Глава 1. Часть 1. Вступление в эпоху мифов!
Глава 1. Вступление в эпоху мифов!
— Ты веришь, что в этом мире существуют призраки?
В комнате для допросов сидела женщина в красном. Её руки были прикованы к подлокотникам стула, а длинные чёрные волосы растрёпанными прядями свисали по обе стороны лица.
Пошевелив потрескавшимися, обветренными губами, она внезапно задала этот вопрос.
Сидевший напротив за столом мужчина средних лет — офицер полиции — нахмурился, дважды громко стукнул ладонью по столешнице и строго произнёс:
— Не уходи от темы! Сейчас идёт допрос, и я требую, чтобы ты честно рассказала, что случилось той ночью! Зачем ты убила своего мужа?
Услышав это, женщина на мгновение замолчала, а затем разрыдалась:
— Всё из-за того любовного письма! В ту ночь я, как обычно, собирала одежду мужа в стирку и нашла у него в кармане любовное послание. Сначала я подумала, что его подложила стажёрка, и закатила ему грандиозный скандал. Он уверял меня, что не крутит романов ни со стажёркой, ни с кем-либо ещё на работе. Но я не поверила. Я решила, что он мне изменил. Устроила сцену, разорвала письмо в клочья и выбросила в мусорное ведро вместе с его одеждой.
Говоря это, женщина сжалась от ужаса, словно вспоминала какой-то кошмар:
— Я же точно помню, что порвала его! Но оно возвращалось само по себе! Сначала снова оказалось в кармане мужа, потом появилось в моём, затем на туалетном столике, на подушке — куда бы я его ни выбрасывала, оно в итоге возвращалось… Первое время я думала, что это выходки мужа, но потом своими глазами видела, как он сжёг его, а в следующую секунду письмо опять оказалось у меня в кармане! Оно преследовало нас! У-у-у… Мы ведь ничего плохого не сделали, почему оно к нам прицепилось?
Женщина снова потеряла самообладание, опустила голову и горько зарыдала.
Полицейскому пришлось её успокаивать:
— Гражданка, держите себя в руках! В этом мире нет никаких призраков.
Женщина отчаянно замотала головой:
— Ты ничего не знаешь, совсем ничего не знаешь! В тот вечер моего мужа словно подменили. Весь день он не выходил из дома, прятался, сидел перед моим туалетным столиком, подводил брови, пудрился, красил губы… В него точно вселилась нечисть! Я хотела отвести его в храм, найти мастера, чтобы тот на него посмотрел. Но он отказался. Только сидел перед зеркалом и без остановки пел оперу, всё пел и пел. Он ведь никогда этому не учился, но пел лучше, чем артисты по телевизору. Я слушала его, слушала, и меня словно околдовало. На душе стало так тоскливо, так невыносимо горько и ненавистно. Мне захотелось, чтобы он сдох. Я кричала ему: «Перестань петь! Перестань! Я кому сказала — замолчи!» А он не слушал! Просто не слушал!
Офицер вскинул бровь:
— И поэтому ты отрезала ему голову?!
Женщина исступлённо затрясла головой, разрыдавшись ещё громче:
— Это не я, правда не я! Это оно! Оно управляло мной!
На этом моменте следователь переглянулся с сидевшим рядом помощником, покачал головой и, поднявшись с места, сказал:
— Пойдём, отправим её на психиатрическую экспертизу.
Судя по всему, убийство было совершено в состоянии бреда на фоне острого психического расстройства.
Но едва он встал, как вдруг экран компьютера, на котором велась запись протокола, замерцал. Монитор покрылся густой сеткой синих и красных вертикальных полос, точно старый телевизор, потерявший сигнал, и затрещал от электрических разрядов.
Следом в допросной раздался низкий, заунывный голос, распевающий оперную арию:
— Ветры и тучи легко разгадать, но сердце людское — потёмки. Каждая крупица тоски обращается в пепел… В лютую стужу спасла Ван Куя, ночами напролёт читала с ним до третьей стражи… Перед алтарём жгла благовония и клялась, что в жизни и смерти, в горе и радости будем мы неразлучны… Кто ж знал, что, дорвавшись до власти, он корни свои позабудет, бросит жену и возьмёт в жёны другую…
Голос был полон безысходной тоски и печали. Офицер почувствовал необъяснимый холод, поёжился и невольно посмотрел вперёд.
Женщина, которая секунду назад была до предела напряжена и напугана, теперь, казалось, совершенно расслабилась.
Она сидела на стуле, низко уронив голову, и сквозь закрывавшие лицо чёрные пряди волос напевала незнакомую оперную арию.
И голос её звучал чище и искуснее, чем у прославленных мастеров сцены, которые оттачивали своё мастерство десятилетиями и выступали по телевидению.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…