Глава 78. Не хочешь — всё равно выйдешь
Гу Даю молчал. О дурной славе Ван Дахана он краем уха слышал — поговаривали, что первая жена умерла неведомо от чего, вся в синяках да кровоподтёках.
Но, поразмыслив, вспомнил: это же пятьдесят юаней. На них можно будет женить Сяобао, и вся семья несколько лет будет сыта.
— А в семье Ван и правда возьмут Няньнянь?
— спросил Гу Даю.
— Возьмут! Старуха Ван видела, как Няньнянь траву косит, говорит — девка с широким задом, сразу видно, сыновей рожать будет, да и работящая, быстрая.
Ма Билянь, почуяв, что дело пошло, поспешила подлить масла в огонь.
— Ты только кивни, и я завтра же схожу в родительский дом, словечко замолвлю. В нынешние времена хлеб дороже жизни, упустишь эту деревню — другой такой лавки не найдёшь.
Гу Даю повернулся на другой бок, взгляд его стал мрачным.
— Ладно, если деньги заплатят сполна, я на этот брак согласен.
А в это время во дворе Гу Пинъань, держась за живот, шёл к уборной.
Сельский нужник стоял в углу двора. Проходя мимо окна родительской комнаты, он хотел было проскочить поскорее, но его словно пригвоздили к месту донёсшиеся изнутри слова «пятьдесят юаней» и «Ван Дахан».
Ван Дахан? Разве это не известный всему уезду злодей из соседней деревни?
Говорили, что свою прежнюю жену он до смерти забил на кане, а когда хоронили — целого тела не собрали.
Гу Пинъаня прошиб холодный пот, нужда прошла напрочь. Сгорбившись, он, не решаясь даже в уборную сходить, юркнул обратно в комнату.
Гу Няньнянь ещё не спала — при свете керосиновой лампы штопала одежду.
— Сестра! Беда!
— лицо Гу Пинъаня было белее мела, голос дрожал.
Гу Няньнянь отложила иголку с ниткой, нахмурилась, взглянула на его ноги — решила, что он в выгребную яму свалился.
— Ты же в уборную пошёл, что стряслось?
— Нет! Это отец с остальными советуются, хотят тебя продать!
Гу Пинъань схватил старшую сестру за руку и скороговоркой пересказал подслушанный разговор.
— Этот Ван Дахан — убийца, он жену до смерти забил! Сестра, ты ни в коем случае не выходи за него!
Выслушав, Гу Няньнянь уколола палец иголкой — выступила капелька крови, алая, режущая глаз.
Она не заплакала, не устроила скандал — лишь холодно посмотрела в окно на главную комнату, где сквозь тусклый жёлтый свет угадывались силуэты.
— Я поняла... Ты не бойся, старшая сестра туда не пойдёт.
Сейчас у Суйсуй жизнь наладилась, она и о Пинъане позаботиться может. Если её станут принуждать — не беда, она лучше подожжёт всё и заберёт эту семейку с собой.
Голос Гу Няньнянь был спокойным — настолько, что Гу Пинъаню стало страшно. Он привалился худеньким телом к краю кровати, в глазах мерцал испуг.
Вторую сестру ведь тоже выдали замуж силой. Тогда отец с остальными смогли связать его и старшую сестру — смогут связать и снова, а потом отдадут старшую сестру, и что ему тогда делать?
Второй сестре повезло — ей достался самый лучший муж, второй зять. Но тот человек, о котором говорят отец и мачеха, — убийца.
Чем больше Гу Пинъань думал, тем страшнее ему становилось.
— Сестра, может, пойдём к второй сестре? Она теперь сильная, уж она-то что-нибудь придумает.
Гу Няньнянь покачала головой.
— Нельзя. То, что в семье мужа к Суйсуй хорошо относятся, — её счастье. Мы с тобой не можем всё время ходить к ней и мешать. Мы, её родня, не в силах ей помочь, но и тянуть назад не должны.
