Глава 59. Часть 1. Техник шестидесятых 6 (Хорошее место)
Срочное письмо попало в руки Цзян Вэйго на исходе второго дня.
Он вскрыл конверт и вытащил содержимое. Сначала выскользнула газета. На фотографии Фан Чжиюань пожимал руку тому человеку — спина прямая, улыбка правильная и сдержанная.
Цзян Вэйго на мгновение заподозрил, что у него галлюцинации — откуда бы иначе взяться такой фотографии? Он всмотрелся ещё раз.
Вдруг Цзян Вэйго рассмеялся: «Молодец, вот это действительно молодец. Сянхун, эту газету ты мне обязательно заламинируй и повесь на стену. Считай, у нас теперь есть что передать потомкам».
Его жена Ван Сянхун вышла из кухни, на фартуке ещё оставались пятна воды. Услышав шум, она подошла взглянуть и мельком спросила: «Что там такое, чему ты так радуешься?»
А потом и она застыла. Рукой вытерла фартук, ещё раз вытерла, протянула руку и коснулась поверхности газеты — словно боялась, что краска ещё влажная и размажется.
«Это… это твой свояк?»
— в её голосе слышалось удивление. Хотя она видела его всего один раз, этот человек был так хорош собой, что запоминался сразу. «Как он…»
Голос Цзян Вэйго звучал глухо, но в концовке пробивалась едва сдерживаемая дрожь, словно магма под вулканом: «Ты не ошиблась, это тот парень. Ты только посмотри, как он говорит: „Посадить нашу молодость в эту землю“, „Одна нога — идеи, другая — дело“. Умеет же сказать, правда? Не зря он выпускник старшей школы». Цзян Вэйго смотрел на текст выступления Фан Чжиюаня, и теперь, как ни посмотри, этот случайный свояк казался ему всё более симпатичным.
Ван Сянхун перевела взгляд на заголовок над фотографией, потом посмотрела на мелкий текст под снимком, помолчала несколько секунд и кивнула. Даже если у неё и были кое-какие претензии к классовому составу семьи Фан, семья Фан — это одно, а Фан Чжиюань — другое. Фан Чжиюань был славным пролетарием.
Она толкнула Цзян Вэйго локтем: «Вскрой письмо, наверняка там ещё что-то есть».
Цзян Вэйго только тогда вспомнил, что в конверте ещё и письмо. Он развернул его — обычная клетчатая бумага для рукописей, на ней почерк его отца. Чернильные буквы написаны с нажимом и аккуратно, но штрихи слегка дрожат, словно рука, державшая перо, уже не совсем твёрда.
Он читал строку за строкой. Сначала брови разгладились, к середине начали медленно хмуриться, а когда дошёл до конца — снова чуть расслабились, но губы сжались в тонкую линию.
Ван Сянхун, видя, что он молчит, подошла, взяла письмо и прочла сама.
Прочитав, она изменилась в лице.
Проблески радости и удовлетворения постепенно угасли, и на их место пришла тонкая, залёгшая между бровей тень недовольства.
Она положила письмо на стол, постучала пальцем по бумаге, и в голосе зазвучало явное неудовольствие:
«Они себе придумали путь к отступлению, а о тебе почему не подумали? Чтобы ты сам пошёл разрывать отношения, дал объявление в газету о прекращении связей — как потом на тебя будут смотреть во всём военном округе? Разве ты не станешь в их глазах тем самым неверным и непочтительным сыном?»
Хотя у неё и были кое-какие претензии к классовому составу семьи её свекрови, в глубине души она придерживалась довольно традиционных взглядов — сын обязан содержать родителей до их смерти, это закон, передающийся из древности, его не изменить.
У Цзян Чжэнчэна был только один сын — Цзян Вэйго. Даже если Фан Муюнь и не была её родной свекровью, номинально она всё равно оставалась старшей. Она уже давно планировала, что, когда Цзян Чжэнчэну исполнится шестьдесят пять, они заберут обоих стариков к себе и будут о них заботиться.
А теперь заставить Цзян Вэйго самому дать объявление в газету о разрыве с Цзян Чжэнчэном — это в её глазах было непочтительностью. Если бы такое случилось в их родной деревне, ему бы все кости перемыли.
Цзян Вэйго не стал с ней спорить по пустякам. Когда она закончила говорить, он поднял руку, сжал её плечо и легонько погладил.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…