Глава 5. Нет камер? Вот и отлично
— Ты и есть Цинь Сюй?
Полицейский средних лет вошёл в лавку, лицо мрачнее тучи.
Цинь Сюй кивнул: — Да.
Молодая женщина-полицейский шагнула вперёд, показав удостоверение и ленту для опечатывания.
— Тан Сяоли.
— Поступила официальная жалоба: вы длительное время использовали феодальные суеверия, чтобы выманить у семьи Цзян огромные деньги, а также обманным путём вступили в брак. Сумма ущерба особо крупная.
Она развернула ленту с красной печатью: — Пройдёмте с нами.
За дверью уже собралась толпа соседей.
Цинь Сюй краем глаза скользнул по ленте, перевёл взгляд сквозь толпу и остановился на красной «Биме» у входа.
Шэнь Илянь скрестила руки на груди, встретившись с ним взглядом.
На её губах заиграла злобная, самодовольная усмешка.
Словно она наконец-то раздавила в лепёшку таракана, которого никак не могла прихлопнуть.
Цинь Сюй отвёл взгляд и посторонился.
— Печатайте.
Тан Сяоли опешила.
Она ожидала, что он начнёт скандалить, оправдываться, умолять о пощаде — но только не такого лёгкого согласия.
Цинь Сюй уже развернулся, подошёл к прилавку, взял ключи и, прикрыв дверь, запер её.
— Раз надо содействовать следствию — поехали.
Тан Сяоли почувствовала, будто ударила кулаком по вате. Стиснув зубы, она подошла и намертво приклеила ленту на щель двери.
У въезда в переулок.
Глядя, как Цинь Сюй сам открывает дверь машины и садится в полицейский автомобиль, Шэнь Илянь холодно усмехнулась, села в свою машину и захлопнула дверь.
— Лао Чэнь, его увезли.
Она набрала номер, голос презрительный.
— Лавку опечатали. Дальше — за тобой.
В трубке раздался тихий смешок: — Не волнуйся, в комнате на втором этаже камер нет, у Лао Хэя рука набита.
— Главное — не убейте. Подпишет — отпустите.
— Правила там ты знаешь.
Шэнь Илянь повесила трубку, снова посмотрела на въезд в переулок — полицейская машина уже свернула за угол.
Она облизнула губы.
Семь миллионов.
За этот ветхий домишко при сносе дадут как минимум столько.
Цинь Сюй и одной ночи не продержится.
…
В полицейской машине.
Цинь Сюй откинулся на заднем сиденье, холодно глядя на уличные пейзажи за окном.
Не прошло и двенадцати часов, как бывшая тёща упекла его в участок.
Когда человек по-настоящему ядовит, даже призраки пасуют.
— Молодой ещё, занялся бы чем получше.
Водитель Чжан Лун покосился на него в зеркало заднего вида.
— Колись по-хорошему, глядишь, и срок скостят.
— Если изгнание нечисти и усмирение духов — это мошенничество, то все даосские храмы и монастыри Биньхая давно бы опечатали.
Голос Цинь Сюя был ровным, без единой нотки волнения.
Чжан Лун фыркнул: — Они-то не прикрывались изгнанием духов, чтобы жениться на людях и обманывать их. Таких шарлатанов, как ты, я навидался.
— Шарлатанов?
Взгляд Цинь Сюя остановился на затылке Чжан Луна, глаза чуть прищурились.
— А если я говорю правду?
— В последнее время тебя мучает бессонница: стоит закрыть глаза — голова раскалывается, руки-ноги свинцом наливаются, посреди ночи просыпаешься в холодном поту и больше не можешь уснуть.
Рука Чжан Луна, сжимавшая руль, напряглась. Он скривился: — Не вешай мне лапшу на уши! В нашей работе недосып — обычное дело.
— Вот как.
Цинь Сюй смотрел на сгущающуюся чёрную ауру над его левым плечом.
— И то, что тебе каждую ночь снится женщина в цветастом платье, — тоже обычное дело?
Воздух в салоне мгновенно заледенел.
Дыхание Чжан Луна перехватило.
Тан Сяоли рядом тоже в шоке обернулась.
Она знала, что у наставника серьёзные проблемы со сном, но о содержании его снов он никогда не рассказывал.
— У неё перерезано горло, рядом лежит маленькая девочка, а у ног валяется кухонный нож. Верно, товарищ Чжан?
Визг!!!
Резкий визг тормозов разорвал тишину.
Полицейская машина дёрнулась и замерла посреди дороги. Тан Сяоли ударилась головой о спинку переднего сиденья, побледнев: — Наставник!
Чжан Лун её не слышал.
Он впился взглядом в Цинь Сюя в зеркале заднего вида, голос дрожал, в глазах — сплошной ужас: — Кто ты такой?! Ты что, следил за мной?!
Семнадцать лет.
Это дело преследовало его кошмаром семнадцать лет, даже жена не знала деталей его снов!
— Цинь Сюй, я уже представлялся.
Цинь Сюй откинулся назад и едва заметно кивнул в сторону левого плеча Чжан Луна.
— Она висит у тебя за плечом. Тяжело, поди?
По спине Чжан Луна мгновенно пробежал холодок, волоски на коже встали дыбом.