С постройкой дома они помочь не могли, а придёшь к Суйсуй — она непременно оставит поесть, а это нехорошо.
Гу Пинъань понимал, что имеет в виду старшая сестра, но...
— Ладно, беги скорее в уборную, не то ночью в постель описаешься.
Всю ночь Гу Няньнянь ворочалась и уснула только под утро.
На следующее утро, прежде чем Ма Билянь успела выйти из дома, Гу Няньнянь с ножом в руке встала перед ними и напрямик всё выложила.
— На ту семью, что вы мне сосватали, я не согласна. Если станете принуждать — отправимся на тот свет вместе.
Ма Билянь как раз кормила Гу Дабао яйцом, неизвестно откуда добытым. Услышав это, она вздрогнула — скорлупа упала в миску.
— Что ты сказала? Старшие ещё слова не молвили, а ты уже рот разеваешь?
Ма Билянь вытаращила глаза, приняв вид мачехи.
— Я всё слышала.
Гу Няньнянь смотрела ей прямо в глаза.
— Вчера вечером вы говорили, что отдадите меня за Ван Дахана, за вдовца, который жену до смерти забил.
Лицо Ма Билянь переменилось, но тут же она холодно усмехнулась:
— Подслушивать под дверью — это ты мастерица. У семьи Ван достаток, каждый день мясо на столе, выйдешь — заживёшь в довольстве. А та, прежняя, — что значит «забил»? Это у неё судьба худая, счастья не было, других винить нечего.
— В довольстве? Так оставь это довольство своей дочке Гу Линлин, захочешь?
— Ах ты, дрянная девчонка, как ты разговариваешь!
Ма Билянь хлопнула по столу.
— Муж жену бьёт — это дело естественное! У какого мужика нрава нет? Будешь там постарательнее, повнимательнее, больше работай да поменьше перечь — с чего бы ему тебя бить, от сытости, что ли? И вообще, если жену не бьют — значит, у мужика силёнок не хватает!
Гу Няньнянь от злости даже рассмеялась:
— Выходит, раз отец тебя каждый день не бьёт, так это у него силёнок не хватает?
— Ты!
Ма Билянь задохнулась от возмущения, лицо побагровело.
Гу Даю тяжело кашлянул — так, что треснувшие чашки на столе заплясали.
— Хватит!
Он мрачно уставился на Гу Няньнянь.
— Тут не тебе решать. Испокон веку — воля родителей да слово свахи. Я тебя родил, я тебя вскормил, значит, и брак твой — по моему слову.
Домашние из старшей ветви семьи Гу, услышав шум, пришли спросить, в чём дело.
Хотя старшая и вторая ветви семьи Гу всё ещё жили вместе, но поскольку в старшей ветви было больше народу и работали они больше, Ли Юйпин давно уже подбивала родителей разделить хозяйство.
Гу Даю не стал скрывать — рассказал, что нашёл для Няньнянь жениха.
Родной отец выдаёт родную дочь — дело естественное, Гу Дапэн даже не стал расспрашивать и ушёл.
Старуха Гу встала на сторону сына и хорошенько отругала Гу Няньнянь.
— Чего ты нож схватила... Совести у тебя нет, на родного отца руку поднять готова, неблагодарная! Вскормили, вырастили тебя — разве не должна ты выйти замуж да семье помочь?
Гу Пинъань заволновался:
— Мне не нужна помощь сестры, я сам проживу... Бабушка, отец, это же огненная яма, нельзя старшую сестру туда отдавать.
Гу Няньнянь посмотрела на родного отца — последняя искра тепла в её глазах погасла.
— Замолчи! Огненная яма — значит, твоей сестре туда и прыгать!
Гу Даю поднялся, фигура его казалась слегка сгорбленной, но голос звучал непреклонно:
— Выкуп от семьи Ван — всей нашей семье на жизнь хватит. Ты дочь семьи Гу, значит, должна для семьи Гу порадеть. Этот брак — не хочешь, всё равно выйдешь, разве что помрёшь в доме Гу!
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…