Глава 3. Ученик Чэнь Чуань приветствует учителя!
У даоса средних лет было светлое и чистое лицо, а длинные волосы удерживала простая деревянная шпилька. В его облике даосская отрешённость от мирской суеты переплеталась с конфуцианским изяществом — это сочетание располагало к себе с первого же взгляда.
Чэнь Чуань на миг опешил, а затем его глаза загорелись.
Хотя он не знал стоявшего перед ним даоса, в сердце необъяснимым образом возникло предчувствие: скорее всего, перед ним и есть тот самый Небесный Наставник Сюй Сюнь, которого он искал!
Он торопливо передал оставшиеся лепёшки стоявшему рядом ребёнку, оправил халат и, почтительно сложив руки перед грудью, учтиво произнёс:
— Младший Чэнь Чуань приветствует почтенного даоса.
Поклон вышел безупречным — придраться было решительно не к чему.
Сюй Сюнь добродушно рассмеялся и ответил взаимным поклоном:
— Бедный даос Сюй Сюнь. Молодому господину ни к чему столько церемоний.
Сказав это, он поманил рукой стайку ребятишек возле Чэнь Чуаня и протянул им свои лепёшки.
Но, к его удивлению, хоть в детских глазах и читалась жажда еды, малыши не бросились наперебой расхватывать угощение.
Кто-то сосал палец, кто-то крепко цеплялся крохотными ручонками за полы халата стоявшего впереди юноши.
Все они оставались на месте, задрав мордашки и с надеждой глядя на молодого человека, словно ждали его дозволения.
Чэнь Чуань потрепал по макушке ближайшего малыша:
— Идите, даос Сюй не злой человек.
Получив его разрешение, детишки радостно заблестели круглыми глазёнками, организованно выстроились в очередь и один за другим зашагали к Сюй Сюню.
Каждый ребёнок, получив лепёшку, отвешивал даосу лёгкий поклон:
— Спасибо, почтенный даос!
Чэнь Чуань подошёл к Сюй Сюню и пояснил:
— Прошу даоса не принимать близко к сердцу. Времена нынче неспокойные, кругом война и разруха, лихих людей немало. В прошлый раз в этот полуразрушенный храм уже наведывался один такой благодетель с едой, да только подмешал туда дурман-траву. Не подоспей я вовремя, эти детишки, боюсь…
Не договорив, он тяжело вздохнул.
Нынешняя эпоха была бесконечно далека от спокойствия будущих времён. Не приглядывай он за сиротами, их бы уже давно невесть куда угнали, а то и вовсе пустили бы кому-нибудь на пропитание.
Недаром ведь прозвище «двуногие овцы» взялось не на пустом месте.
— Бедный даос всё понимает, — одобрительно кивнул Сюй Сюнь.
— Лишняя осторожность не повредит.
С этими словами он с любопытством посмотрел на Чэнь Чуаня:
— Судя по недавним словам молодого господина, вы словно бы знакомы с бедным даосом?
Ещё когда он только переступил порог храма, то заметил странный взгляд Чэнь Чуаня — тот смотрел на него так, будто уже знал его прежде.
А фраза, брошенная юношей детям, лишь укрепила эту догадку.
Чэнь Чуань кивнул — скрывать тут было нечего:
— Даос Сюй врачует и спасает мир, кто же в окрестностях округа Юйчжан о вас не слышал?
Раз уж разговор зашёл об этом, Чэнь Чуань решил идти напролом. Он с глухим стуком рухнул на колени перед Сюй Сюнем и, подняв голову, со всей серьёзностью посмотрел на него:
— Младший давно преклоняется перед бессмертным обликом почтенного даоса. Умоляю, примите меня в ученики!
Чэнь Чуань уже собирался отвесить земной поклон, с силой ударившись лбом о пол, но вдруг обнаружил, что никак не может наклонить голову. Какая-то необъятная, но в то же время мягкая сила надёжно придерживала его лоб.
Он поднял взгляд на Небесного Наставника Сюй Сюня. Тот стоял в задумчивости, словно что-то взвешивая в уме, и наконец спросил:
— Отчего молодой господин желает стать моим учеником?
Из одного лишь преклонения? Этого довода было явно недостаточно.
«Началось, вот оно — испытание».
Чэнь Чуань прекрасно понимал: если он ответит неправильно, об ученичестве можно забыть.
В голове пронеслись собранные ранее сведения: этот Небесный Наставник всю жизнь творил добро, спасал мир и наставлял людей. Может, подстроиться под его нравы и сказать, что тоже хочет спасать страждущих?
Нет.
