции Чжоу Говэй, Ван Бин и Ян Ин уже лепили пельмени. Сёстры Ань и Ян Ин, конечно, знали, что это свинина, которую Чжу Сянцин уступила Ян Ин, но ничего не сказали.
— Интеллигентка Ли, обе интеллигентки Ань, я хочу кое о чём с вами посоветоваться.
Увидев, что они вернулись, Чжоу Говэй тут же с улыбкой подошёл к ним. Ли На улыбнулась — она знала, что хочет сказать Чжоу Говэй, они все четверо упоминали об этом по дороге.
— Товарищ староста Чжоу, ты хочешь, чтобы твоя девушка присоединилась к нашей компании за едой.
— Да, вот, интересуюсь, согласны ли вы.
— Конечно, как мы можем не согласиться? Раньше мы по одному возвращались готовить, а теперь, когда твоя девушка пришла, как раз кстати. Я буду готовить вместе с ней.
Ян Ин улыбнулась — она, конечно, была рада работать в паре с солнечной и красивой Ли На. Сёстры Ань, естественно, были лучшей парой.
— Хорошо, что интеллигентка Чжу готовит себе сама, иначе я была бы лишней.
Ян Ин засмеялась, говоря и не прекращая работать руками. Слепленные ею пельмени были аккуратными и ровными, куда красивее, чем у Ань Хунцзы.
— Сестра, не лепи пельмени, а то они в кастрюле разварятся. Лучше иди греть воду и стирать бельё.
Ань Хунъе с пренебрежением посмотрела на свою старшую сестру. Ань Хунцзы сердито зыркнула на Ань Хунъе — мелкая посмела её критиковать!
— но всё же послушно пошла мыть руки и разжигать огонь.
— Ань Хунъе, потом сходи и пригласи интеллигентку Чжу поесть с нами пельменей.
— Хорошо, но сейчас мы точно не сможем есть, нужно подождать часа два.
Все кивнули. Было ещё не темно, они старались поесть как можно позже, иначе среди ночи проснутся от голода — это очень неприятно.
Чжу Сянцин знала, что они пригласят её поесть пельменей, и пришла не с пустыми руками — принесла бутылочку острого мясного соуса. Пельмени с соусом были гораздо вкуснее.
И действительно, и Ван Бин, и Чжоу Говэй были в восторге от этого соуса. Ван Бин предложил:
— Интеллигентка Чжу, может, ты продашь... обменяешь эту бутылочку соуса мне? Я буду для тебя собирать хворост, носить воду, ну и в поле работать могу.
Чжу Сянцин кивнула. Она сделала много бутылочек острого мясного соуса: кроме того, что отправила Чэнь Цзюэшэну, ещё и Гао Ланьхуа дала две бутылки, да в пространстве оставалось четыре или пять.
Когда на грядках в пространстве вырастет перец, она сможет сделать ещё одну партию соуса, так что уступить одну бутылку Ван Бину было совсем не жалко.
Увидев, что Чжу Сянцин кивнула, Ван Бин тут же забрал бутылочку с соусом, зачерпнул маленькой ложкой понемногу в миску каждому, а себе положил большую ложку и убрал бутылку.
Все, увидев, как Ван Бин дорожит этим соусом, невольно рассмеялись. От этого смеха лицо Ван Бина покраснело — не слишком ли он эгоистичен?
Соседний Лю Хай, видя, как они весело болтают и смеются, завидовал. Он покосился на Чэнь Цзюня — завтра будут подсчитывать рабочие очки, а этот парень уже почти полгода не получал посылок из дома.
Чэнь Цзюнь тоже был в тревоге. Хорошо, что с начала этой весны он усердно зарабатывал рабочие очки. Когда в этом году подсчитают очки, а потом ещё пойдёт чистить речной канал, на следующий год, возмоно, удастся прожить.
Чжу Сянцин, поев пельменей, вернулась в боковушку греть воду. Сначала она наполнила термос, а остатками налила в таз для ног — сегодня много ходила, нужно попарить ноги.
Она как раз наслаждалась, когда постучали в наружную дверь. Чжу Сянцин быстро вытерла ноги, надела носки и подошла к двери:
— Кто там?
