Глава 2. Часть 2. Требую приданое
Управляющий Ли вышел вперёд и объяснил всё по порядку — что было и что за этим последовало, никого не выгораживая. Хозяин у управляющего Ли был один — сам господин Мэн.
Узнав обо всём, Мэн Гуанчэн разгневался и, больше ни о чём не расспрашивая, приказал:
«Увести старуху Лю и дать ей двадцать ударов палкой, а потом продать».
Старуха Лю хотела было заголосить, но слуги заткнули ей рот и уволокли прочь. Вскоре послышались удары палки. После двадцати ударов старуха Лю едва дышала, и её вытащили на продажу.
Остальные слуги усадьбы Мэн тоже перепугались и принялись вспоминать, не прогневали ли они в последнее время старшую барышню. А Ли Жоуэр в это время ушла гулять по улицам и узнала обо всём лишь по возвращении — старуху Лю уже продали. Она втайне возненавидела эту старуху Лю: ни на что не годна, только портит дело, да ещё и называла себя её человеком — разве это не бросает тень на неё саму? И неизвестно ещё, поверил ли господин.
Господин Мэн, разумеется, знал, что это правда, — иначе откуда бы у простой старухи взялась такая смелость? Потому он решил несколько дней держать Ли Жоуэр в холодке, но вслух ничего не сказал: кто же станет перечить, когда во дворце есть ещё благородная наложница Ли?
Управляющий Ли тут же распорядился, чтобы другие слуги приготовили Мэн Ваньцин сытный завтрак — самый сытный за все те многие годы, что довелось есть прежнему телу.
На следующий день Мэн Ваньцин снова пришла к отцу:
«Когда мне отдадут приданое матери? Глядишь, наследный принц вот-вот пришлёт за мной людей. Ты ведь не станешь меня обманывать?»
Для наложницы никакой церемонии не полагалось — просто паланкин, и внесли во двор наследного принца.
Мэн Гуанчэн велел управляющему Ли пойти к Ли Жоуэр и забрать вещи. Но прошло полдня, а управляющий Ли вернулся с пустыми руками. Мэн Ваньцин рассмеялась, а у Мэн Гуанчэна лицо потемнело:
«Что происходит?»
Управляющий Ли, по-прежнему невозмутимо, пересказал слова госпожи дословно:
«Старшая барышня идёт в люди наложницей — какое ещё приданое ей нужно? К тому же расходы усадьбы держатся на тех нескольких лавках. Отдадим ей — как же тогда нам быть?»
Мэн Ваньцин смотрела на господина Мэна в упор, ничуть не смущаясь, и лицо Мэн Гуанчэна мгновенно залилось краской. В ярости он пошёл к Ли Жоуэр. Мэн Ваньцин, не спеша, последовала за ним: приданое нужно было забрать сегодня же — стоит войти во двор наследного принца, и выбраться оттуда уже не будет случая.
Ли Жоуэр как раз злилась у себя в комнате, когда увидела, что эта маленькая дрянь идёт следом за господином.
Мэн Гуанчэн плюхнулся в кресло и сердито спросил:
«Что это значит, госпожа? Разве не договорились, что приданое матери Ваньцин приведут в порядок и отдадут ей?»
Ли Жоуэр с обиженным видом посмотрела на Мэн Гуанчэна:
«Господин, да не то чтобы я не хотела отдавать, но те вещи из приданого сестрицы за эти годы почти все истрачены — много ли там осталось? А те лавки — не держи я их с таким трудом, они бы давно закрылись, изо дня в день одни убытки».
Не успел господин Мэн и слова сказать, как Мэн Ваньцин возмутилась первой:
«Выходит, вся усадьба ест за счёт моей матери и пьёт за счёт моей матери? А где ваше собственное приданое, госпожа Ли? Что же вы не тратите своё приданое, а тратите приданое покойницы? Не так уж вы и глупы. Приданое моей матери должно остаться мне — по какому праву вы им распоряжаетесь? Я сейчас же пошлю людей поспрашивать: разве нынче в моде тратить приданое усопшей госпожи?»
Мэн Гуанчэн был человеком, для которого превыше всего — лицо. Разве мог он позволить Мэн Ваньцин пойти и опозорить его доброе имя?
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Как перевод?
Оцените качество перевода этой новеллы.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…