Так говорить нельзя. С его-то божественными силами неужели он не распознает ложь простого смертного?
Судя по всему, Небесный Наставник Сюй Сюнь пока относится к нему благосклонно, иначе даже спрашивать бы не стал — куда проще было бы сразу отказать.
Нельзя собственноручно портить о себе впечатление.
Мыслей пронеслось великое множество, но наяву миновало лишь одно мгновение.
Приняв решение, Чэнь Чуань твёрдо посмотрел на Сюй Сюня и торжественно ответил:
— Почтенный даос, я хочу стать вашим учеником, чтобы постичь чудесные искусства и сокровенные тайны даосизма, а после обрести долголетие и вольную жизнь, не зная более никаких оков.
В глазах Сюй Сюня мелькнул огонёк, и он протянул:
— Вот как?
Он явно не ожидал от юноши подобной прямоты, но следом покачал головой:
— Ты жаждешь чудесных сил, мечтаешь о долголетии и страшишься смерти. Твои изначальные помыслы корыстны, а намерения нечисты. Бедный даос не может тебя учить.
У Чэнь Чуаня пересохло в горле, возразить на это было нечего.
Однако отступать он не собирался: такой шанс выпадает лишь раз, и упускать его нельзя.
Чэнь Чуань поднял глаза и посмотрел прямо на Сюй Сюня с ещё большей решимостью на лице:
— Изначальные помыслы младшего и впрямь кроются в стремлении к долголетию и чудесным силам.
Сюй Сюнь слегка приподнял бровь — ему стало любопытно, что ещё скажет этот юноша.
Чэнь Чуань продолжил глубоким голосом, отчётливо чеканя каждое слово:
— Но, почтенный даос, в этом бренном мире святых всё же меньшинство. Кто из ищущих Дао в Поднебесной сперва не убоялся смерти, прежде чем возжаждать истины? Кто не думал сперва о благе для себя, прежде чем принести благо другим? Люди судят о добре и зле по изначальным помыслам, но младший полагает иначе: благородного мужа судят по делам, а не по мыслям; святого оценивают по поступкам, а не по намерениям. Сегодня я ищу Дао ради собственной выгоды. Но если, завершив обучение, я всю жизнь буду творить добро, спасать мир и хранить покой народа, выручать попавших в беду и истреблять нечисть? Неужели десятки тысяч содеянных мною благих дел не перевесят одной-единственной корыстной мысли в самом начале?
Чэнь Чуань низко поклонился, и его проникновенный голос прозвучал твёрдо и весомо:
— Младший клянётся здесь и сейчас: если сегодня почтенный даос передаст мне своё искусство, то до конца своих дней, где бы ни стряслась мирская беда, где бы нечисть ни губила людей и где бы ни страдал простой народ — я непременно встану на защиту. Я посвящу жизнь спасению мира, избавлению людей от невзгод и защите всего живого в этих краях, не зная устали вовек!
Когда последние слова стихли, вокруг воцарилась полная тишина.
Стайка ребятишек, до этого уплетавших лепёшки в полуразрушенном храме, теперь стояла позади Чэнь Чуаня.
Глядя на происходящее, стоявший впереди всех мальчуган в два счёта запихнул недоеденную лепёшку за пазуху и, подражая Чэнь Чуаню, бухнулся на колени.
Задрав голову, он уставился на Сюй Сюня большими круглыми глазами и, превозмогая робость, набрался храбрости сказать:
— Почтенный даос, я… я, я ручаюсь, старший братец — хороший человек. Когда братец научится мастерству, он обязательно спасёт много-много людей.
Следом за ним и остальные шестеро малышей один за другим повалились на колени:
— Почтенный даос, я тоже ручаюсь!
— Почтенный даос, и я ручаюсь за братца, умоляю, возьмите его в ученики!
Слушая доносившиеся из-за спины детские голоса, Чэнь Чуань почувствовал, как по сердцу разливается тепло. Он был до глубины души тронут.
«Ну молодцы, сорванцы, не зря я о вас заботился — в решающий момент подсобили так подсобили!»
Впереди долго стояло молчание, пока наконец не раздался тихий смешок:
— А язык у тебя, малец, хорошо подвешен.
Сердце Чэнь Чуаня радостно ёкнуло: раз не отказал, значит, согласился?!
Он поспешно склонил голову к самой земле и на сей раз не встретил никакой преграды.
Бум! Бум!
Чэнь Чуань отвесил девять звонких земных поклонов подряд. Лоб нещадно саднило, но грудь переполняло ликование:
— Ученик Чэнь Чуань приветствует учителя!
…………
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…