Тан Сяоли резко обернулась — за Чжан Луном только Цинь Сюй, больше никого.
— Хватит!
Она подавила поднимающийся изнутри ужас и жёстко оборвала: — Смеешь в полицейской машине строить из себя духовидца и запугивать сотрудника?! В участке посмотрим, что ты ещё наплетёшь!
Но, несмотря на слова, когда она снова взглянула на профиль Цинь Сюя, сердце её пропустило удар.
Этот человек был слишком спокоен.
Эти глаза — мёртвые, глубокие, в них не было ни капли паники подозреваемого.
Словно всё происходящее для него — лишь лёгкая формальность.
Дзынь-дзынь-дзынь!
Внезапно зазвонил автомобильный телефон.
Чжан Лун вытер холодный пот со лба и нажал кнопку ответа: — Капитан Чэнь.
— Доставил?
В трубке раздался раздражённый голос Чэнь Гоцзюня.
— Почти.
— Не через главный вход. Заезжай прямо во двор, отведи его в камеру № 2 на втором этаже.
Чжан Лун нахмурился: — Даже допрос не провели, сразу в камеру? Это не по правилам.
— Меньше болтай! Сказано — веди, значит веди!
Жёстко оборвал Чэнь Гоцзюнь.
— Передай их Лао Хэю, допрос не нужен.
— Сверху распорядились: сначала преподать ему урок. Остальное — не твоя забота!
Ту-ту-ту.
Звонок оборвался.
В салоне — мёртвая тишина.
Презрение на лице Тан Сяоли окончательно застыло.
Даже она, молодая, понимала: это не обычное разбирательство, это самосуд.
Она невольно покосилась в сторону.
Цинь Сюй по-прежнему оставался бесстрастным.
Чжан Лун глубоко вздохнул и снова завёл мотор: — Там не геройствуй. В камере № 2 нет камер, раньше… там случалось всякое.
Он не договорил, но смысл был ясен.
Цинь Сюй лишь равнодушно кивнул: — Понял.
Нет камер? Вот и отлично.
Полицейская машина въехала через задние ворота и остановилась под трёхэтажным белым зданием.
Цинь Сюй открыл дверь, поднял взгляд на второй этаж.
Из щели плотно закрытой железной двери в конце коридора, едва заметная, почти невидимая, струйка сине-чёрной тёмной ци медленно сочилась наружу.
Чжан Лун запер машину: — Пошли.
Цинь Сюй отвёл взгляд и последовал за ним.
Чем выше по лестнице на второй этаж, тем холоднее становился воздух.
Чжан Лун шёл впереди, привычно не обращая внимания — списывал на то, что старое здание стоит в тени.
Остановившись у железной двери в конце коридора, Цинь Сюй замер.
За массивной створкой, помимо грубой брани нескольких мужиков, слышался ещё один странный звук.
Прерывистый, глухой, давящий.
Словно какой-то мужчина, закрыв лицо руками, забился в угол и тихо плачет.
Цинь Сюй послушал пару секунд сквозь дверь и насмешливо бросил: — Ну и смельчаки же там сидят.
— Что ты сказал?
Рука Чжан Луна с ключами замерла, он обернулся.
— Ничего. Открывай.
Голос Цинь Сюя был спокоен.
Чжан Лун нахмурился.
Люди, услышав, что здесь кто-то погиб, обычно пугаются.
А этот парень, похоже, наоборот — рвётся внутрь?
Щёлк.
Железная дверь открылась.
Солнечный свет залил сумрачную камеру.
Цинь Сюй, не говоря ни слова, шагнул внутрь.
«Бах»
— дверь с грохотом захлопнулась за его спиной.
В комнате потемнело.
Четверо здоровяков, как четыре стены из плоти, обступили его. Стальные трубы в их руках отблескивали холодным светом в полумраке.
— Парень, попал ты к нам в руки. Не говори потом, что мы не предупреждали: подпишешь бумагу по-хорошему — меньше мучиться будешь.
Главарь усмехнулся. Думал, привезут кого-то серьёзного.
А это просто бледномордый хлюпик.
Руки-ноги тонкие — пара ударов, и он завоет, на колени встанет, пощады просить будет.
— Вчетвером?
Цинь Сюй склонил голову набок, в глазах недоумение: — А разве не впятером? Нынче даже бандиты считать разучились?
Мужики опешили.
Переглянулись.
И заржали.
— Братва, этого придурка переклинило от страха, пустышка. Отдыхай, шеф, я сам с ним разберусь.
Желтоволосый сзади, сжимавший трубу, аж подпрыгивал от нетерпения, в глазах горела жестокость.
А Цинь Сюй совершенно серьёзно: — Эй, братва, вы что, правда не видите? Вон такого здорового мужика — у вас за спиной сидит.
— Вы что, ослепли? Или он не с вами?
Мужики замерли. Глядя на серьёзный взгляд Цинь Сюя, они на миг засомневались.
А потом медленно обернулись.
В тесной камере, в дальнем конце холодного ряда железных стульев слева.
Откуда ни возьмись, сидел человек.
Он сидел там беззвучно — в кожаной куртке и рваных штанах.
Опустив голову, он безостановочно всхлипывал…
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…