— Сянцин, это я, Хао Пин.
Услышав голос Хао Пин, Чжу Сянцин уже поняла, зачем та пришла. Быстро открыла дверь, впустила её и снова быстро закрыла.
— Ты ноги паришь? Отлично, у меня ноги совсем замёрзли, дай-ка я тоже попа́рю.
Чжу Сянцин поспешно остановила её — это была вода, в которой она уже мылась, но Хао Пин это нисколько не волновало. В прежние времена, когда не хватало хвороста, разве не парили ноги вместе несколько девушек-интеллигенток?
Вода была ещё горячей. Когда Хао Пин опустила ноги, ей показалось, что немного больно, но когда привыкла к температуре, всё тело согрелось, и ватник стало невозможно носить.
— Сянцин, ты знаешь, зачем я пришла, да? На, это твои деньги.
Хао Пин скинула ватник, небрежно бросила его на кан и вытащила из кармана стёганой безрукавки пачку купюр, бросив их Чжу Сянцин.
— Брат Ван сказал, что хоршая медвежья шкура стоит семсот юаней за штуку, а медвежьи лапы, медвежий желчь и остальное мясо — восемсот за всё вместе. Здесь тысяча пятсот, быстро пересчитай.
— Эй, я же просила твоего муа оставить мне две медвежьи лапы.
— Оставил, оставил четыре: две тебе, две нам.
— Тогда денег не сходится, ты дала лишку.
— Не лишку. Брат Ван сказал, что в этот раз он чуть не подвёл тебя и Ань Хунъе. Хорошо, что вы обе остались целы, иначе он бы и жизни своей не хватило, чтобы расплатиться. Эти две лапы — его извинение.
Вот оно что. Действительно, если бы не внезапное появление брата Вана, Ань Хунъе не пролежала бы с высокой температурой несколько дней подряд. Но если бы не брат Ван, откуда бы ей взять эти полторы тысячи юаней.
Чжу Сянцин приняла деньги. Впереди ещё долгая совместная жизнь, не стоит зацикливаться на таких мелочах.
Увидев, что Чжу Сянцин ловко убрала деньги, Хао Пин улыбнулась. Она сказала Чжу Сянцин, что медвежьи лапы нельзя есть свежими, и как только она их приготовит, сразу пришлёт.
— Чжу Сянцин, теперь я наконец поняла, почему у тебя в кармане всего двадцать юаней, а живёшь ты лучше всех в посёлке интеллигенции. Мой брат Ван тобой очень восхищается.
Чжу Сянцин улыбнулась и сделала жест, призывающий к молчанию. Хао Пин кивнула — конечно, нужно молчать. Она слышала о том, что случилось в семье Гао Сяонин, и даже брат Ван был напуган.
Говоря о семье Гао, Чжу Сянцин почувствовала угрызения совести. Тогда она думала только о том, чтобы Гао Сяонин удержала Лю Хая, и не ожидала, что родители Лю Хая окажутся такими хитрыми и расчётливыми, что в итоге навредили семье Гао.
На следующее утро в деревне стало шумно. Сегодня был счастливый день подсчёта рабочих очков и получения зерна, все радостно улыбались.
Но только не семья Чэнь. Операция Гао Цяна, похоже, прошла не очень удачно, к тому же расходы всей семьи в уездном городе были велики, и они были на грани.
Хотя у Гао Ланьхуа дома ещё оставались кое-какие деньги, но всего несколько десятков юаней. Детей в семье много, бремя тяжёлое, они действительно ничем не могли помочь.
— Тётушка, вот триста юаней, это помощь семье Гао.
— Сянцин, ты...
Гао Ланьхуа, конечно, знала, что это деньги, которые её сын прислал Сянцин. Кто бы мог подумать, что эта глупая девчонка согласится их отдать.
— Тётушка, кость перебита, да жилы целы. Дядюшка Гао — твой родной старший брат. Это я слишком поспешила и придумала такой плохой план, из-за которого семья Лю затаила злобу.
— Как можно винить тебя? Винить нужно Гао Сяонин — ростом не вышла, а амбиции велики. Сама накликала беду, да ещё и отца подвела. Сущая... убыточная вещь.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…